pussy dreams

Мэй лежит в кровати, сжимая нагретое одеяло между молочно-белых ног, и спит. Её искусанные губы приоткрыты, и мерное дыхание, проходя промеж них, колыхает нависшие над лицом чёрные волосы. За окном встаёт июньское солнце и проникает сквозь пыльные жалюзи — рассвет. Со стороны виден только ком из одеяла и нескольких подушек — и не сказать, что глубоко внутри скрыт человек; из пуховых недр доносится робкий стон: видимо, Мэй проснулась. Комочек шевелится, и из него вываливается девушка лет восемнадцати. На ней чёрная мятая майка с надписью «SLIDAN» и бело-розовые трусики с «Hello Kitty». Она свешивает ножки с постели, щурится на пыльный свет и чешет щиколотку одной ноги пальцами другой, а её лицо выражает глубокую задумчивость и беспомощность перед миром, характерную для подслеповатых котят. Сразу видно — фикрайтер. Мэй потягивается, откидывается на мягкую поверхность кровати и достаёт из кома спальных принадлежностей смартфон. Проверяет любимый сайт — «Книгу Фанфиков». О, новый отзыв. вектор вашего скальпированного страдания дорогая авторка, когда я читаю ваши работы, то испытываю изнемождающее томление своего правого желудочка сердца, так, будто меня вот-вот хватит предоргазменный инфаркт. ваши характеры великолепны и великолепно прописаны, как сохнущая краска под светом январьского солнца, ваши переживания остры, как стремительный клинок стрелы, ваши мысли точны, как чертёж новой «пятёрочки». my pussy so wet от вашего слога, вы первая причина моего лесбиянства, вторая причина — это ваши работы. я вас обожаю. целую в писю, полностью ваша векторка вашего скальпированного страдания ♡ Мэй испытывает широкий спектр эмоций, который в молодёжной среде называют сленговым словом «кринж». Её можно понять: подобные лесбийские течения — последнее, что ожидаешь увидеть под яойным фанфиком по кей-попу. И вообще — неприятно, когда подозрительные незнакомки с фикбука «целуют в писю». Без разрешения и предупреждения. Мэй молча лайкает отзыв и закрывает вкладку с сайтом. Думает о том, чем заняться. По-хорошему надо бы написать новую часть макси. Или настрогать новый драбблик. Только Мэй — человек вдохновения, у неё нет такого, чтобы сесть и просто писать, будто домашку, её творчество имеет возвышенный оттенок безумства. Начинаются утренние приготовления. Мэй проходит мимо незастеленной кровати, идёт в туалет, чистит зубки, заваривает душистый травяной чай и попутно запускает технологический повелитель мух этого дома — лаптоп. Который час? Время бесцельно пролистывать новостные полотна соцсетей. Как и полагается всем настоящим фикрайтерам, Мэй подписана на тематические паблики «ВКонтакте». Они играют роль своеобразных атрибутов, с помощью которых Мэй извещает всех о том, что принадлежит к касте фикрайтеров, — это как брендовые шмотки у рэперов или иконы у демонстративно-набожных людей. К тому же чувство сопричастности мотивирует на творчество. Но самое главное — в пабликах иногда попадаются смешные вырезки из сомнительных фанфиков. Например, вот: Когда Дио появлялся в поле зрения, то женщины кровоточили спермой, чем он орально злоупотреблял — давали о себе знать старые привычки дешёвой гей-шлюхи, помноженные на обострённый вампиризм. Нежный и липкий guilty pleasure с самого дна мусорки фикбука. Это как искать на свалке рабочий карбюратор, а в итоге найти связанного по всем законам шибари Чонгука. Каждый раз Мэй рдеет изнуряющим румянцем, прикрывает лицо и мысленно журит себя: «Как тебе может нравится такая похабщина и безвкусица? Такие работы порочат честное имя „Книги Фанфиков”!» — только изо рта всё равно вырывается парочка робких, но звонких смешков, а от постыдности происходящего становится только забавнее. Мэй очень правильная и образованная девушка. Честно-честно. Но спорить с собственными предпочтениями в юморе, заложенными ещё дедовскими сальными анекдотами про поручика Ржевского и похабными шуточками из аниме, не может. Глоток горячего чая. Мэй отвлекается от ленты новостей, чтобы детально прочувствовать вкус живительного напитка, почитаемого в фикрайтерских кругах аки кровь Христа. Чай напоминает о бессонных ночах, проведённых за написанием фанфиков, о