Дым сигар и пляски в конце дня

      Допустим, у нас есть страна K. Страна K по строю - конституционная монархия. Она как бы развита. И промышленность, и медицина, и образование - всё на достойном уровне (ну, относительно обычных королевств). Только вот жители немного странные. В своей повседневной одежде они, скорее, похожи на какой-то нелепый, но очень весёлый праздник. "Расфуфыренные", вычурные, однако, стоит отметить, оригинальные и иногда даже красивые платья без какого-либо объёма, пышности, хоть были и слишком пёстрыми, но за этот счёт и более интересными. Кстати, воротнички тут были высокими - женщины часто ходили с приподнятой головой. А вот у мужчин традиционной одеждой были шорты до колен и ярко-жёлтая жилетка. Помимо этого, все любили глупые огромные шляпы с перьями. И ведь все кичились этими нарядами, настолько, что могли носить их в качестве повседневной одежды. И правда, страна K очень странная.       Самым любимым развлечением высшего общества в стране K были балы. А как их любил проводить король! Но называл он это "зваными вечерами", потому что слово "бал" какое-то вульгарное. Как "бла'", получается. В общем, не стоит вдаваться в подробностей размышлений короля: умным человеком он всё равно никогда не был, вот поэтому-то страна K и была хороша благодаря Верховному Совету. Там, кстати, заседали министры разных отраслей (промышленной, военной), у которых были ещё комитеты, которыми они заправляли. И каждый раз эти министры, даже против своей воли, но обязаны были прийти на "Званый вечор" (именно так, через букву "о" почти все они и говорили, немного картавя на букве "р"). Единственные, кто не понимал этой диалектной пошлости - Полководец и Надзиратель. И это уже были не звания. У всех министров были имена: Жан, Француа, Агния. И у Полководца и Надзирателя были, да только вот легко забылись: уж так сильно приелись эти прозвища, подходящие характерам их носителей, что по именам их давно уже никто не называл. Сначала боялись: всё-таки звучит не очень уважительно. А потом, поняв, что те всё равно почти ни на что не реагируют, начали к ним так обращаться: "Г-дин Полководец, не могли бы вы...", "Г-жа Надзиратель, а не знаете ли вы...". Да и сами обладатели этих прозвищ не против.       Так вот, мне пришлось отвлечься. Шесть часов. Все собираются на званый вечер, ожидая чего-то особенного. Интриги, новых знакомств. А вот Надзиратель и Полководец ждут нечто неприятное. Например, званый вечер. Или общение с кем-либо, но особенно - друг с другом. Почему так? Ну, с другими они не общаются, потому что считают окружающих слишком глупыми для себя. Слишком шумными, слишком нечистоплотными, слишком низкими. Потому что ни один из этих самых министров не думает ни о чём ином, кроме казнокрадства и нелепых слухов. Да и их не очень-то любят. Ну ладно, Надзирателя уважают и принимают: она умеет общаться с другими, поддерживать диалог, но лучше всего она даёт советы. Полководец же никем не воспринимается. Это тот самый вечно хмурый мужчина, который, кажется, обговаривает исключительно рабочие вопросы. А работу свою тут никто не любит. Даже казнокрады.       Но если эти двое такие особенные, не такие как все, то почему бы им не общаться друг с другом? Всё просто: они враги. Каждый из них старается быть влиятельным, да вот только забывают, что сферы влияния разные: Надзиратель отвечает за экономику, Полководец - за армию. И каждый, абсолютно каждый раз, сталкиваясь друг с другом, они начинали перебранку, в конце которой могла бы быть и драка, если бы их вовремя не уводили по разные стороны коридоров и комнат. Хуже было только в званые вечера: если сами по себе они портили настроение только друг другу, то во время балов они это делали всем. Огромным везением были неразбитые бутылки и непролитое друг на друга вино, а их молчание можно было застать только в лучшем сне.       