Часть 8. Боевая тактика Фатуи.

      Люмин зациклила движения собственного тела в нервное хождение по маленькой комнате общежития, пока Дэйю сидела у себя на кровати, держа ступни под одеялом, ещё в ночной сорочке, но уже с маленькой книжечкой, с синей бархатной обложкой, на коленях. Под глазами - кусочки огурцов. Тоня сидела за столом, подперев рукой голову и ждала, пока Люмин освободится от эмоций, не отпускающих её со вчерашнего вечера.       Тоня была в мятного цвета свитере и черных брюках, волосы собрала высоко на макушке. Так девушка выглядела немного серьёзнее, чем обычно, взрослее, что ли, более зрело. Она понимающе улыбалась, лицезря метания Люмин. Они с Дэйю прекрасно всё осознавали, но молча ждали. - Твою ж мать, - Люмин поправляла запонки на манжетах белой рубашки, от сумбурных эмоций, никак не умея их правильно застегнуть. – Почему меня так проняла эта ситуация – не понимаю. – Она бормотала, то ли себе под нос, то ли завуалированно извиняясь, что не может взять себя в руки.       Тоня приходила к ним по утрам в выходные, чтобы обучать языку Снежной, а потом уже учили её языку Ли Юэ, и Люмин кое-что добавляла о диалекте Мондштадта, который лишь немного отличался из-за смежности двух Королевств. - Простите, что я так… - Люмин резко развернулась на носочках лицом к девочкам, те даже приподняли на неё взгляды. У Люмин было красное лицо то ли от смущения, то ли возмущения и на контрасте бледной кожи и светлых волос это выглядело забавно. – Просто… - Она тяжело выдохнула, одной рукой упираясь себе в бок, а вторую поднося к лицу и пальцами обхватывая переносицу. – Этот… Предвестник, - слово «предвестник» она произнесла таким тоном, будто вовсе не его хотела сказать. – Меня достал! – она отняла руку от лица и, пораженно, направилась к своей кровати, сев на тот её край, который ближе к столу, оказавшись сидеть за ним. Тоня сидела на стуле сбоку. - Что-то талдычит мне, вроде «Какая ужасная технике…ля-ля-ля», но у меня уже руку судорогой схватывает – какая, к чёрту, техника? – Все это девушки уже слышали вчера, но немного в другой формулировке. Уже месяц Люмин борется с обучением в «Белых совах», но её преподавателю всё также не нравится её… техника. Подруги её не перебивали, понимающе выслушивая. – А то, что этой «техникой» я спасала два Королевства его не трогает никак, нет? – Люмин кладёт локти на стол и пальцами расчесывает свои, отросшие до недлинного каре, волосы. - Техника сражения – достояние Фатуи, это то, чем они по-особенному гордятся. Отсюда и такая щепетильность, - объяснила Дэйю, переворачивая страничку и не отводя от книги взгляда. – А то, что у тебя уже есть некая база другой техники боя – и мешает тебе переучиться.       Люмин кивнула, поджав губы и задумчиво засмотревшись в дубовую поверхность стола. Она приняла мнение Дэйю, не посчитав его для себя ни оскорбительным, ни что-то в этом вроде. В то же время, Тоню смутил сухой тон Дэйю и, неловко улыбнувшись, она добавила к словам девушки: - В любом случае, не расстраивайся, ты только месяц учишься, всё впереди. Люмин подняла взгляд на улыбчивое лицо Тони с минуту никак не реагируя на него. Просто вдумываясь в её слова. В какое-то время, Люмин действительно ловила себя на том, что спешит. На подсознательном уровне ей хочется быть готовой ко всему уже сейчас, иметь прочный фундамент под собой, чтобы Фатуи не посчитали её бесполезной и не сдали обратно Ли Юэ. Поэтому, вдвойне обременяет это отношение Скарамуша к ней, если только оно не заслуженное. И даже особенно если так. - Техника боя… Я думала, что это проявление индивидуальности. Зачем всех точить как лезвия, которые все должны подходить под одинаковые ножны, если мы все лезвия разной формы? – успокоившись, спрашивает Люмин, как будто и не сильно надеясь на ответ.       