Часть 1

— Добрый день, тетушка Софи, — кричит пожилой даме маленькая девочка, бегущая по каменной мостовой, и машет в приветствии рукой. Дама не успевает ответить, потому лишь улыбается ей в след. — Лизи, Лизи! — доносится с другого конца улицы, — подойди, положу тебе хлеба. Только что испекла! И девочка, улыбаясь, протягивает корзинку. Запах свежеиспеченного хлеба наполняет воздух и Лиза его вдыхает, прикрыв глаза от удовольствия. — Спасибо большое, фрау Шмидт! — улыбается она. — Не за что, милая. Ну все, беги! Отец наверное уже заждался! И, махнув на прощанье рукой, девчушка убегает к окраине города. Все меньше встречаются изящные богатые дома и все чаще небольшие фермерские домики со скотом. На заборах раскинулись пышные виноградные лозы, под окнами яркие клумбы с всевозможными цветами, а на дорогу падают тени от вишневых деревьев и яблонь. Небольшой домик с зеленой крышей привлекает внимание из далека: громкое гоготанье гусей слышно на всю улицу. И, отварив калитку, Лиза залетает на кухню. Запах вишни, малины, спелых яблок наполняет эту небольшую комнатку. — Мамочка! — воскликнула девочка и обняла женщину, старательно моющую фрукты к завтраку — фрау Шмидт снова угостила меня хлебом! Может отнести ей фруктов и она испечет пирог? А, мамочка? — девчушка аж пританцовывала от нетерпения. — Тише, Лиза, тише, — устало улыбнулась мать. Она была красивой женщиной: светлые волосы, зеленые глаза и изящное лицо, но изможденный взгляд делал ее не по возрасту старой. — Отец сказал, чтобы ты за домом присмотрела, гусей покормила, — вздохнула она, — а я к нему в поле пойду, одному там не справиться. — Так может, мамочка, я вам помогу? — глаза девочки горели нетерпением. — Что ты, Лизхен, за домом хоть усмотри. Позавтракали они в тишине, только гуси все гоготали и гоготали во дворе. Когда матушка ушла, Лиза взяла корзинку, насыпала ботвы и пошла к гусям. На улице девочка услышала, как кто-то насвистывал очень знакомую мелодию и останавилась, прислушавшись. Тут песня стихла и раздался громкий и задорный мальчишеский голос из-за калитки. — Лизхен! Лизхен! Ты дома? А я тебя видел! — Дома я, дома! — крикнула в ответ девочка, — Якоб, это ты? — Да, Лизхен, я. Соскучилась? Открывай! — Зачем, Якоб? Родители в поле ушли. Дел много. Не успею же все сделать! — Так зачем друзья нужны, а, Лизхен? — он, приподнявшись, заглянул через калитку и улыбнулся, — Я помогу, а потом и погулять успеем. Мальчик, с огненно рыжими волосами и россыпью веснушек на лице, улыбается и во все глаза глядит на девочку. — Мне мама не разрешает с тобой гулять, — потупив взгляд отвечает Лиза. — Зачем же ей говорить, милая Лизхен? — все настойчивее продолжает он, — они вернутся не успеют, ты уж дома будешь. Его задорный хохот все-таки заставляет девочку слегка улыбнуться. — Нет, нельзя. Цокнув и состроив недовольное выражение лица, говорит: «Давай хотя бы с гусями помогу.» Кивнув, Лиза открывает калитку, но рыжее торнадо буквально поднимает ее над землей. — Как же ты вкусно пахнешь, Лизхен, — Якоб обнимает свою подругу, — может гуси подождут, а? — говорит он, но все же отпускает Высвободившись из объятий Лизхен идет в гусятник. — Нужно им яйца собрать, пол подмести. Вынести старую ботву и положить новую, — за чем то перечисляла девочка. — Да, Лизхен, обязательно, — Якоб слегка приобнимает ее за плечи, — подожди-ка, это у вас сарай с инструментами? Грабли там возьмем? , — говорит, кивнув на небольшую постройку из камня. — Да, пойдем покажу. — Ах, Лизхен, Лизхен, может гуси подождут? — спросил и потянул девочку в объятия. — Да пусти же меня, — воскликнула она. — Лизхен, милая Лизхен, — гладил он ее по волосам, — знаешь, как я тебя люблю? Мальчик вопросительно взглянул на нее. Лиза попыталась отстраниться, но он лишь прижал по-крепче. — Знаешь ли ты, Лизхен, что я готов на все, только бы ты была моей, — он говорит тихо, но для Лизи — невообразимо громко. — Пусти меня, Якоб, — вырывается девочка, — пусти. Крошечные ручки пытаются оттолкнуть, но он все же сильнее. — О чем ты говоришь, Якоб? Пусти же! — Нет, милая Лизхен, нет, — ухмыляется он и прижимает крепче, положив подбородок на ее макушку, — ты моя. Мальчик наклоняется для поцелуя, но вдруг в его плечо больно ударяется корзинка с ботвой и от неожиданности он отступил, прижавшись спиной к шершавой стене сарая. Девочка же отходит, несмело прижав руки к груди. — Ах, Лизхен, Лизхен, — хищный взгляд опускается с Лизы на серп с проржавевшем лезвием, — зачем же ты так, Лизхен? Подняв правой рукой инструмент и поудобнее перехватив его, Якоб, пошатываясь, подходит к девочке. Ее глаза блестят от застывших слез, что так и норовят покатится по милому личику, перекошенному от испуга. — Нет, — тихий шепот потонул в криках гусей, шуме с улицы, пении птиц. И крик слился с оглушительным гусиным гоготаньем и мальчишеском смехе. Огненно красные лучи заходящего солнца широкими и узкими полосами ложатся на листву деревьев, дороги, поляны, усеянные многочисленными цветами. Солнечными зайцами они бегают по стеклам, играют с маленькими волнами на реках, отражаются в зеркалах озер. Люди постепенно возвращаются в свои дома и дети радостно выбегают встречать родителей. Те их обнимают, кружат и целуют в лоб. Лишь в одном доме с зеленой крышей тихо. Только раздается гоготанье гусей, уже давно склевавших рассыпанную ботву. И недалеко от гусятника, буквально в нескольких шагах, лежит девочка. Ее маленькие ручки неестественно вывернуты, по всему телу красные рваные полосы, а, некогда веселые и смеющиеся, глаза невидящим взглядом смотрят в синеву небес.