Мальчик и вихрь

Очертания Драконьего Хребта растворялись в подступающих сумерках. В такие вечера Венти обычно забирался высоко-высоко по руинам древней резиденции Короля Штормов. Обычно он любил вспоминать моменты из своей долгой жизни. В такие моменты его сопровождала бутылка, а то и две красного вина заранее украденного из «Доли Ангелов». Алкоголь помогал ему легче предаваться воспоминаниям. Давным-давно Венти взмывал ввысь стремительными ветряными потоками, провожая птиц в далекие путешествия. Легким игривым ветерком он срывал шляпы с невнимательных прохожих. Теплым морским бризом он раздувал паруса кораблей. Смертоносным ураганом он встречал наступающие холода. В то время он встретил юного барда. Проносясь мимо барда, Архонт услышал его молитву. Мальчишка мечтал о свободе. Он пел про чистое небо над Мондштадтом, про то, как птицей взлетал бы высоко-высоко сквозь серые тучи к самому солнцу. Венти проникся его мечтами. Невольно он вторил тонкому голоску барда, подхватывал слова его песен и разносил по округе. Фантомные отзвуки лиры слышались в его ветрах. Мальчик дышал свободой, и Барбатос понял, что никогда не сможет его оставить. И вот настал тот день, когда мечты мальчишки исполнятся. Восстание охватило Мондштадт. Венти разносил песни юного революционера по улицам города, яркие знамена гордо реяли на его ветрах. Люди были готовы отдать свои жизни ради свободы, и Архонт разделял их чувства. На секунду время остановилось, смолкли все ветра, стрела пронзила тело барда. Сковавшие небо тучи начали расходиться, пропуская рассветные лучи солнца. В этом свете рушилась башня прежнего владыки Мондштадта и умирал мальчик, вдохновивший Архонта. Венти укутал его теплым ветром, как одеялом, и пел ему скорбную колыбельную. Никогда больше люди не трогали сердце Барбатоса так глубоко. Юный бард отражал его идеалы, и Венти сам не заметил, как сильно к тому привязался. Мальчик умирал, зная, что никогда не увидит той свободы, ради которой он пожертвовал своей жизнью, но не жалел ни о чем. Может быть, только о друге-ветре, что всегда был рядом и пел вместе с ним его песни. Смерть друга до сих пор преследовала Венти во снах и по тоскливым пасмурным вечерам, и только вино хотя бы немного спасало его от одиночества. Да и мог ли кто-то понять чувства Архонта?.. — Венти! — раздался знакомый голос. — И долго ты собираешься тут сидеть? Венти поднял голову. Люмин спикировала прямо к его ногам. За ее плечем привычно парила консерва-Паймон. От неожиданности Венти дернулся. — Люмин, Паймон, что вы здесь делаете? — Мы искали тебя, — сказала Паймон. — Хочешь немного яблок? — спросила бродяжку Люмин. Венти улыбнулся. — Конечно! Он чувствовал, как тяжелые воспоминания отступают, как в подступающих сумерках растворяется тоска и старый друг, давно покинувший этот мир, смотрит на него заходящим солнцем. Он чувствовал, что больше не одинок.