холодных остатках на дне кружки, найденных утром. Благоволение Мэй перед чаем сопоставимо с трепетом пьяницы при виде свежего «фанфурика» (не фанфика!), и она сама не может определить, что́ играет бо́льшую роль — личные вкусовые предпочтения или навязанный стереотип о том, что писатели сосут чай больше, чем воздух. Обновив страницу фикбука, Мэй замечает возле аватарки схематический конвертик. Личное сообщение. Клик — и на экране раскрывается список чатов. «Infernal Biscuit, +1». Клик — и на экране раскрывается диалоговое окно. «привет! :3 автор, когда прода?? :< я хачю новых ффшечек!» Мэй вздыхает. Как же она не любит такого рода вопросы. Как будто она может контролировать процесс написания новых фанфиков! Ведь творчество — это спазм. Оно как отравление и перенасыщение жизнью, в результате которого творца тошнит буквами на голову незадачливых читателей и на потеху их незадачливых умов. Мэй и так «рвёт» фанфиками, будто булимичку, но фанатам всё мало и мало… Потребительское отношение. «Тайна производства </3», — отвечает Мэй. Вообще-то хотелось написать читателю несколько другие слова и показать несколько другой жест, но Мэй правильная девушка и матом не ругается. В отличие от автора этой работы, ебать. За окном начинается дождь. Мэй сидит, насупившись, на неубранной постели; не синоптик, но понимает, что движение воздушных масс вдохновения в ближайшее время, увы, не намечается. «Надо менять погоду», — решительно думает она, спрыгивает с тёплого, насиженного места и ступает босыми ногами на кухню. Есть тайный ритуал призыва вдохновения, циркулирующий в фикрайтерских кругах, но он несколько, м-м, «хардкорный». Мэй не хочет прибегать к столь радикальным методам и планирует приманить капризную музу вкусняшками — стаканом тёплого молока и тарелкой печенек с шоколадной крошкой. Что нужно эфемерной метафизической сущности для счастья? Мэй ставит угощения посреди комнаты, прячется под одеялом и ждёт. За окном барабанит дождик. Из-за приоткрытой форточки веет приятной прохладой и свежим, влажным воздухом. Резкое дуновение ветра… Взрыв грома… Спешное похрумкивание печеньем… «Вдохновение!» — думает Мэй и сбрасывает с себя одеяло: — Попалось! Посреди комнаты сидит юноша с чёрным каре и солнечными очками на лице, одетый в готический фрак, как у вампира или тёмного дворецкого¹. Незнакомец быстро засовывает в рот печенье, а свободной рукой держит стакан молока. — Ты вдохновение? — спрашивает Мэй. Неизвестный проглатывает печеньки, запивает молоком и говорит: — Ну типа. Мэй радостно вскакивает с кровати, грубо приземляется на пол, чуть не отбив копчик, и задаёт вопрос: — Ура! И что ты делаешь? — Ну, в теории вдохновляю. На практике ем. — А меня вдохновить можешь? — Конечно, зайчонок, — сахарно улыбается Вдохновение. — Тебя я могу вдохновить в теории и съесть на практике, если ты понимаешь, о чём я. — Ты вдохновение-людоед? Как Шрек?! — М-м, ну типа нет. Вдохновение подцепляет ногтем трусики «Hello Kitty» в области бедра, касается девичьей щеки, и Мэй говорит: — Я поняла, к чему ты клонишь… Но это неправильно! Ты вдохновение, я писатель, мы не должны делать такие штуки. Секс мешает творческому процессу! — На что ты готова ради фанфика? Отведя взгляд, Мэй вспоминает, как засиживается до двух или трёх ночи, полностью погрузившись в светящуюся бездну монитора. Буквы на буквах, строки на строках. Пальцы бегают по клавиатуре, веки слипаются от усталости — но что делать, если разум ещё жив и бодр, продолжает видеть сцены друг за другом, как в кино, а тело тянет в сон? Остаётся только… — Не спать всю ночь, — шепчет Мэй. Вдохновение похабно усмехается уголком рта, и его взгляда не видно из-за солнечных очков. Мэй не сразу вникает в двусмысленный подтекст своей фразы, поэтому запоздало вспыхивает. — Ну и? — вопрошает Вдохновение. — Придурок… — Пара робких, но звонких смешков. — Я не в этом смысле, я… Эй! Вдохновение резко берёт Мэй на руки, болезненно кряхтит, прижав её к себе, и ниспосылает на незастеленную кровать, подобную ложу дамы полусвета. «Ты тяжёлая», — с противной ухмылкой выдыхает он и сдувает с лица чёрные пряди. «Вообще-то нет!» — спорит Мэй. Она чувствует, как