Часть 1

«Чем Вы уникальны? Почему мы должны выбрать именно Вас?» Снова и снова перечитывая одну и ту же строчку в письме, становится будто труднее. Кажется, я не понимаю не единого слова в этих двух небольших предложениях. Плохо ли, что я не могу вспомнить ничего, что отличало бы меня от типичного американского подростка? Боже, что же мне написать? Стоит ли упомянуть, что в четвёртом классе я на спор сделала ожог фонариком на кисти руки? Вот такая я самоотверженная… А в тринадцать лет упала с высокого холма и сломала ногу, бегая за братом и его друзьями. Я не проронила ни слезинки при маме, потому что брат пообещал мыть за мной посуду два месяца. В восьмом классе я заняла первое место на школьной олимпиаде по физике. Да, это точно надо вписать! Правда участвовали только я и пятиклашка Кендис МакКалистор … Так, соберись, Стивенс, должно же быть хоть что-то. «Чем я уникальна? Я считаю, уникальность — это слово применимое к каждому человеку. Ведь все мы уникальны по-своему…» Просто ужасно. Эшли, тебе 10? Даже ребёнок справился бы лучше. — Господи, ты можешь уже отвлечься и поговорить со мной на нормальную тему, а не о поступлении в университет? — Сара смотрела на меня сверху вниз, опустивши голову с кровати. — Прости. Но как ты можешь вообще не волноваться об этом письме? — А зачем мне о нём беспокоится, я написала его ещё в начале лета. — Пожала плечами блондинка. — Что? И ты тоже? Недавно я говорила с Калебом, он сказал, что закончил его уже давно. — Я опустила ноутбук на пол, параллельно вставая с пола. Из-за того, что я просидела в позе полулотоса очень долго мои ноги затекли, а ступать становилось с каждым разом всё больнее и больнее. — Ой, да брось, — Сара села на кровати и спустила вниз ноги, — я знаю тебя, ты талантливая умная девочка, всегда находишь выход из любой ситуации, даже когда она кажется максимально безвыходной. Поэтому перестань заниматься ерундой и посплетничай со своей любимой и единственной лучшей подружкой. Сара знает, как меня успокоить и поднять настроение. Когда в пятидесятый раз моё признание в любви отвергли (вроде это был Шейн Джонас), она украла маленькие пластмассовые фигурки каких-то недо-Кенов у своей младшей сестры и принесла их ко мне. В тот день она осталась у меня с ночёвкой, и мы всю ночь вспоминали имена всех парней, которые мне нравились, чтобы назвать этих кукол так же, а потом… ну знаете, издевались над ними. Кому-то достались лишь броски в стену, а кому-то Сара подожгла лицо зажигалкой. Это уж точно был Шейн. О боже… Вспоминая об этом сейчас, кажется, мы, действительно, были очень даже пугающими девчонками. Полагаю, моя жизнь была бы совершенно другой без неё. Ну, по крайней мере, у меня точно не было бы шрама от ожога после фонарика. Ведь именно с ней, мы поспорили, кто дольше продержит включенный фонарь на руке. Выиграла я, а в награду получила ожог и Сару. А ну и ещё популярность среди одноклассников, правда, она продлилась совсем недолго. То есть буквально, недолго, потому что в следующем году все опять забыли моё имя. Впрочем, это к лучшему. — Ну и о чём ты хочешь поговорить? — спросила я и села рядом с Сарой на кровать. — У меня есть две новости: хорошая и плохая, с какой начать? — Начнём с плохой. — Что ж, Аманда сказала мне, что Филипп сказал ей, что его брат услышал, что мистер Бенит уволился, а это значит, в этом году мы можем даже не надеяться на наш любимый вкусный сэндвич, сосиски в виде милых мишек и конфетки, которые он давал нам каждый день на протяжении трёх лет! — Блин, Сара, это просто ужасная новость! — Просто не могу в это поверить. Столовая без мистера Бенита — это