Май 1977 года

Воды у нее отходят около двух часов ночи, и все дальнейшее – сущий ад. Роды – та еще дрянь, и она обязательно даст Тому знать, как охрененно ненавидит его. Схватки ужасны, и она ненавидит каждую секунду. К тому моменту, когда наступает время тужиться, Трина уже готова молить о пощаде. Том не совсем уверен, что именно ему делать; он почти так же напуган, как и она. Однако с ними отличные врачи и медсестры, которые уверяют их в том, что все будет хорошо. Когда начинаются потуги, Том уже рядом и держит Трину за руку, рассказывая, как сильно ее любит. И в час ночи следующего дня Трина и Том Деккеры становятся гордыми родителями девочки, весящей 2,7 килограмма. – Не могу поверить, что мы сделали это, – Трина с удивлением смотрит на спящего ребенка. Они прятались в этом коконе последние девять часов, просто существуя. – Нет, Трин, ты это сделала. В этот момент я люблю тебя больше, чем когда-либо в жизни, – Том подходит к кровати, на которой лежат Трина и ребенок. – Поверить в это не могу. Я – мать, – ее глаза блестят от непролитых слез, когда малышка просыпается и зевает. – Она потрясающая, и ты тоже... спасибо, Трина. – За что? – Трина вопросительно смотрит на Тома. – За то, что оставила ее. Я знаю, казалось, что я не создан для отцовства, но... – Том, ты удивительный отец. Ты показал мне это с той минуты, как я рассказала тебе о беременности. На самом деле, я до последнего не была уверена, стоит ли говорить. – Нет? – Нет, но Сьюзен убедила меня. Я думала о том, что должна рассказать, но боялась твоей реакции; не знала, захочешь ли ты ребенка или нет... – Ничто не делает меня счастливее, чем две самые важные женщины в моей жизни. Трина улыбается, та любовь, которую она сейчас разделяет с Томом и их ребенком, совершенно ошеломительна. Когда следующим утром к ним заходит Сьюзен, Сильвия уже сюсюкает с ребенком, пока Том и Брэд болтают в углу комнаты. – Трина... Боже, все еще не могу в это поверить, – Сьюзен, сияя, направляется к кровати Трины. – Я тоже не могу. – Я уверена, что она очаровательна. – О, так и есть... Девочка – вылитая Трина. Не знаю, где был Том, когда это случилось. Том лишь закатывает глаза в ответ на слова Сильвии: – О, ха-ха, Сильв. Эта маленькая девочка – моя, и ты это знаешь. – Хм-м, теперь, когда ты об этом заговорил: она, действительно, хмурится точно так же, как ты. – Сильвия, оставь его в покое... Она в точности похожа на своего отца. – Я горжусь тобой, Трина, – улыбается Сьюзен. – Прошлым летом ты была рядом со всеми нами, чтобы удостовериться, что мы счастливы. Теперь твоя очередь – у тебя есть эта жизнь, эта прекрасная семья... – Я лишь надеюсь, что вы с Джанет разберетесь со своими отношениями... – Сейчас важно не это, а ваша красивая маленькая девочка. А теперь скажи мне, как ее зовут. Трина улыбается, она уже давно придумала это имя. – Морган. Морган Саммер Деккер. Хотя что-то мне подсказывает, что все будут звать ее в основном по второму имени. Сьюзен улыбается в ответ. – Я думаю, что это отличное имя. Оно ей подходит. И мне нравится думать, что прошлое лето было действительно замечательным. – Ты думаешь, что прошлое лето было замечательным? Сьюзен, ты развелась после восемнадцати лет брака, потеряла свою лучшую подругу... – А еще я многое узнала о себе. Я решила вернуться в школу, заняться политикой. Тебе может казаться, что прошлое лето обернулось катастрофой, но оно изменило нас – всех нас – к лучшему. Я имею в виду, посмотри на Джанет: если бы мы не связались с тобой, она до сих пор была бы все той же скучной домохозяйкой. А сейчас она ведет успешную колонку советов в газете. Ты помогла нам, Трина, веришь ты в это или нет. – Ты действительно так думаешь, Сьюзен? – Верю. Трина, перемены могут быть не самой приятной вещью, но иногда перемены к лучшему. Иногда перемены – это хорошо. В смысле, взгляни на вас с Томом – у вас есть ребенок, и я уверена, что эта перемена была к лучшему. Трина смотрит на ребенка, которого держит на руках, затем переводит взгляд на Тома и улыбается. – Да, полагаю, так оно и было.