Тоня растерялась, переглянувшись с Дэйю. Последняя усмехнулась: - Чтобы проявить свою индивидуальность, нужно знать классическую базу, - та пожала плечами, предполагая, а не констатируя. – Хотя. Признаюсь, твоя мысль довольно-таки интересная, хм… - и снова увлеклась чтением. - Давайте к занятиям вернёмся, - Тоня не сильно хлопнула ладонями по столу, уставшая уже утром испытывать столько напряжения. – Вот, что я хотела спросить, Люмин… - она отвлекает девушку от своих мыслей. Люмин снова дырявила взглядом стол, о чём-то думая, но голос Тони вернул её обратно в комнату, на эту кровать у окна с долгой, казалось даже, бесконечной ночью, отражающейся в его стеклах. – Вот Дэйю учит язык по стихам, - Тоня кивнула головой на маленькую книжечку в руках девушки. – Подчеркивает сложное и потом я ей это объясняю. Я учу язык Ли Юэ по классической литературе (что осталось у Дэйю из дому – то и отдала). Мы с тобой вот уже месяц проходим базу языка Снежной и, я думаю, ты тоже можешь выбрать себе подобный способ обучения, как думаешь?       Люмин кивнула, но, какой жанр литературы она хочет взять – так сразу и не сообразила. Сейчас ей болела только одна тема. - Есть книги о том, как безнаказанно прихлопнуть низкорослых надоедливых идиотов в нелепых шляпах? – ёрничает, сама себе хмыкая. Дэйю закатила глаза, а Тоня коротко рассмеялась: - Есть литература о технике ведения боя Фатуи, но… За ней нужно пробежаться по барахолкам (там дешевле), - увела тему Тоня, улыбнувшись кончиками губ. - Тогда так и сделаю. – Кивнула Люмин, потягиваясь. – Всё равно хотела выйти на улицу сегодня. - Могу посоветовать тебе прилавок господина Горана, - сказала Дэйю со знанием дела, но как-то странно произнося слово "господина". – Он в самой глубине, возле прилавков со сломанными артефактами и ещё какими-то безделушками. Сама всегда там беру, ссылайся на меня, может быть, сделает скидку.       Люмин выдохнула, отрезвленная обществом понимающих людей и даже с облегчением улыбнулась, кивнув: - Хорошо, спасибо.

***

      Когда Дилюк стучал в дверь кабинета заместителя магистра, он не ожидал, что Джин сама ему откроет, втянет внутрь за руку и скуёт в объятиях. Он так и опешил. Успел только тихо ойкнуть и стоял возле двери, неопределенно глядя на верхушки шкафов, снизу рябила белая макушка волос Джин. Дилюк не заметил, как начал часто наведываться сюда, ему казалось, что без поддержки девушка долго не выдержит. Какой-либо. Он не мог ей предложить ничего большего, как просто сидеть и внимательно слушать. Иногда его рука силилась через внутренний какой-то барьер парня и тянулась к руке Джин, сжимая тонкие уставшие пальцы, от того и податливые.       Щеки будто налились кровью и в один момент во всём теле стало так тепло. Парень положил руки на спину Джин, нежно поглаживая лопатки. - Они снова опустили налог… - выдыхает Джин, её руки всё такие слабые. Она будто цветок, скрытый за тяжёлыми шторами от солнца, что долгое время жаждал питать его энергию, но не получая её, иссяк. Сейчас эти хрупкие стебельки вплетались в тело Дилюка и не желали так сразу отпускать. Дилюк вздрогнул, когда понял, о чём говорит девушка. Её пальцы прощупывали его так отчетливо, словно под ними не было преграды в виде одежды, и по коже парня пустилась мелкая дрожь, лицо зарделось. – Написали, что предположительно вычислили, где сейчас Люмин и, что, если мы отдадим им Паймон - конфликт забудется.       У Дилюка возникло пару вопросов, но он решил повременить, не прерывая этого блаженного состояния Джин. Ощущая её облегчение и искренне радуясь ему. Он мягко пальцами водил по волосам Джин. Она мерно дышала на его груди и была счастлива в этом красноречивом, понимающем её, молчании. Пространство рассредоточилось, как только девушка закрыла глаза, и завихрилось в некой неге. Цветок истосковался по солнцу и, наконец, коснулся его.       В письме из Ли Юэ говорилось о странной резкой потребности возвращения одного из Предвестника в Снежную. При чём, когда тот должен был задержаться в Ли Юэ на продолжительное время. Цисин это показалось подозрительным, и они хотят кое-что прояснить с Паймон, уговорить её сотрудничать. И, если Люмин всё-таки в Снежной, уговорить ту вернуться уже на её условиях.

