Пролог

"Опасно взглядом упираться в человека, С опаской взгляд мой тупится в себя. Пока конец гниющий века Ждется мною, как всегда, Когда один – тогда свободен, Когда не так – тогда беда. Когда есть рядом кто-то боле Тогда театр труппы то ли, А может, лишь один актер." Феликс несколько раз просмотрел маршрут по карте в телефоне. Снова и снова. Из-за плохой ночи, во время которой он не мог уснуть, мозг отказывался запоминать направления и повороты. У него получилось найти простую подработку, чтобы накопить на отдельную квартирку-студию. Феликсу надоело выслушивать от родителей, что он уже взрослый парень, почти что мужик, пора бы работу найти и платить за проживание в родительском доме. Лучше уж тогда подрабатывать и жить отдельно. Хотя, на что он рассчитывает? На подработке денег на жилье не накопишь. Возможно, у знакомых что-нибудь найдется – неважно. Главное, что он хотя бы начнет что-то делать для достижения сомнительной, но все же цели. Хоть и был выпускной класс, Феликс легко справлялся и с подготовкой к экзаменам, и с учебой вообще. В четырнадцать он перешагнул через один класс и сейчас был единственным из своих одноклассников, которому только шестнадцать. Но это, пожалуй, не видно из-за его высокого роста, но видно по отрешенности парня к своим сверстникам, что взаимно. Пробежав вокруг здания уже около трех раз, парень запыхался. Ни спорт, ни тем более бег он не любил. Это здание оказалось не тем, библиотека нашлась только в соседнем. То ли навигатор маршрут неправильный построил, то ли все та же злосчастная ночь без сна. - Здравствуйте. – он подошел к администратору за стойкой информации. - Чем могу помочь? – женщина только мельком на него посмотрела, затем опять вернулась вниманием к компьютеру. – До закрытия остался час. - Уже? – Феликс растерянно посмотрел на настенные часы и выдохнул. Он провозился с поиском места больше часа. – Я на вакансию библиографа. - Отдел кадров… - Нет, меня уже приняли. Я…Пришел подтвердиться. – он потрепал свои и так сильно растрепанные каштановые волосы. «Поскорей бы домой уже». - Имя? – женщина отвлеклась от компьютера и придирчиво оглядела молодого человека. - Феликс Шацсбергер. – ответил тот. - Подождите минуту. – она набрала на стационарном телефоне номер и приложила трубку к уху. – Тут пришел Феликс… - женщина бросила на парня многозначительный взгляд. - Шац-сбер-гер. – внутренне он закатил глаза. - Феликс Шасбергер… Да, на вакансию библиографа. Ага. – она написала что-то на клочке бумаги и прикрепила на монитор. Закончив телефонный разговор, женщина указала на дверь за ее спиной. – Проходите туда, затем в дверь с третьим номером. Феликс кивнул и торопливо последовал указанному направлению. Он и так сильно опаздывал, а если еще сильнее – уже совсем плохо будет. Пройдя помещение со шкафами, заполненными документами, Феликс прошел в третью дверь. Он оказался, видимо, в кабинете директора или какой-то подобной должности. - Здравствуйте? – обратился он к сидящему за письменным столом мужчине. Они виделись на собеседовании. Мужчина улыбнулся и поднялся, протянув руку к вошедшему. - Феликс, да? - Ага. – пожав руку мужчине, Феликс поправил прямоугольные очки. – Извините з-за такое опоздание. Я… эм… - он замялся. - Ничего-ничего. Ты же школьник, да? – он вернулся на свое кресло за большим письменным столом и указал на рядом стоящий стул. - Да. – парень кивнул. - Надеюсь, такого не будет уже на самой работе? – мужчина говорил и выглядел добро, открыто. Феликс внутренне поморщился: «Ну да, ну да. Улыбайся шире, мужик. Видел я свой график работы. Дольше шести часов и отсутствие трудового договора». - Конечно, н-нет. Я только потерялся… немного по пути с-сюда. – он снова взлохматил волосы - Значит, Феликс, твой график работы вот. – мужчина достал из ящика стола лист с таблицей. Перед тем, как отдать его Феликсу, он ткнул пальцем в каждый день недели: рабочий вечер, рабочий вечер, рабочий вечер, выходной, выходной, рабочий вечер, полный рабочий день, выходной. – Понятно все? - Да. – «Ты бы еще раз повторил, я же прочитать не могу». – К-конечно. - Отлично! Тогда жду тебя в понедельник. – он снова поднялся и похлопал парня по плечу. Феликс с готовностью встал и нервно распрощался, даже слегка поклонился. Выходя из кабинета, подумал: «Переигрываю немного…». Он выпрямился и, наконец, расслабился. Теперь просто домой. Парень надеялся, что начальник не будет сильно нагружать работой нервного и дерганного школьника, поэтому отсюда и заикания, нервозность и неловкость. Главное – держать такую же роль при новых коллегах и не переигрывать. Казаться тупым, но не слишком. На улице Феликс достал пачку сигарет и зажег одну. Затянулся, покашлял, подумал и