One

      — Хей, не игнорируй меня, — нараспев произнес «человек» за моей спиной. «Человеком» он был только отдаленно и совсем не в полном смысле этого слова. Темный сгусток неопределённой материи, напоминающий по форме мужчину лет двадцати пяти, с мягким, но немного раздражающим голосом с нотками издёвки.       Он или точнее сказать «оно» появилось у меня за спиной примерно месяц назад после того, как мой бывший покончил с собой. Парень был очень ревнивым и, когда я решила порвать с ним, просто слетел с катушек. Он преследовал меня, писал во всех мессенджерах, звонил и умолял вернуться, но я приняла окончательное решение убрать этого человека из своей жизни и ни о чем не жалела. Тогда он стал угрожать мне убить себя, если я к нему не вернусь, но я отмахивались от его слов, ведь его речь потеряла всякий смысл и каждое второе слово было «люблю» или «умру». Однако я ошиблась, считая бывшего трусом, не способным совершить самоубийство, и в свой день рождения я получила «подарочек» в виде этого сгустка за спиной, который постоянно болтает и с подозрением осматривает всех с кем я общаюсь.       Зачем он появился и почему, я так и не поняла, хотя насчёт второго закрадывались подозрения, что этот «дух» слишком уж похож на кое-кого. — Окей, давай поговорим… — в очередной раз я решила выпытать у него правду о назначении или хотя бы что он такое. — О чем? — он оживился, если можно так сказать. — О тебе. Расскажи мне кто ты такой. — Ты снова об этом? — если бы он мог изобразить недовольство на лице, я бы точно увидела гримасу, но лица у сгустка не было, только плоское пространство, будто маска, надетая на голову, — я уже говорил, что не могу тебе этого сказать и, предвидя твой второй вопрос, я отвечу только то, что я должен тебя защищать. — Да от кого меня защищать? Мне только от тебя хочется защититься, потому что ты непонятно что, да ещё и болтаешь постоянно, а возле людей от тебя так и разит враждебностью. — Да ладно, побуду с тобой ещё немного и стану твоим верным товарищем. — Немного? — Что? — Ты сказал «немного»? — «мужчина» как-то даже помрачнел, увидев мою радость. — Давай оставим эту тему- недовольно пробормотал он. — Ладно, но тогда скажи как мне тебя называть. Надоело обращаться к тебе на «эй». — Как хочешь, мне все равно. — Тогда буду звать тебя Игнат. — Что? Нет. — Почему нет, не нравится? Ты же сказал, что тебе все равно. — Но не Игнат, мне не нравится. — Слушай, если тебе что-то не нравится я тебя не держу, уходи или улетай, не знаю как правильнее. — Ну можно не Игнат? — Ладно, как насчёт Танги? — Ты просто перевернула слово? — Да. — Ты думаешь я идиот? Ладно, зови меня Кардинал. — Чего? Ты что католик? — Причем здесь это? — Кардинал это высшее после Папы духовное лицо Католической церкви, а ты как-то не похож на святошу, который в церкви ходит. — Не придирайся к словам, — раздражённо цыкнул Кардинал. — Окей, буду звать тебя Дин или Нал, а может Кар? — ехидно улыбнувшись я взглянула на духа. — Дин или Нал, — отрезал он. ***       Глаза слепило от яркого солнца, утренний ветерок приятно играл волосами, обдавая лицо свежестью. Я шла по улице после ночи, проведенной в бессмысленном скитании по квартире в поисках занятия, которое смогло бы помочь мне от бессонницы. Не спеша прогуливаясь в тени деревьев я ощутила резкую боль в правом запястье и, опустив взгляд, наткнулась на полные ярости глаза собаки, челюсти которой продолжали сжиматься на моей руке.       Прошло всего несколько мгновений и в глазах пса внезапно отразилась боль, а после животное резко отшвырнуло в сторону нечто темное. Сгусток тьмы плотно обволок туловище овчарки и начал сжиматься. Сначала слышался вой, затем истошный визг, а после раздался хруст костей, сдавливаемых неведомой силой. Я не понимала, что происходило, но, немного отойдя от шока, крикнула: «Дин!».       Передо мной лежало то, что когда-то было собакой — сейчас же я видела только месиво из мяса, костей и внутренностей. Тень, что мгновение назад окутывала пса, переместилась мне за спину. Утро уже не казалось таким приятным: лёгкий ветерок пронизывал до костей, дрожь в теле отдавалась болью в прокушенной руке, а на глаза наворачивались слезы. — Дин, — едва слышно произнесла я. — Что это? — Мой долг, — прозвучали из-за спины холодные как сталь слова.