***

      Люмин осточертело постоянно чувствовать озноб. Сколько не кутайся в меха – а тело все равно дрогнет от порывов морозного ветра. Дэйю мазала девушке губы травянистыми помадами, потому, как те постоянно обветривались и пекли так, что спать ночами было невозможно иногда. Сейчас метели не было. Темное небо, ровный слой снега и фонари, в которых и смысла было не так много так, как прекрасные полярные сияния своими мириадами гирлянд увешивали небеса. Люмин до сих пор часто спотыкается из-за того, что ходит с задранной головой. Никак не может привыкнуть к подобной роскоши Снежной. Подставляя небу свои красные щеки и горящие медовые глаза.       Барахолка находилась в окраине Снежной и была очень атмосферным местом с деревянными прилавками, на большинстве из них разноцветные покрывала, навесы, которые соединяются вереницей из фонарей. Для согрева были уголки, где продавали вкуснейший горячий шоколад и пышки с разными начинками, которые дурманят проходящих своим сладчайшими запахами. Люмин экономила своё пособие иммигрантки. Оно было небольшим, так как еда в столовой и обучение – бесплатные. Хочешь большего – иди работай, а чтоб работать нужно было знать язык, поэтому Люмин решила временно затянуть пояс.       От множества вещей на барахолке глаза разбегались. Это были: и одежда, и кухонная утварь, и различные украшения, игрушки, оружия, но вот девушка резко остановилась. Некоторые из её одногруппников стояли у одного из прилавков. Люмин заметила, что те уже совершили покупку и собирались уходить – вопрос только в какую сторону. Девушка выдыхает. Благо, не в её. По спинам она различила, что это Катрин и Камила - девушка, которая при на первом собрании врезалась ей в глаза своей внешней горделивостью и низенькая болтливая, со светлыми русыми волосами, которая даже сейчас первой что-то рассказывала, а та сдержанно смеялась. Люмин хмыкнула. Надо же, даже не заметили…       Ради любопытства девушка подошла к тому прилавку и обнаружила маленькие блестящие осколки артефактов, аккуратно выложенные в несколько рядов, продавец копался в коробках, видимо, что-то бесконечно показывая предыдущим клиенткам, и пока не обращал на Люмин внимания. Девушка натянула капюшон и отвернулась, вспомнив, что, по словам Тони, где-то тут рядом должен быть тот самый господин Горан. Прилавок с множеством книг оказался напротив и книги были всюду. В огромных стопках перед прилавком, на нём самом и за спиной продавца, коим был молодой мужчина со светлыми волосами, в интересного фасона шинели, у которой одна половина тёмно-серая, а другая белая. В одном глазу у продавца - монокль в серебристой оправе. Сейчас этот привлекательный молодой человек сидел на стуле из четырех стопок энциклопедий и читал что-то, положив себе на колени. Тут Люмин стало понятно, почему Дэйю сюда так часто ходит. Она даже усмехнулась. Продавец тут же поднял взгляд карих глаз и обаятельно заулыбался. - Что-то подсказать? – идеальное Снежное произношение, Люмин впечатлилась ему, потому, что именно произношению Тоня посвятила сегодня всё утро, пока у Люмин не начали от напряжения слезится глаза – ей очень сложно давалась острота произношения «Снежной» буквы «р», в отличии от более мягкой буквы «р» Ли Юэ и Мондштадта.       Она кивнула, чувствуя себя немного неловко, чтобы экспериментировать над своими знаниями так сразу. С минуту оглядела уже имеющиеся книги, но слабо понимая, что на них написано, всё-таки спросила: - Боевая тактика Фатуи, - от трёх слов ещё пока не разило акцентов, поэтому Горан просто, улыбнувшись, кивнул и, встав, с так называемого «стула», забегал кончиками длинных пальцев по корешкам книг. - Вы из «Белых сов»? – предположил мужчина. - Да, - выдохнула Люмин. Будто сама этому не рада. Горан немного изумился так, как многие мечтали попасть в известное подготовительное училище будущих героев, а у Люмин лицо, будто у неё кто-то умер.       По кратким ответам девушки, Горан сделал вывод, что говорить она не хочет, поэтому больше ничего и не спрашивал. - Вот то, что Вам нужно, - он раскрыл перед Люмин старинное толстое издание с тёмно-фиолетовой обложкой и золотистой гравировкой. Листы были старыми и пахли библиотечной пылью, концентрацией как крепкое, но вкусное кофе.       