выкинул сигарету в урну. «Надо хотя бы пытаться курить меньше, потом и вообще бросить. И так с дыхалкой проблемы…». Замерев в нерешительности у мусорки, парень прикинул свои возможности сдержаться при наличии еще полной пачки сигарет. Приняв свое поражение заранее, парень выкинул сигарету и пошел себе дальше. К счастью младшего Шацсбергера, дома родителей не оказалось. Маленькая квартирка встретила его горьким табачным дымом отцовских сигарет, которые воняли то ли какой-то гадской жженой травой, то ли просто дерьмом. Но у Феликса было целых шестнадцать лет, чтобы привыкнуть к этому. Сложно в подобной обстановке не курить, чтобы, как минимум, перебить этот смердящий аромат. Только войдя в квартиру, Феликс уже вышел обратно за сигаретами. Затем вернулся, будто бы первый раз за день, а не второй, и направился в кухню. Готовить на плите, полностью покрытой засохшим жиром, парень не хотел, поэтому привычно достал из школьного рюкзака ужин, который готовит каждый день для него его друг. Он-то понимает, что иначе Феликс перейдет с еды на воздух и воду. А мать заставляет за еду работать, даже не убираться, что Феликс мог бы делать, ведь толика чистюли в нем сидела всегда. Домашнее задание Феликс нарочно проигнорировал, когда открывал рюкзак. Это самое последнее, что может волновать его. Младшему Шацсбергеру до оценок не было дела, ведь с отличными отметками придут учителя, которым нужна премия, которые заставят его участвовать в конкурсах, олимпиадах и так далее. «Лучше с тройками и четверками, но легко и без дополнительного геморроя». Феликс улегся на свою кровать, точнее раскладной диван, вместе с холодным ужином. Первым делом рука потянулась к сигаретам, но из-за обещание Августу, другу, который и готовит Феликсу, младший Шацсбергер сперва живот набил, затем только зажег сигарету, ведь «Фел, если будешь курить на голодный желудок, то точно отойдешь в мир иной со своим-то всратым здоровьем. Сам себе готовить будешь тогда». С сигаретой во рту, Феликс подвинул к дивану низкий журнальный столик, который служил письменным столом, и положил на него альбом для рисования. Смотря на пустой разворот, парень выкурил одну сигарету, потом взял в рот вторую, но не зажег. Рисовать хотелось, но одновременно не было желания. Он потупил над альбомом еще несколько минут, затем, когда белизна бумаги стала мозолить глаза, выплюнул сигарету недовольно и почти с бешенством отбросил альбом. Через мгновение стукнул себя по лбу, поднял альбом, отряхнул и вернул на стол. - Так-так-так… - бормотал он, пока набрасывал что-то бесформенное на листе. – И что мы получаем? – выпрямился и оглядел всю картину целиком. – Ладно… Ладно. Просто… - вздыхает. – Продолжу. Его прервал звонок в дверь. Феликс сильно дернулся и даже подпрыгнул от страха. - Ну, кто опять ключи не берет? – парень поднялся и прошел в коридор. – М-да, привет, мам. Он потянулся за пакетами продуктов, которые принесла его мать – высокая, грузная женщина. Она ударила его по рукам. - Сама разберусь. Подлизываться у отца учишься? – снимая верхнюю одежду, бросила она. – На работу устроился? Про подлизывание она отчасти права. У Феликса нет никакого желания оказывать помощь своей матери, но иногда это необходимо, чтобы каторга не превращалась в ад. - Да. - Когда зарплата? Счета уже второй месяц в почтовом ящике…- на пол громко упали кожаные сапоги, покрытые мелкими трещинками. - Когда у меня будет зарплата, она первым делом пойдет в мою копилку. – закатив глаза, ответил Феликс. Он глубоко вдохнул и чуть задержал дыхание: «Бестолково тратить на нее нервы». – Мне нет восемнадцати. Выгнать ты меня не можешь. - Это что, мы знаем свои права? – женщина, только-только наклонившись к пакетам, снова выпрямилась. Ее брови высоко подняты и выгнуты галочками. – А обязанности ты свои знаешь? Феликс только рукой махнул. Этот разговор повторяется уже не в первый раз. Ему оставалось только уйти в свою комнату, запереться и выкурить еще несколько сигарет со злостью. Уже докуривая одну, которую он бросил несколько минут назад на пол, он подумал: «А. Я же бросаю…», но рисование его уже завлекло. Он заметил, что сигарета полностью выкурена только в тот момент, когда огонек дошел до его пальцев, обжигая кожу. Привычным, неосознанным движением Феликс потушил ее о колено. - Да только не опять! – парень выругался, и вскочил. Снова прожег школьные брюки. С раздражением парень скинул с себя штаны, торопливо сложил их и положил рядом, чтобы потом не забыть хотя бы попытаться зашить. Он вернулся к рисунку. Когда доходило до крайности, и Феликс не знал, что рисовать, но руки аж чешутся, он рисовал что-то чересчур абстрактное, бесформенное. Что-то бессмысленное, но красивое по мнению