Часть 1

Это был жаркий летний денёк, а потому в городской черте было нестерпимо душно. Асфальт прогрелся настолько, что, казалось, от него в воздух начал подниматься пар. Ветра не было вообще — только выхлопы от проносящихся мимо машин и почти неестественный штиль. На редкость ясное — без единого облачка — небо можно было разглядеть сквозь вывески и рекламные щитки, если, конечно, достаточно задрать голову. Но он, разумеется, не собирался ходить с задранной вверх головой, словно какой-то идиот. Он спешил, но плотный поток людских тел настойчиво уносил его всё дальше от привычного маршрута. В своей строгой офисной одежде, соблюдающей все правила дресс-кода, он был белой вороной в этой веренице по-летнему цветастых горожан. Он не хотел пропустить свой автобус и ждать следующий ещё полчаса на такой жаре, а потому ему следовало бы поторопиться. Толпе, однако, не было никакого дела до его планов. Солнце пекло голову, а духота и вовсе почти затмила разум, поэтому он не сразу заметил, как гудки автомобилей сменились громкой и чрезмерно радостной мелодией, заполонившей почти всё пространство. Толпа немного расступилась, и он увидел, что непонятным образом попал на какую-то уличную ярмарку. Или какой-то фестиваль. Людей здесь было не меньше, чем на перекрёстке, где его, похоже, и развернули не туда, но теперь они всё больше толпились возле крошечных ларьков и аляповатых сцен, а потому идти стало чуть легче. Ещё бы немного в прежней толкучке и он точно потерял бы сознание. Он прибавил шагу, мельком оглядывая окружение: над головой тянулись вереницы бумажных фонариков и свисающих лент, возле киосков дети скупали сладкую вату, а взрослые — мужчины в цветных костюмах и женщины в лёгких летних платьях — танцевали под песни какой-то труппы, занявшей главную сцену. Кто-то громко подпевал, едва вытягивая ноты. Пахло выпечкой, человеческим потом и различными благовониями. Он вспомнил не к месту совершенно, что в детстве всегда мечтал побывать на схожем мероприятии, но его родители считали это глупостью, и никогда ему не потакали. Они были правы в итоге: время — слишком ценный ресурс, чтобы тратить его на всякие пустяки. Игнорируя пёстрые украшения над головой, он принялся выглядывать номера соседних домов. Он поправил стянувшийся удавкой галстук, но в такой духоте это не слишком облегчило ему жизнь. Если он рассудил правильно, толпа не сильно-то отклонила его: всего-то нужно было пересечь ярмарку, и автобусная остановка будет прямо напротив. Он, маневрируя в толпе, глянул на свои наручные часы и вздохнул с облегчением: если его ничто не задержит, то он всё ещё успеет. Когда он поднял взгляд, то едва не споткнулся от неожиданности: прямо перед ним материализовались, словно из воздуха, два человека, преграждая дорогу вперёд. Мужчина в чёрном смокинге идеального кроя с высоким цилиндром на голове и симпатичная блондинка в шикарном красном платье до пола. Эти двое тоже были одеты совершенно не по погоде, но в отличие от него самого совсем не выглядели так, словно им было хоть сколько-нибудь некомфортно. — Добрый день, — сказала женщина и улыбнулась очаровательно. — Не хотите ли поучаствовать в одном весьма интересном фокусе? — сказал мужчина в смокинге. Он оглянулся, убеждаясь, что эти двое обращались именно к нему. Больше никто, казалось, вообще не обращал на них внимания. Он внутренне выругался — похоже на автобус ему уже не успеть. — Если только это не потребует от меня оплаты, — он вздохнул. — И я спешу. — Это совершенно бесплатно и не займёт много времени, — убедил его фокусник (потому что, очевидно, мужчина был именно им). Это делало симпатичную женщину рядом его ассистенткой. Совершенно банально. — Ладно. Что я должен сделать? — Всего лишь совсем немного поиграть в демиурга, — сказал фокусник с почти хищной ухмылкой, — или бога, или создателя, как вам будет угодно. — В самом деле? — спросил он. — И каким же образом? Он посмотрел на женщину, словно пытаясь отыскать поддержку, но ассистентка лишь непринуждённо ему улыбнулась. Музыка вокруг них словно стихала, а цветные фонарики и ленты слегка меркли. Они будто бы застряли в сегодняшнем штиле. — Правила просты — продолжил между тем фокусник, безразличный к внезапной нервозности своего зрителя, — загадайте что-нибудь, любое событие, любое происшествие. Можете загадать Апокалипсис, можете загадать, чтобы все больные в мире перестали