Девушка скептически окинула книгу взглядом, как-то презрительно хмыкнув. С внутренним ликованием, желая омрачить эту святыню, Люмин принялась её грубо листать. У Гурана пошла дрожь по лопаткам, и улыбка стала какой-то нервной. Он будто бы и хотел что-то сказать, но не решался. Перед глазами мелькали картинки - рисунки древнего оружия, как оно развивалось во времени, как и кто на это влиял. Информация, порядком, устарелая, но получить что-то эксклюзивное на барахолке Люмин и не надеялась. - Не хотелось бы мне сейчас быть этой книжкой, – посторонний голос заставляет Люмин поднять взгляд и внутренне обомлеть. Чайльд в белом утеплённом двубортном пальто с черными вставками стоял, полуулыбаясь. Люмин зацепилась взглядом за снежинки на его рыжих волосах, которые попали туда, скорей всего, с какого-нибудь навеса, потому, что снегопада не было с утра. На линиях скул пролегли красные следы от прикосновения к ним мороза. Люмин тихо про себя смеётся – и уши у него красные! Зато стоит непринужденно и улыбается, опершись плечом о столб, подпирающий навес. Чайльд поднял к Люмин взгляд. Она оторвала свой от его волос. Странная секундная тишина. - Но у тебя на это есть все шансы, думаю, не нужно объяснять почему. – Чайльд заговорил к ней на языке Ли Юэ и Люмин ответила ему на том же, даже не осознав, что горло снова не сковывает спазм от недостатка слов. Девушка звучала обиженно, но усмешка губ уперлась уголком в собственную щеку. - Да ну… - Нарочито расстроенно протянул Чайльд, не скрывая своей обычной кокетливой игривости. – Дуешься ещё, золотце? – Последние слова он сказал чуть тише, немного склонившись к девушке. Люмин едва обдал его шепот, как она отпрянула, шагая назад. Это их с Тоней «золотце»… От странного дежавю Люмин стало не по себе и она протянула руку вперед к парню, ладонью к нему. - Если не хочешь узнать насколько сильно – прекрати свои шутки, мне, честно, не до них вовсе. – Люмин выдыхает, вспоминая о книге и как-то тяжело глядя на неё. - Думаете: брать или нет? – когда Горан заговорил к девушке на языке Ли Юэ, она, казалось бы, даже чуть-чуть подпрыгнула на носочках. - А? Ну, я… - она как-то даже сразу растерялась, забегав взглядом от продавца, к книге и обратно. - У меня есть несколько постоянных клиентов из Ли Юэ, так, что, не удивляйтесь, - поняв причину замешательства девушки, поспешил пояснить Горан, неловко улыбаясь. - Мне вас, кстати, посоветовала одна из них, - Люмин тоже улыбнулась. - Дэйю? Знаете? - Ах… Дэйю… - он произнёс это как-то, словно с бременем на плечах, и даже раздраженно, резко переменившись в лице. Люмин даже изумилась этому перепаду. Горан достал монокль из глаза и потёр переносицу, затем возвращая его обратно. – Мы часто спорим с ней на основе литературных предпочтений… Она невозможна… - Понимаю, - Люмин коротко рассмеялась, чувствуя себя последней предательницей, но кивнула. – А книгу я возьму, спасибо.       Лицо Горана вновь прояснилось и он забрал увесистую энциклопедию с прилавка, чтобы упаковать. В это время Чайльд вновь заговорил: - Зачем тебе техника Фатуи? – теперь он звучал серьёзнее, хоть и щурил в подозрительности глаза, скрещивая руки на груди. - Я учусь в «Белых совах», - лаконично ответила Люмин, даже не глядя на парня, а внимательно следя за тем, как Горан упаковывает её покупку.       Брови Чайльда выгнулись в изумлении. Услышанное его позабавило и он даже позволил себе коротко рассмеяться: - В «Совах»? А кто набирал в этот раз новичков? – Спросил риторически, сам пытаясь вспомнить.       В этот момент Люмин оплатила свою покупку и забрала её, попрощавшись с Гораном. - Передай Дэйю, что я рад, что она рекомендует меня друзьям, но меньше раздражать она меня не стала, - он говорил такую жесткую фразу, странно улыбаясь. Люмин была не уверена – стоило ли вообще на такое как-то отвечать, но кивнула и ушла. Чайльд пошёл рядом. - Скарамуш? – вспомнил и озвучил. - Ага. – Безынициативно произнесла Люмин, но всё равно поглядывала на Чайльда боковым зрением, а потом чувствовала себя неловко, всё думая, что он видит, что она всё-таки обращает на него внимание.       