26 глава. Разнесёт Нанбу к чёртовой матери или как спится с Цуру-чаном.🍷

Проснулась я от того что что-то мокрое легло мне на лоб. Продрав свои светлые очи и чуть не спалив их от солнечного света я увидела до боли знакомое лицо... Блять где то я его видела. - Уже очнулась?- и голос знакомый. - ты вчера на полпути к квартире сознание потеряла. Я кстати Сейтаро Танабата. Точно!!!! Это же синяя Ёлка ну точнее Звезда!!! Ну в прочем не важно. Важно то что это он!!!! - Мари - кивнула я и не узнала свой голос. Он сел и охрип как будто я вчера бухала или орала неделю. Ну епить Мать. - Не говори, голос сорвёшь - сказал Сейтаро и взяв тазик ушёл на кухню. - А ты здесь со вечера?- спросила я резко приняв сидячее положение. Голова пошла кругом и я чуть не свалилась обратно. - Нет, утром пришёл - сказал парень улыбнувшись во все тридцать два. - Мои знакомые в курсе? - прохрипела я потирая горло. - Только глав надзиратель Самон, он помог мне донести тебя до дома и показал квартиру. - пояснил Сейтаро старавшийся уложить меня обратно. Ясно значит в курсе всё кроме Кокорики. Блять придурки. Я резко приложила руку к лицу и тяжело вздохнула. В груди зародилось какое-то неприятное чувство. - Мне надо к Самону!!!- воскликнула я и откинув одеяло вскочила, взяла вещи и ушла в душ. Там я принялась мыть волосы что доходили мне до середины бедра. Но я психанула и обрезала их по лопатки. Вымыв и высушив волосы я одела белый свитер без горла до бёдер и чёрные джинсы. Вниз я одела белые кроссовки. И распустив волосы я вышла из душа. Там аккуратно на кровати сидел Танабата посматривая на меня с каким-то удивлением. -Что сидим? Давай на выход - указала я рукой на дверь и взяла ключи с тумбочки. - Но тебе нельзя вставать - Сейтаро поднялся и как то сконфуженно на меня посмотрел. - Сумасшедшим можно всё пока они не в комнате с белыми стенами, так что на выход!- уже выталкивал я парня из квартиры не забыв взять телефон и наушники. - До встречи, Танабата И махнув ему я скрылась за поворотом чуть покачиваясь. Слабость в теле давала о себе знать а в висках неприятно стучало. Я быстро добралась пятого корпуса. Самона искать тоже долго не пришлось. Он был на площадке и дрался с 58. Не успели они оба что-то сообразить или понять как я обоих взяла за шкирки (Несмотря на то что Самон выше меня) и раскидала в разные стороны. А потом стала надвигается на сидящего на жопе и пытающегося осмыслить происходящее Самона. - Ты что творишь!?- вскочил Самон и его хвост встал дыбом. - Что я творю?- охрипшим голосом спросила я. - я из-за тебя чуть с нервным срывом не слегла, а ты мне ещё спрашиваешь что я творю!? Мне можно всё, ибо я дура!!! А вот что творишь ты, ты же не дебил!!!! - только я начала повышать голос как закашляла и замолкла. - Да ну тебя придурок!!! Я резко развернулась и ушла от этого придурка. Настроение снова упало ниже нуля. Что-то Дайсенов не видно. Я вздохнула и от нечего делать решила сокрушить всю тюрьму разом. Да так что бы Кокорики поржал а Самон в обморок свалился. Я достала телефон и улыбнувшись стала набирать знакомый номер. - Ало - ответили по ту сторону трубки. - Мицуру, ты как то говорил что тебе бывает скучно здесь.У меня есть идея как перевернуть тут всё к чёртовой матери. - Я слушаю, - Жди меня у себя. - и с улыбкой до ушей я поскакала на монорельс. И вскоре я была в главном штабе. - Мицуру встречай, мамочка пришла!!!- с таким криком я с пинка открыла железную дверь в кабинет Мицуру. Тот аш со стула ебанулся. - Маричка ты чего так пугаешь!? А чего с пустыми руками? - Мицуру встал и с интересом уставился на меня. - Обижаешь. Я без гостинцев в гости не хожу! - хмыкнула я, заговорщицки подмигнув, и вытащила из своего рюкзака - пару булочек с шоколадом и пирожков с мясом, которые по пути успела стиснуть из столовой. - Мне пока заняться нечем, так что с тобой тут покукую. - Это пра-льно! Присаживайся. – довольно протянул он и подтолкнул мне ногой ещё один стул на колесиках. Сразу же в него плюхнувшись, я с довольной миной откинулась на спинку сиденья и с задором взглянула на начавшего лопать булку диктора. - Ну, чё те там ты придумала? - с набитым ртом спрашивает он. - Да ничё особенного... - пожимаю плечами, а после с садисткой улыбкой хлопаю его по плечу, что брюнет от неожиданности хрюкает и давится выпечкой. - Мицуру, я как раз ищу выносливого