уже не столовая, а забегаловка какая-то. — Я надеюсь, что с ним всё в порядке, и он просто нашёл работу получше, чем готовить обед неблагодарным детишкам, которые даже имени его не знают. — Это уж точно. Так, а теперь хорошая новость. Калеб вчера мне написал, что Бен Роджерс и Моника Честер этим летом расстались! — блондинка улыбалась так широко, что кажется, я могла увидеть каждый её зуб, но я могу понять её. — О мой бог! Ты врёшь! — Я не могла поверить своим ушам, как это вообще возможно? Чтобы эта «милая» неразлучная парочка рассталась, да никогда. — Значит ли это, что в этом году мы сможем лицезреть, как эти двое готовы прикончить друг друга? Ха-ха, не могу дождаться… — О, милая моя, глупышка Эшли, это значит, что в этом году у тебя наконец-то появился шанс утереть нос этой стерве Монике и начать встречаться с парнем, в которого ты влюблена с одиннадцати лет! — Сара была так взбудоражена этой мыслью, что проговорила это настолько быстро, что я еле смогла понять, о чём она вообще. Должна признаться, это правда. Я, конечно, очень даже любвеобильный человек, который влюбляется во всё и вся, стоит им лишь заговорить со мной. Но моя истинная любовь — Бен Трой Роджерс. Высокий зеленоглазый капитан школьной команды по баскетболу. Банально? Увы, но да. Однако, он не похож на остальных. Он всегда очень вежлив и мил со всеми. А ещё он невероятно умный, в восьмом классе мне посчастливилось сидеть с ним на биологии. Я терпеть не могу всякие опыты, особенно над безобидными лягушками, но выполнять их всё же надо. Увидев, как весь процесс разрезания вызывает на моём лице лишь отвращение, Бен позволил мне отвернуться и сделал всё сам. В тот момент я была безумно благодарна ему. Понятно, почему он всем нравится. — Ага, Уоллис, а ты тогда начни встречаться с нашим учителем физкультуры. Что за глупости, я уверена, он даже имя моё не помнит. — Тогда напомни ему! Малышка, — Сара пододвинулась ко мне ближе и положила руку мне на колено, — это наш последний год, я не хочу, чтобы ты и дальше оставалась наедине с этим дебильным письмом и своей девственностью! Давай сходим на свидание вслепую, Аманда часто спрашивает, почему ты не ходишь с нами. — Правда? И что ты ей отвечаешь? — Ну когда как. — Девушка сделала вид, будто задумалась, — в последний раз твоя тётя Элисон попала в больницу с аппендицитом. — Так, ну это просто ужасно, ты не могла хотя бы имя выдумать, а не называть настоящее. Бедная тётушка Элисон… — — Я просто к тому, — Сара выдохнула и опустила глаза вниз, — ты же знаешь, мы всегда хотели, чтобы наш последний год в школе был особенным. — Я понимающе кивнула. Я и Сара всегда были кем-то вроде аутсайдеров. То есть мы как бы не были полноценными изгоями или какими-то лузерами, но и дружить с нами толком никто не хотел. Сара говорит, что это к лучшему, ведь «если они не видят какие мы обезбашенные девчонки, с которыми никогда не бывает скучно, то это лишь их вина». А ещё она часто приводит аналогию с клубникой и червяком, что-то вроде «если ты съел клубнику, а там оказался червь, то это проблема только червяка». Всё-таки, по-моему, эта фраза имеет какой-то иной смысл, но спорить я с ней не могу. «Спорить» можно записать в список вещей, которые Сара Уоллис делает совершенно. — Хорошо, как насчёт такого. Я в этом новом учебном году заведу парня, и, возможно, слышишь? Возможно! Это будет Бен Роджерс. Но есть условие, ты тоже найдёшь парня и перестанешь, наконец, бегать по глупым свиданиям вслепую. — Эй, не говори, что это глупо, если никогда не пробовала! Ну ладно, хорошо, я согласна. Этот год должен стать самым запоминающимся для нас обоих!