страдать от своих недугов. Загадайте что угодно. Он усмехнулся, ну, допустим. Что бы это ни было, вряд ли эти шарлатаны хоть на что-то были способны. До тех пор, пока никто из них не тянулся к его кошельку, он вполне мог бы и подыграть. — Я хочу… — Нет, — всё так же очаровательно улыбнулась помощника, перебивая его, — не называйте вслух, просто загадайте. «Я хочу просто успеть к своему чёртовому автобусу», — подумал он. И сказал: — Готово. — Замечательно! — воскликнул фокусник, хлопнув в ладоши. Когда он разомкнул ладони, в правой его руке оказалась монета, обычный на первый взгляд пятицентовик. — Теперь вы бросаете монету. Она падает орлом или решкой. Вам только и нужно, что угадать. Он, не удержавшись, закатил глаза. Какое нелепое развлечение. Не удивительно, что никто за это не хочет платить. — Держите, — сказал фокусник и передал ему монету, — если вы угадаете, то загаданное сбудется, если не угадаете, то нет. — Ну, давайте, решка, — сказал он и подбросил монету, ему очень уж хотелось поскорее закончить с этим фарсом. Монета описала высокую дугу и приземлилась прямо ему в ладонь правой руки. Он накрыл монету второй ладонью до того, как успел взглянуть на неё, хотя совершенно не собирался этого делать. Он тут же поднял левую руку, но монеты больше не было. Он больше не чувствовал её веса в правой ладони, хотя был уверен, что она должна была там быть, и он её определённо не видел. — Что за? — сказал он, а помощница фокусника между тем осторожно опустила его левую ладонь на прежнее место. Он мог снова почувствовать вес монеты, хотя и не понимал, откуда она могла там взяться. — В конце концов, мы же обещали вам игру в творца, — сказал фокусник, — было бы нелепо, если бы всё определяла глупая случайность. Вам нужно самому принять решение. Вы ведь уже загадали событие, теперь вам всего-то и нужно — принять ответственность за собственное желание побыть творцом. — Вы можете согласиться, — сказала помощница. — Или отказаться, — сказал фокусник. — И в зависимости от этого загаданное вами произойдёт, — снова помощница. — Или не произойдёт, — снова фокусник. У него голова пошла кругом. Ему вдруг показалось, что музыка на фоне исчезла вовсе, а он больше не был на ярмарке в окружении счастливых людей и цветных украшений. — Решайтесь, — сказала помощница мягким голосом. — Хорошо, хорошо, — сказал он, — пусть это сбудется. Он поднял ладонь, и монета, действительно, лежала решкой. Ему вдруг стало не по себе. — Отличный фокус с монетой, — сказал он, чтобы хоть что-то сказать, — но я, правда, спешу. — Не беспокойтесь, сэр, — сказал фокусник с заговорщическим видом, — ваш автобус никуда не денется. Он обошёл их настолько быстро, насколько только ему позволяло чувство собственного достоинства, и, почти не замечая столпившихся у выхода с ярмарки людей, протолкал себе путь наружу. Сначала, его ослепило солнце, а потом он едва подавил желание зажать уши: он всё ещё различал музыку с фестиваля — она больше не казалась ему весёлой — но теперь к этому примешались вои сирен и стоны боли. Прямо перед его глазами всё горело. Крупные клочья дыма вырывались из остова автобуса, смятого стальными опорами покосившейся теперь остановки. Кто-то кричал, кто-то звал на помощь. Подъезжали скорая помощь и пожарные, а он только стоял и пялился на горящий автобус. Тот самый, на который он так хотел успеть. — Говорят, водитель потерял сознание из-за духоты и непроизвольно вдавил газ, — сказал кто-то в толпе зевак. — А все, кто ждал автобус, бедолаги, сделать даже ничего не успели — все ведь ждали прямо под козырьком, спасаясь от солнца, — сказал кто-то ещё. Рациональная часть его мозга, которой он руководствовался почти всю свою жизнь, облегчённо выдыхала: если бы его не задержали фокусники, скорее всего он сейчас сам бы был в одном из тех плотно закрытых чёрных мешков, что выложили возле дороги. Другая, иррациональная его часть, только и могла шептать: видишь, ты успел к своему автобусу, прямо как они и говорили. Он обернулся почти непроизвольно. Несмотря на плотную толпу, он мог поклясться, что на секунду разглядел в просвете знакомое алое платье. Почему-то он, несмотря на разделявшее их расстояние, совершенно отчётливо увидел: помощница фокусника кокетливо заправила белокурую прядь за ухо и, глядя прямо на него, подмигнула. Он вдруг почувствовал знакомый вес в ладони. Они так и не забрали у него монету.