собутыльника для совместного преодоления депрессивного состояния на почве полного дибелизма некоторых индивидов. Сокурсник ездил отдыхать и по приезду презентовал, за помощь в проекте - уже попахивает алкоголизмом. Не, вы не подумайте, я не настолько ранимая, чтоб в случае чего, сразу прикладываться к бутылке, просто изредка выпить хочется, и на некоторое время забыть обо всех проблемах и просто отдохнуть. - Ну как, вторым будете? - О, Маричка, попахивает выговором, - многозначительно играет он бровями. - Но не оставлю же я тебя в одиночку с твоей проблемкой. - с хитринкой подмигнул мне тот, предвкушающе облизнувшись проколотым пирсингом языком. Нет, всё-таки наш мужик, никакую бабу в беде не оставит, про такого обычно говорят: "чувак в теме"! - Щас... а есть хоть чё? - Ну, я не только, как Красная Шапочка тебе пирожков принесла, - хмыкнула, выставив перед собой ладонь, мол: "ща усё будет!", и снова полезла в сумку вытащив добротную элитную выпивку. - Между прочим, на голубой агаве сделанная – «экстра-выдержанная»! - сообщила я, передавая радостному вещателю бутылку. Тот присвистнул, одобрив выпивку, и тут же полез за двумя стаканами... ГРАНЕНЫМИ!!! - «Где он только их взял?!!» - сглотнула я. Выставив их перед моим лицом, - А теперь, наливайте! Что мы тут с вами, в сухую сидеть собрались? - Сей момент! И вот, теперь сидим с Мицуру, текилу гоняем... булками с горьким шоколадом и пирожками с мясом закусываем, ведём разговоры то да сё, уже даже по-панибратски друг другу тыкали, как старые кореша... Не, всё-таки он невъебенно крутой мужик! Я б за того замуж выскочила без оглядки. Правда, если б не был огромный риск спиться, так как он тоже был не дурак выпить, или же оглохнуть - горланил мне в ухо так, что чую, расстройство слухового аппарата мне на завтра гарантированно, но я была настолько пьяненькая, и имела сейчас музыкальное отношение к жизни... мне было всё по-барабану. Так шо пьём дальше. И таким образом, с пошленькими шутками-прибаутками и философскими разговорами на тему: "жизнь - как она есть, когда над тобой нависает суровая начальница или еще хуже, взыскательная сестра!" - не заметили, как наступил вечер. Уже прошли последние тосты: "За жизнь! ... За здоровье! ... За процветание Нанбы! ... За дружбу народов! ... Горько! ..." - последнее вообще адресовывалось Момоко с Кенширо, но не суть. Главное, что было ведь за что пить. Меня уже вроде начинало клонить в сон, вещатель, судя по всему, это заметил и говорит мне, значит следующее: - Маричка может, караоке подключим? - спрашивает он. У него уже глаза за солнечными очками жили своей жизнью, и он пытался сфокусировать взгляд на одной точке, этой точкой оказался плавающий кусочек агавы на дне недопитой бутылки текилы. Ядреная вещь! Не думала, что нас так торкрет тогда, когда горючего вещества осталось от силы грамм четыреста. - Да ты чо-о, я ж - не в голосе. - вяло отвечаю я, а он, аж оживился. - Тю, так шо - сбегать за голосом? – хихикает он, и подливает нам ещё текилы. - Но я петь не умею. - для вида упираюсь я, а сама пью и думаю, если ща запою, то станет сразу понятно что я когда то пела и выступала. Но это секрет. - Детка, чтобы петь караоке - слух не нужен. Нужно хорошее зрение и отсутствие совести. - Окей. Последнее, я еще в яслях за леденец продала, так шо заводи свою шарманку. Я не обещаю петь, как оперная певица, но кровь из ушей точно обеспечу! - то, что нам обоим за такую самодеятельность может влететь с вертухи от Момо-чан на пару с Дорой, мой мозг благополучно забыл, так как его давно плющило от спиртного. Про Хитокоэ, вообще стоит промолчать, у того давно башню сорвало, такому минное поле, как прогулочка по парку. - Яха! - тот сразу кинулся, что-то подключать к одному из мониторов, и стучать пальцами по клаве, в итоге через минуту передо мной на экране маячил список песен, и мне в руки всунули микрофон. Причем один единственный. - Ну, чё, отпустим душу в полет? - гаденько хихикаю я в микрофон, а потом морщусь от звука своего пьяного голоса, что эхом раздался по помещению, и мне, кажется, показалось, что и за его пределами. Я надеюсь, он вещательную кнопку отключил, а то точно к нам в слушатели вся тюрьма запишется. - А, давай! Запевай, родная!! - ... и тут Остапа понесло! Побежали первые строчки по экрану и я, который раз убеждаюсь, что как только я