чужая ладонь, прохладная, еле осязаемая, скользит вниз по её животу. — Мне прекратить? — с вызовом интересуется Вдохновение. — Я могу не оставаться на десерт. Мэй мычит и зарывается личиком в одеяло, пока щёки сгорают от стыдливого красного. Вдохновение вцепляется в её бёдра, причём с таким удовольствием, что аж стискивает зубы сквозь кривую усмешку и цедит: — Да или нет, м? «Какая же это сюрреалистичная ситуация», — думает Мэй, но вслух шепчет только трусливое и рваное «нет…» — Умница, — говорит Вдохновение, пошлёпывая Мэй и плотоядно изучая женское тело, будто вампир. — Будь понежнее, — просит она. — Нежнее?.. Зайчонок, ты же с фикбука? Мэй затравленно смотрит из одеяльных завалов и со вздохом произносит: — Угу… — Извини, — улыбается Вдохновение и осторожно ласкает Мэй сквозь ткань трусиков, — но я вынужден тебе отказать, зайчонок. Фикбук — это же ад, если ты понимаешь, о чём я². Тогда зачем с тобой нежничать? Ты же чертёнок. Ты недостойна. — Я не такая. — Ты порочна до самых кончиков пальцев, которыми ты оскверняешь клавиатуру, печатая очередной фанфик. Ты такая, какая ты есть. — Может, я грешница, а не чертёнок, — уклончиво отвечает Мэй, краснея от приятных ощущений и одновременно — от грубых слов Вдохновения. — Грешники фанфики читают, а пишут их черти всех мастей и пород, чьё зловоние душ оседает конденсатом в виде текстов. Вдохновение вдавливает голову Мэй в мягкую кровать, а свободной рукой продолжает массировать её вульву, и неземной холод его касаний словно тающий лёд на контрасте горячего человеческого тела. Мэй прикусывает складку простыни и еле заметно дрожит. Вдохновение шепчет — ласково, вкрадчиво, будто дьявол, но смысл его слов пронизан скверной и звучит как тяжёлая нецензурная брань: — Зай, почему же ты не сказала, что ты грязный чертёнок?.. — Я не знала. — Тебе стыдно? — Мне жарко… — Тебе. Стыдно. Ответ? — Д-да, мне стыдно. Вдохновение тянет оцепенелую Мэй на себя, высвобождая из-под завала постельных принадлежностей, касается её щеки, перебирает судорожно вздымающиеся рёбра и спрашивает: — Мне продолжать? Мэй отводит взгляд. — Ты очень неправильное вдохновение, — замечает она, сводит ноги в коленках и зажимает между них голень собеседника. — Ты очень злое вдохновение. Недостойное съеденных вкусняшек. — Отвечай. Это не Вдохновение, а Декаданс, упадок. Это неправильно — как двойной выстрел в голову, как две пули, что сталкиваются в узкой раскрошенной черепушке и брызгают в обе стороны ликвором с кровью. Это нужно прекратить. — Продолжай, — говорит Мэй и стыдливо отворачивается. Её нога как бы случайно утыкается пяткой в пах собеседника. — Тебе не жарко в этом дурацком фраке? Я и то вспотела… Вдохновение противно скалится, смотрит на тебя сквозь плотные линзы солнечных очков, медленно запускает руку под футболку «SLIDAN» и произносит: — Может, я недостоин стакана молока и тарелки печенья, но вот ты достойна меня каждой клеточкой своего естества. И добавляет сквозь зубы: — Фандомная сучка… Мэй понимает, что испытываемые ею эмоции такие же, как при написании нового фанфика. Неужто ей стыдно быть фикрайтером?.. Стыдно за свои работы? За своё творчество? Мэй ужасает сама мысль подобного, она не хочет думать эту мысль, поэтому, на последнем издыхании, сквозь туман возбуждения, просит, почти умоляет плавающим голоском: — Трахни меня. «Вытрахай все мои мозги», — добавляет в уме. <…> На следующий день Мэй лежит в кровати, сжимая нагретое одеяло между молочно-белых ног, — и смотрит из пуховых завалов, сонно хлопая глазами. За окном встаёт июньское солнце и проникает сквозь пыльные жалюзи — рассвет. Произошедшее вчера кажется не более чем призраком сна. Вдохновение-инкуб с резонёрскими наклонностями — не более чем эротической фантазией. Проснувшись с новыми силами, Мэй берёт ноутбук, запускает Word и просто пишет без задней мысли. Текст льётся, как поток. Уже к обеду Мэй выкладывает свежий драббл под названием «папочка чонгук нежно трахнул чимина в попку», в котором юная писательница постигает доселе невиданные глубины эстетики и гомоэротики на протяжении семи страниц, считая пробелы между абзацами… О, новый отзыв. платиновый снюсоед Отвал пизды.