Может и не совсем так, но холодное выражение лица девушки только возбуждало интерес парня. Люмин так странно обижалась, что он не мог сдержать рвущейся наружу улыбки. - Подожди, - он преградил ей путь, став поперёк, лицом к девушке и расставив руки в стороны. – Давай горячий шоколад и пышку за мой счет в честь примирения? Они здесь очень вкусные, заодно и согреемся.       Он смотрел на неё сверху вниз так умилительно, что Люмин даже было странно называть парня врагом. Девушка прикусила губу, немного разнервничавшись. У неё рдело лицо от того, как парень резко оказался близко – от смущения и возмущения одновременно. Люмин пытается увидеть Чайльда насквозь, прочитать его скрытые помыслы, закрытые за молнией этой белозубой улыбки. Но никак не получалось. - Тебе холодно? – Почему-то резко спросила. Может, потому, что его красные уши и снежинки на волосах всё бросались ей в глаза. - Отвык немного, - он пожал плечами, пряча руки в перчатках в карманы. Люмин выдохнула, немного разжимая объятия, в которых сжала книгу. - Тогда, - Люмин, понимая, что собирается диктовать свои условия, хитро посмотрела на парня. – Расскажи мне об этом, что знаешь. – Она указала на книгу в своих руках и он рефлекторно проследил за её взглядом. Но заметив по его реакции, что просит не так уж и много, добавила:- И про «Белых сов»! – добавила серьёзно, так твердо, что даже пугающе по началу. - Хорошо, - Чайльд пожал плечами – Раз уж мы теперь на одной стороне… - Он произнес эту фразу, сам ей дивясь, пробуя на вкус и чувствуя привкус странности, которую, порой, преподносит жизнь – тот разворот истории, который бы сам никогда не предположил. Люмин тоже смутила такая правда и она потупила взгляд. - Да… На одной стороне… - тянет, пытаясь себе объяснить, как же всё-таки так получилось. - А ты как здесь? - На барахолке или в Снежной? - он всё забавлялся, оборачиваясь к Люмин через плечо, потому, что шёл немного впереди. Люмин выдохнула, ногти уперлись в обложку книги: - И то, и другое, - спокойно ответила она. - Первое: продал, собранные в Ли Юэ, сломанные артефакты продавцу напротив твоего книжного, - по порядку объяснял он, по мере продолжительности их диалога, уводя его в более серьёзное русло, постепенно переставая юлить и ёрничать. - Ну а второе, - тут уже и ему становится внутренне тяжело и Люмин с любопытством внимательно наблюдает за лицом Тартальи, сейчас каким-то удрученным. - Сам ещё не знаю... У меня едва получилось без происшествий покинуть Ли Юэ, хотя мне казалось, что все там этого давно ждали. Но, видимо, не тогда, когда я действительно должен был отбыть. - Он договорил это уже стоя у одного киоска, постучав в его окошко. Открыла женщина в возрасте лет сорока или больше. Внутри киоска горел теплый свет и приятно пахло ванилью и шоколадом. Чайльд сделал заказ и рассчитался, пока Люмин стояла рядом, гипнотизируемая колоритом прекрасных запахов. Женщина пообещала выполнить заказ через пять минут и закрыла окошко, попросив ожидать.       Чайльд кивнул, а затем посмотрел на Люмин. Всё ещё плутавшая в менталитете и общей атмосфере Снежной, она выглядела немного потерянной и её милые потуги во всём это быстро адаптироваться не могли не бросаться в глаза. - Ну а дальше? - тихо спрашивает она, пытаясь выкинуть этот запах из головы, только сейчас осознав, насколько проголодалась.       Чайльд сначала не понял, что она имела ввиду, а потом кивнул и, зарывшись пальцами в волосы пытался быстро вспомнить, на чём закончил. Люмин терпеливо ждала, не подгоняя. - Её Величество ещё не принимала меня у себя. - Он продолжил рассказывать. - Но, почему-то, - он, странно улыбаясь, посмотрел на Люмин. - Мне кажется, что это что-то связанное с необычной новой студенткой «Белых Сов».       У Люмин даже заледенела кровь в жилах. Но девушка стойко выдержала резкий прилив эмоций, сцепив зубы. - Сочувствую этой студентке, - отвечает завуалировано и отворачивается, как будто её интересуют прилавки рядом, а не она напряжена тем, что снова подставляется под удар эфемерной, ещё нечетко очерченной руки. Парень внимательно следит за её нервно стучащим по книжке пальцами Люмин, и, кажется, всё понимает. Он хочет что-то сказать, но окошко киоска резко открылось и горящие глаза Люмин впились в источники этого пленяющего запаха, что будоражил её до сих пор.