его внутреннего ценителя красоты. А со стороны просто линии, переплетения и обтекаемые фигуры. - Феликс, отец на работе сегодня ногу сломал. – мать без стука и спроса открыла дверь. – Поезжай за ним. Женщина каким-то чудесным образом замечает произошедшее со штанами Феликса. То ли в этом вечном смраде табака она смогла уловить запах паленой ткани, то ли на потенциальные причины конфликтов у нее чутье. - Ты, черт, опять прожег брюки?! – она уперлась руками в бока. – Это за месяц второй раз! Ты специально, криворукий?! Я тебе больше одежду покупать не буду. Парень подумал с сарказмом: «Может, ты еще кормить меня перестанешь? Ах, да, ты уже». Но спорить было бесполезно. Феликс собрался и вышел из дома. Под темным небом он доехал до поликлиники и встретил своего отца, который был уже при параде: гипс и костыли, сигарета в зубах и запах перегара. - Как? – Феликс неловко обошел отца, не зная, как помочь. – Эм, ты сам или… - Сам я, сам. – хрипло отозвался мужчина и недовольно цокнул языком. – Тебя мать отправила? Его тон мигом выбесил Феликса. Опять это вечное недовольство и разочарованность в голосе, будто только одним своим существованием Феликс чем-то не угодил отцу. - Сам бы не пришел. – процедил парень, невольно заламывая пальцы. – Домой идем. Мать ждет. Отец махнул рукой и заковылял куда-то в противоположную от дома сторону. Минуту Феликс стоял у входа в поликлинику, где и встретил отца, смотря вслед уходящей фигуре. Парень пытался унять злость и раздражение, он закурил и догнал отца. - Она меня на порог не пустит. – Феликс не решился останавливать отца, ибо тот мог и костылем ударить. – Отметься и вали на все четыре стороны. - Ничего, поспишь на улице или у друзей. Если они у тебя есть. – мужчина усмехается и останавливается, чтобы закурить. – Зажигалка есть? Спички? - Нет, дома забыл. – с явным сарказмом процедил Феликс с сигаретой в зубах. Привычка такая у Шацсбергеров постоянно держать сигареты зубами, а не руками. – Пойдем домой. - Не-а. Я с мужиками договорился. – он внезапно засмеялся. – Пыхтишь как паровоз, сынок. - Пыхтишь как дохлый трактор, папка. – Феликс до боли заломил руки. - Хорошо подмечено. – и заковылял дальше. Феликс обреченно поднял голову к небу и зажмурился. Затем достал телефон и набрал номер мамы. - Ну и? Где вы оба, черти? – громко спросила она. – Ночь уже. Этому завтра за документами. - Он не хочет. – ответил парень, пиля взглядом уходящего отца. - Как это? Еще чего я слушать буду? Веди старика домой, иначе сам не прихо… Феликс сбросил и подумал: «Да уж, это было очевидно». Он попытал счастье еще раз и позвонил Августу. - Чего? – сонно переспросил друг, когда Феликс выложил всю ситуацию на одном дыхании. – Э-э-э… Что? Чего? Фел, это ты? Фигли ты звонишь мне в такое время, полудурок? – кажется, его разбудили во время очень глубокого сна. Феликс сильно зажмурился. Теперь его бесило все. Пальцы руки уже ныли болью от напряжения, челюсти свело. Закатав рукав пальто, Феликс потушил сигарету о внутреннюю сторону руки, вздрогнул от боли, а потом отпустило. Он повторил просьбу. - Ну, давай. Топай живее. Родителей своих будить пока не буду, завтра их сам обрадуешь своим… внезапным появлением. – чуть более бодро ответил Авгус, зевнув. Ночной город никогда не внушал доверия Феликсу. Стоит только солнцу закатиться за невысокие дома вдалеке, взгляд младшего Шацсбергера начинал перебегать от одной тени к другой, он старался идти по самым освещенным путям, следя за отражениями, звуками и тенями. Такие походы в ночную темень сильно выматывали. Стоило ему пройти половину пути, как неожиданно горизонт качнулся, заставляя сделать пару неверных шагов с тропинки. Остановившись, он облокотился на мелкий забор. Он привык к около обморочным состояниям, но сейчас что-то было не так. Он не просто терял сознание. Скупое содержимое желудка стало будто бы набухать внутри и подниматься вверх по животу, к горлу. Парень сложился пополам и прикрыл рот рукой. Мимо размыто проплыли несколько теней, но Феликс уже не мог уследить за ними. Легкие будто бы опустели и сжались от нехватки кислорода. Он хотел было вдохнуть полной грудью, но вместо воздуха в легкие попала рвота – желудок извергнул все, что в нем было, часть попала не в то горло, часть в нос, оставляя едкий смрад переваренной еды и желудочного сока, а остальное на траву и обувь. Откашливаясь, парень пытался отдышаться, но за каждым вздохом следовал рвотный позыв. Осев на землю, Феликс последний раз откашлялся и попытался сконцентрироваться на ближайшем фонаре, что освещал эту некрасивую картину. Пока он пытался уловить свет среди плывущего изображения перед глазами, его сознание притуплялось, пока окончательно не заснуло.