Давай встретимся там, где тебе будет хорошо?

      Я — обычный пианист, ничем не примечателен. Лишь только тем, что пианистическую карьеру я забросил очень давно.       Развитием моих музыкальных способностей занималась мать, пока она не умерла при тяжелых обстоятельствах. Дальше моим воспитанием занимался отец. За рояль он советовал мне не садиться, так как боялся за мое состояние, ведь я могу ненароком вспомнить про нее и поникнуть на долгий промежуток времени. Я это и сам прекрасно понимал.       Старшая школа. Последний год. Общение с одноклассниками у меня не очень, но есть единственный человек, который поддерживал меня всегда. Он помогал мне встать на путь и жить дальше после смерти матери. Сэм. Когда-то он был моим соседом-ровесником, но вскоре стал самым преданным другом.        Я в очередной раз пришёл в класс, чтобы понемногу проникнуться музыкальной аурой, как вдруг сюда заглянула одна девушка. Обычно в класс никто не приходил, так как не хотел связывать себя с этим видом искусства, но она была им поглощена.       — Ты… новенькая? — спросил я.       — Ах, да, — протянув руку, та с ошеломляющей улыбкой произнесла: — Меня зовут Агата Харрис.       — Меня — Александр Нильсен, — подал я руку в ответ.       — Очень приятно, — все так же улыбаясь сказала Агата.       — Что ты здесь делаешь? — поинтересовался я, после того, как она прошлась по классу, рассматривая его.       — Я хочу поиграть.       Ее утверждение повергло меня в шок. Поиграть? На чем?       — На скрипке, — тут же уточнила она, открывая свой футляр, где находился инструмент. — А ты на чем-то умеешь играть? — спросила, настраивая с помощью рояля скрипку.       — Когда-то умел. Теперь условия не позволяют, — с небольшим разочарованием я проговорил.       — Как можно перестать играть, если все это вложено в тебя с детства. Разве ты не должен это любить всем сердцем?       — У меня есть на то причина, — я уже не видел смысла в этом разговоре.       Когда я собирался уходить, Агата меня приостановила.       — Сыграй мне что-нибудь. Сыграй для себя и забудь про все причины.       — Когда буду готов, тогда и сыграю, но не сейчас, прости.       Ее слова натолкнули меня на то, чтобы сесть за рояль и что-нибудь сыграть, оставив прошлое и все причины позади себя. Будь это небольшая пьеса или огромное развернутое произведение, неважно. Мне стоит вернуться в музыку. Этот перерыв дал мне время вразумиться и переосмыслить всю свою жизнь. Все те эмоции могут вылиться в произведения, которые я буду в дальнейшем играть. ***       Придя домой, я сразу решил сесть за рояль. Открыв первое попавшееся произведение, я стал его наигрывать. Этюд. То, что необходимо каждому музыканту для беглости пальцев. Ощущение того, что за мной кто-то следит, не давало мне покоя.       Было некомфортно, но я пытался перебороть это чувство.       Тяжело.       Руки непроизвольно оторвались от клавиатуры. Я не смог доиграть.       И снова это чувство вины. Будто во всем плохом, происходящем в моей жизни, виноват только я.       Я чувствовал то присутствие образа матери, которая смотрела на меня своим недовольным взглядом. Нет. Нет! Уйди, прошу тебя.       Просидев неизвестное количество времени с опущенной головой и держась за нее руками, я смог более менее успокоиться. И снова это обещание: не садиться за рояль. ***       Очередной день в школе. И снова меня тянет в музыкальный класс.       За его дверью раздавалась скрипка. Как и ожидалось, это была Харрис.       — Привет, — зайдя, произнес я.       — Ты не представляешь, как я тебя ждала, — с приветственной улыбкой произнесла она. — Ты поборол те причины, о которых говорил? Можешь теперь играть? — спросила девушка, но увидев мой отрицательный ответ, продолжила: — Эх, а я так надеялась, что мы сможем сыграть дуэтом. Видимо не судьба, — разочарование слышалось в ее голосе. — А я тут уже произведение подобрала… Может ты попробуешь разобрать? — с надеждой поинтересовалась она.       — Ну, давай. Попробую.       С неувереностью я сел за черный рояль, стоящий посередине музыкального класса. Текст был несложный, поэтому я с легкостью стал его наигрывать. Агата играла вместе со мной, что меня неизменно радовало.       