начинаю петь в караоке, караоке начинает путать слова. И нет, мои глаза совсем не в кучку от спиртного, я стёкл, как трезвышко и у меня заплитык не языкается! Побежали первые строчки и я потянула первую ля. Мицуру сразу же подключился, по-хозяйски закинув свою руку мне за плечо - так сказать, сидели щека к щеке, и шпрыхали каждый на своем ломаном. И никто из нас так и не заметил, как рядом с кнопкой вещания мигал зеленым индикатор. *** Как позже выяснилось, наш дружный вой разносился по всей Нанбе, доходя даже до главного штаба, где начальница Хякушики Момоко, только-только заканчивала свою работу а с ней седела Дора что всё не могла найти свою сестру. Та аж от первой высокой ноты, чересчур затянутой женским пьяным голосом, перепугано подпрыгнула на диване, чудом не кувыркнувшись с него на пол. В голове Королинской в тот момент пронесся такой набор слов, непроходимый цензурой, что любой сапожник обзавидовался бы. Самое главное, непереводимый фольклор сыпался на голову её горячо-любимой сестры, которую Дора даже спьяну и в противогазе узнает, где бы та не находилась. А о том, что творилось в камерах и в помещениях для персонала, говорить страшно. Все были просто в ахуе от незапланированного концерта в исполнении, явно не трезвой охранницы пятого корпуса и такого же поддатого диктора! 5-ый корпус: - Твооой взгляяяяд. Глуууууубже чеееееем Бааааайкал. Сииимвооол заааареееваааа Гдеееее-то в Сиииибиииириииии. В теееееебееееее. Заалееееежиииии ииииизумруууууудааа Или деееевичьих слеееееез как мииинимум. Одеееееет в чёрноееееее ты ноооооочь. Или своооолочь. Не знааааю. Мнееее всеееее хоооооотяяяяят с тоообою пооооомочь. Ноооо я пооока не разобьююююсь леееетааааю. - Ээ...? Вы это тоже слышите?! - Рокурики в афиге вылупился на динамик из которого горланил пьяный в хор индейцев. - Это Мари. - удивленно сообщил Йорики, что с неким удивлением перевёл взгляд еле сдерживающего смех Кокорики. - А второй походу принадлежит Мицуру-чану. - констатировал младший Дайсен, и складывается пополам, заливаясь смехом. - Да, она ж лыка не вяжет.С чего она напилась-то так? - пораженно выдал Рокурики, вытаращившись на братьев и Инори что ради такого представления проснулся. - Ой, кому-то прилетит. - Не кому-то, а обоим! - хмыкнул Йорики,. А из динамиков, тем временем, мужской голос взял слишком высокую ноту, сорвался на конце и по коридорам разнесся надрывный кашель сопровождаемый, что удивительно созвучным трёхэтажным матом. - Хаха, но завтрашним утром им явно будет хуже, чем получить пизды сегодняшним вечером, хаха!!! Она даже за километр может меня рассмешить!!!!- катался на полу Кокорики. *** Оказывается, я такая невыносимая... Потому что, первые прибежавшие трое неизвестных мне охранников, так и не смогли меня вынести из смотровой - где мы, с теперь уже Цуру-чаном, пели караоке - когда я, в третий раз запевала " Моя первая любовь ненависть". Тех просто нахрен вышибло из помещения, вдолбив бошками в стену, где образовалась картина маслом "три торчащие задницы", как я это сделала хрен знает. Он всё знает. А после заперла дверь на ключ и мы продолжили игзикуцию. Далее последовала всё те же песни Алёны Швец в исполнении в жопу пьяного Цуру-чана - "В кабинете у директора", посвященной Карамельке и мне. Я бы убила его на месте не будь я в стельку и не подпевая я ему! Словом сказать, нажрались мы с Цуру-чаном с двух бутылок, до розовых соплей, до потери компаса и до беспилотных взлетов и посадок. Вообще уже ничего не соображали, даже то, где мы находимся и какой сейчас день, а тем более год. Даром, что с японцем пью. Выражаясь высокохудожественным языком, наше агрегатное состояние было - дрова. Короче, к тому моменту, как мы хором и с поразительной синхронностью запевали сорванными голосами "Последняя песня про школу", и даже умудрялись как-то приплясывать - если неуклюжее дрыганье наших пьяных конечностей, можно назвать танцем - дверь в смотровую снесли вместе со стеной. Далее заключенные и некоторые смотрители, а вместе с ними и охранники, с содроганием слушали из динамиков душераздирающие вопли, в котором проскользнул отчетливый окрик - "Да покарает вас стоматолог без анестезии!", крики, сопровождаемые семи этажным матом, как женским суровым, так и мужским свирепым, и грохоты раздалбывания оргтехники об чьи-то головы. Затем наступила мертвая тишина...