И снова это чувство тяжести убивало меня изнутри. Присутствие образа матери ухудшало мое состояние. Только играющая скрипка Агаты, возвращала меня в реальный мир. В конце концов я не смог выдержать, и мои руки опустились.       — Что такое? — в непонимании спросила Агата.       — Извини, я не могу, — все что я смог вымолвить.       — Не извиняйся, — по доброму приобняв меня, она продолжила: — Давай завтра соберемся и еще поиграем. Тебе стоит тренироваться, может тогда твои «причины», как ты их называешь, уйдут. Ну, а мне уже пора. До скорой встречи.        Собрав вещи, девушка стала уходить.       Она скрылась за дверью, а я обратил внимание на лежащий на рояле дневник. Книжечка была почти вся заполнена записями. Одна страница в ней заинтересовала меня:       «Пишу с плохими известиями. Буквально несколько минут назад я узнала неприятную новость. Я больна и слишком давно. Моя болезнь сильно разрослась. Рак желудка. Болезнь неизбежна. Я потеряла всю надежду на выздоровление. Врачи говорят, что смогу прожить максимум год, но они могут ошибаться. Скрипка помогает мне отвлекаться от всех мыслей о своей болезни. Новая школа. Надеюсь, никто не заметит мой приход и уход из этого мира…»       Я не успел дочитать, как в класс вернулась Агата.       — Ты… прочитал? — растеряно спросила она, стоя у порога.       — Да… Мне не следовало, прости, — я с сожалением взглянул на нее.       — Не переживай, все хорошо, — явно с натянутой улыбкой произнесла она. — Раз ты прочитал, то у меня к тебе странное предложение, но… Может, подружимся до моей смерти? ***       — Хей, Алекс, тут концерт. Давай там сыграем? — встретя меня в коридоре, спросила Агата.       — Ну, давай, — почесав затылок, с сомнением произнес я. Что не сделаешь ради подруги, которая на грани смерти.       — Замечательно! Я знала, что ты согласишься, поэтому записала нас до твоего ответа, — с улыбкой до ушей сказала она.       Прошло уже чуть больше недели после того, как я узнал о ней больше. Каждый день мы собирались и играли. Я понял, что смогу играть только тогда, когда сосредоточусь на Агате и отвлекусь от всех мыслей о матери. Это мне крайне помогло.       — Давай после концерта куда-нибудь поедем? У меня, кроме тебя, никаких друзей и нет. Одной ехать скучно, а так мы с тобой хоть отпразднуем концерт. Я прошу тебя, поедь со мной, — она состроила щенячие глазки.       Ну как тут можно отказаться?       — Хорошо, да и у нас, вроде как, на тот период каникулы запланированы. ***       И вот настал этот день. День концерта. Впервые за долгое время я выступаю на сцене перед большим количеством людей.       — Ну, что? Готов? — уже за кулисами спросила Агата, взяв меня за руку.       Ее прикосновение помогло мне собраться. Обычное прикосновение, которое люди ощущают каждый день, но от Агаты это прикосновение было особенным, дружеским, поддерживающим.       — Надеюсь, все пройдет гладко.       И вот, объявили наш номер. Под светом прожекторов, которые от перенагрева излучали тепло, мы вышли. Синхронно вместе с ней поклонившись, я сел. Взглянув на Агату, которая уже подготовила скрипку к игре, и увидев ее кивок в знак готовности, я начал играть.       Новое неприятное чувство, будто проваливаюсь в пустоту, накрыло меня. Скрипку я почти перестал слышать. Я совсем не понимаю, что происходит. Остается только внушать себе мысли:       Слушай скрипку.       Старайся доиграть.       Не опускай руки. Таким образом ты только всех подведешь.       Боковым зрением я увидел сидящий в зале образ матери. Ее аура была явна видна.       Тяжело.       Нет. Не опускай руки.       Доиграй.       Почти.       Осталось совсем немного до конца.       Как будто с издали я слышал скрипку. Я пытался к ней прислушаться, чтобы как-то выйти из этой безвыходной ситуации.       Произведение было доиграно. Все медленно стало растворяться, но тяжесть на душе оставалась.       — Мы с тобой молодцы. Проделали такую колоссальную работу. А ведь ты переживал, что у нас не получится, — радостно за кулисами воскликнула Агата.       — Можете потише. Вообще-то концерт все еще идет, — произнес мужчина средних лет, смотря на нас суровым взглядом.       — Ой, простите пожалуйста, мы сейчас уйдем, — Агата начала сразу извиняться и, взяв меня за руку, стала тащить в сторону двери, ведущей к выходу из-за кулис.       — Ты же не забыл, что согласился на то, чтобы поехать со мной в небольшое путешествие? — уже выйдя в коридор, спросила она.       — Конечно нет, — я был душевно рад тому, что хоть еще немного смогу провести с ней время. — Та-ак, куда мы полетим?       — А вот это уже секрет, — заинтригованное произнесла Агата. — Вылетаем завтра.       — Ты так вовремя предупреждаешь, Агата, — свое оскорбительное заявление я решил перевести в шутку, чему свидетельствовала моя улыбка на лице.       — Когда смогла, тогда и предупредила, — ответная улыбка на сказанное мною предложение. Взглянув на свой смартфон, она проговорила: — Кажется, мне пора. Увидимся завтра.       Девушка побежала к выходу из здания, параллельно махая мне рукой. ***       Секрет Агаты был раскрыт. Стоя на стойке регистрации, я сразу заприметил город, в который мы полетим. Ливерпуль. Я слишком мало знаю о нем и даже ни разу не был здесь.       — Ливерпуль, значит, — загадочно произнес я, сидя на борту самолета.       — Ага, я подготовила список, куда мы сможем сходить за все эти дни пребывания там, — достав листок с записями, она произнесла: — У меня записаны только музеи, но ты можешь предложить свои варианты, куда мы можем пойти.       — Я доверюсь твоему выбору, — сказал я, взглянув на нее по-доброму.       Она лишь пожала плечами, продолжая смотреть на список. ***       — Алекс, ты же не против, если у нас будет номер для двоих? — спросила Агата у стойки регистрации в отеле.       Ее вопрос смутил меня.       — Если тебе будет легче, когда я буду рядом, то я не против.       — Ой, замечательно, — она сказала это, хлопнув от счастья в ладоши.       Стоя на пороге номера, я разглядывал его. Пока мы летели, на улице Ливерпуля уже наступил вечер, из-за чего можно было посмотреть через окно на вид вечернего города. Агата все это время судорожно разбирала свои вещи и раскладывала их по всему номеру.       Уже готовясь ко сну, она спросила у меня:       — Алекс, давай сыграем в правду или действие?       Предложение Агаты было заманчивым, поэтому я согласился.       — Я начну первая. Правда или действие?       — Пусть, правда.       — Хм… Что ты будешь делать, когда я умру? — все так же с улыбкой произнесла девушка, но я видел, как на ее глазах стали появляться небольшие отблески слез.       — Агата, — взглянув на нее грустными глазами, я продолжил: — Я не знаю. Ну, а вот ты, представь, что меня не стало. Чтобы ты делала?       — Я бы ушла следом, как в «Ромео и Джульетте», — без замешательства ответила Агата.       — Так, я не вижу какого-либо смысла в этом разговоре, поэтому предлагаю нам лечь спать.       — Рано еще, — как маленький ребенок, сказала Агата.       — Зато для меня не рано, — плюхнувшись в мягкую постель и уткнувшись в подушку, я пробурчал: — Я спать.       Дальше я перестал слышать, так как провалился в глубокий сон. *** Гуляя по утреннему парку, который был знаменит в Ливерпуле, Агата стала спрашивать, в какой музей мы пойдем в первую очередь.       — Может, сначала в национальный музей, посвященный созданию Ливерпуля. Как ты его там назвала? — единственный музей, который я более менее запомнил из всех перечисленных.       — Он так и называется «Музей Ливерпуля». Он находится на набережной реки Мерси. Думаю, нам будет интересно посмотреть на создание такого города, как Ливерпуль. ***       — Ой, смотри какой дяденька смешной, — Агата смеялась, радовалась и удивлялась каждому объекту, как маленький ребенок. Это было очень мило и забавно.       — Агата, не смейся над королем, — я не смог сдержать улыбку. Само поведение Агаты смешило меня.       — Ну посмотри на него, — смех Агаты разлился по всему музею, из-за чего на нас стали косо смотреть. Ну и ладно. Человеку осталось совсем ничего, пускай проведет это время весело и беззаботно. ***       После музея, под презрительным взглядом окружающих, мы пришли в кафе.       — Как твоя болезнь на это отреагирует? — спросил я, смотря на гору пирожных, которых Агата уплетала за обе щеки.       — Ой, не переживай, — после небольшой паузы, чтобы пережевать еду, Агата продолжила. — Это никак не влияет на болезнь.       — Что нибудь врачи еще говорят?       Вдруг я узнаю, что идет какой-нибудь прогресс, чему бы я был рад.       — Ничего хорошего. Болезнь прогрессирует, — новость, которая стала самой трагичной за весь мой день. Зачем я только у нее это спросил? — Каждый раз мне говорят все меньший и меньший срок жизни. Только недавно сказали, что остался год, как теперь осталось четыре месяца.       — Четыре? Такого не может быть, — перебив Агату, я был вне себя.       Как четыре? Только три недели назад я прочитал в ее дневнике, что ей остался год. Нет, нет, нет! Я не верю. Этого не может быть.       — Алекс, прости, если этой новостью я тебя расстроила.       Пока она это говорила, я пытался прочитать в ее глаза: это была шутка или это взаправду?       — Как долго ты об этом знаешь? — шепотом спросил.       — Узнала об этом перед отъездом, — с поникшей головой, произнесла Агата, будто чувствуя вину передо мной.       — Почему ты сразу меня не предупредила? Может, мы тогда никуда бы и не поехали, — произнес я, взяв ее ледяную руку и тем самым желая без слов показать, что я всегда смогу ее поддержать, что бы ни случилось. —Знай, что я всегда буду рядом, — почти шёпотом. ***       Месяцы прошли слишком быстро. Каждый день я старался проводить с Агатой, как последний. Никогда не знаешь, когда может закончится путь человека. Жизнь —то нить. У Агаты эта нить растягивается, но совсем скоро она может порваться.       Зайдя в палату к ней, я увидел, как она смотрит в окно. Хоть девушка и стояла ко мне спиной, я чувствовал ее опустошенный взгляд, будто она потеряла весь смысл своего существования.       — Алекс, пообещай мне, что когда меня не станет, ты заберешь тот дневник себе, — неожиданно произнесла Агата. — Там расписан каждый день, после того как я узнала о своей болезни.       — Хорошо, — я проговорил, стоя недалеко от нее.       Я наблюдал, как она каждый день переживала за свою жизнь, хоть и не видела в ней смысла. Смотрел, как она плакала. Пытался ее успокоить в тяжелые дни. Всегда был рядом.       В очередной раз придя в больницу, я увидел, что она лежала под капельницей и не могла даже встать. Подойдя к ней, я взял ее за руку. Агата лишь взглянула на меня и в ответ несильно сжала мою руку.       Она стала слабо проговаривать слова, но я смог ее понять:       — Как же мне хочется еще раз сыграть с тобой в дуэте.       — Я тоже этого хочу, Агата, — тихо произнеся, я взглянул на нее.       По ее щеке медленно скатывалась слеза. Я видел, как она постепенно угасала, от чего мне становилось хуже. Мне так не хочется терять еще одного дорогого и близкого для меня человека, но такова судьба…       Она умерла так же тихо, как и пришла в мою жизнь. Ушла прямо на моих глазах. Последнее, что я запомнил — это замочек из наших рук. Осознание того, что ее больше нет рядом со мной, не приходило. Я все еще верил, что вот она, рядом со мной. Сейчас мы выйдем и снова сыграем дуэтом, но нет… такого больше никогда не повторится.       Я потерял второго человека, которым безмерно дорожил. Не смог спасти его от гибели.       В очередной раз просматривая дневник Агаты, над названием которого она долго думала, в итоге назвала его дневник «Жизнь после смерти», я наткнулся на последнюю страницу, что прежде не замечал. Там было написано:       «Я знаю, что мне осталось немного, но я рада, что все эти месяцы ты был рядом со мной. Знай, что я всегда буду рядом, так же как и ты со мной. Если тебе будет тяжело, то… Давай встретимся там, где тебе будет хорошо? Помнишь музыкальный класс, где мы в первый раз встретились? Это единственное место, которое нам обоим помогло преодолеть все сложности и продолжить двигаться дальше. Спасибо тебе за все! Ведь ты — самое лучшее, что случалось в моей жизни… Твоя Агата.» ***       Концерт. В память об Агате я решил выйти на сцену в последний раз. Мне очень не хватало ее. Ее поддержки со стороны, когда я не мог что-либо сыграть. Ее звучание скрипки. Всего этого больше не было.       Когда я стал играть, мне было в разы легче, чем когда-либо. И снова я вижу ауры. На этот раз их две. Они были совсем различны по цвету. Одна создана из ярких цветов, другая — из теплых. Присмотревшись, я понял, что это мои самые близкие люди. Агата и моя мать.