Сейчас Полководец стоял на балконе в одиночестве, задумчиво оглядывая ночной город. Его почти седые с редкими чёрными прядками короткие волосы легонько развевались на ветру. В синеватых перчатках подрагивал бокал игристого. Он практически не касался бледных тонких губ, казалось, напиток Полководец взял только для вида. Тихо. Одиноко. Немного тоскливо, но с людьми вокруг и говорить не о чем: они распространяют слухи, а он ничего в этом не понимает. Тишина глушила сильно, настолько, что чужие шаги невозможно было услышать.       – Не надоело стоять тут в одиночестве?       Как странно. Она. Стоит почти вплотную, слева от него. В её руках был почти пустой стакан, а были бы сегодня они только вдвоём, то там была бы целая бутылка. Надзиратель ставит стакан на перила, а сама достаёт из кармана широких брюк (которые она надевала именно на такие мероприятия) красивую картонную упаковку с непонятным содержимым и спички. Из коробочки женщина берёт одну матросскую сигару, зажимает её в зубах и поджигает. Облако серого, словно отдельные седые пряди её иссеня-чёрных немного растрёпаных волос дыма устремляется вдаль.       – Отвратительно. – Полководец пронзает её своими серыми тускнеющими глазами.       – Ну, если не нравится, – женщина сделала затяжку и выдыхнула дым в лицо собеседника, – то ты можешь уйти отсюда.       Надзиратель сделала ещё несколько затяжек, после чего заметила на сигаре заинтересованный взгляд. Полководец такие никогда не пробовал. Вообще, обычно он мог заметить её с курительной трубкой, которой и сам баловался в более юном возрасте, однако сигара - это что-то новенькое.       – На, попробуй. – женщина протянула табак в бумаге собеседнику. – Помогает развеять дурные мысли.       – Курить вредно. – мужчина с недоверчивым взглядом берёт подачку и затягивается, отчего начинает сильно кашлять.       – Не вреднее общения с тобой. – Надзиратель оглядела Полководца, согнувшегося в позе вопросительного знака. – И с каких пор ты так заботлив?       – Я просто констатирую факт.       – Да ладно тебе. Мой дед всю жизнь такие курил, а был здоровее тебя.       – И от чего же умер? – ухмыльнулся Полководец, подавая сигару обратно.       – Да так, лошадь затоптала. - женщина стряхнула пепел.       Молчат. Но это неплохо. Даже молчать вместе приятней, чем разговаривать с кем-то другим (а особенно друг с другом). Но всё же очень неловко. Нота для окончания разговора очень некрасивая, а о чём говорить - непонятно. Уже ранее было сказано, Полководец общается только по работе.       – Ты урезала армии бюджет. – тяжело вздыхает высокий мужчина.       – На то я и финансовый министр, чтобы распоряжаться деньгами. – женщина сквозь пенсне вглядывается в собеседника своими серо-голубыми глазами. – Войны нет, а вот вложить деньги в медицину или культуру куда важнее, чем в армию, которая ничего не делает.       – А если война начнётся?       – Вас финансировали долго, да и до сих пор финансируют. От этого-то оружие и форма хуже не стали.       – Кстати о форме. – мужчина повернулся к Надзирателю уже полностью. – Бело-жётлая, под стать вкусам короля. Хочешь получить от него ещё больше расположения?       – Зачем? Я и без того самый влиятельный министр. Цвета моей одежды были задуманы как противоположные твоей сине-чёрной форме.       – Самая влиятельная? – усмехнулся Полководец.       – Сомневаешься? Или хочешь, чтобы королевской гвардии ещё урезали бюджет?       Опять молчание. Как же сильно они друг друга раздражают. До скрипа в зубах. Такие похожие по складу характера, так почему такие разные? Откуда столько ненависти и призрения? Да и ненависть ли это вообще? Может, это нечто иное? Допустим, попытки показать себя как достойного союзника? Хотя больше похоже на попытку забрать "территорию".       – А знаешь, вообще-то, я тебя уважаю. – Надзиратель прерывает тишину. – Ты единственный благоразумный человек из этого сумасшедшего общества.       – Ты разве не любишь этих людей?       – Никогда не любила. Казнокрады, идиоты и льстецы. А вот ты... Скажем так, у тебя единственного тут есть характер. Свой, настоящий. У тебя есть выдержка, сила воли, конечно, ты слишком вспыльчив и горделив, но мы все не без недостатков.       А ещё она любила его чувство справедливости. Когда в стране остро встал вопрос проблемы воровства, то первым отреагировал именно Полководец. Если рассказывать коротко, то Надзиратель совершенно не знала, что делать с теми, кто расхищал казну, хотя уже поимённо знала занимавшихся этим людей. И сколько бы она не пыталась достучаться до короля, у него "всё было впорядке". В какой-то момент воровство резко прекратилось. Как? Ну, Полководец лично пригрозил отрубить пальцы всем тем, кто так или иначе обсчитывал народ. И это были далеко не пустые слова. Кстати, за это Надзиратель его тоже любила. Обязательность. Пообещал - сделал. Захотел реформ армии - добился. Поклялся отвоевать утерянные земли - отвоевал. А ещё в его руке прекрасно лежало любое оружие, особенно шпага. Ему шла его фуражка. И погоны, синие, с серебристыми звёздами. И эти чёрные длинные сапоги с металлом на носке. Да даже ожог на лице, казалось бы, портящий весь вид, подчёркивал чарующую суровость его характера. Полководец был похож на злодея. И он бы им и был, если бы не являлся обычным анти-героем.       А вот за что Полководец любил Надзирателя, так это за её жёсткость и категоричность. А ещё за её самокритичность. Но несмотря на это, у неё была высокая самооценка. Она могла винить себя за свои упущения, но никогда бы не отозвалась о себе плохо. Всегда держит лицо, даже если всё идёт не по плану. Хотя, когда всё идёт не по плану, у неё есть запасной план. Пунктуальна. Умна. Высокая, сильная, смелая, статная женщина. Она способна все свои недостатки превратить в достоинства, а все достоинства оппонента - в недостатки. Жаль, женой она для него вряд ли бы смогла стать. Полководцу нужна была бы тихая, спокойная, ласковая. Которая могла бы весь день ждать дома, няньчиться с детьми, заботиться. А она не могла. Она бы не пересилила себя и свою гордость, не смирилась бы с тем, что она ничем не руководит. Властная, горделивая, словно главный антагонист, привлекающий к себе внимание лучше любого героя. И всё же великолепная. Словно блестящая, она со своими торчащими, обрезанными собственными руками по плечи волосами, с этими вечно сидящими на носу круглыми очками, с морщинами у горящих глаз, была не 40-летней уставшей женщиной, а решительной начальницей, статус которой прибавляла её трость. И в этой её белой (с жёлтыми вставками) жилетке с медалями, в длинных широких шортах почти по колени, в рубашке с короткими рукавами и золотыми эполетами на белоснежной накидке, она была похожа на военного. Тонкая фигура, прямой позвоночник, бледные руки. Идеальна. Даже с её не очень приятным характером.       – Ты бы не хотела убежать отсюда? Уйти от дел, от работы, от других?       – Я задумывалась об этом раньше. А потом поняла, что при действующей власти таких как мы менять нельзя. Это может привести к непоправимым последствиям.       – Ты права. – выдохнул мужчина.       Надзиратель докурила сигару, а потом полностью опустошила стакан. Она уже устала от бесконечных войн с этим человеком. Нет сил ни на издвёки, ни на колкие замечания. Она тихо, боясь, что Полководец засмеёт это предложение, выдала:       – Давай потанцуем?       Тот, на удивление, просто кивнул головой и молча под руку провёл её в зал. Хрустальные вставки огромной люстры отражали пламя свеч так, что казалось, словно геометрические узоры танцевали вместе с гостями. Бело-золотые гобелены на мраморных стенах, казалось, освещали просторную комнату, в которой вовсю веселились знатные люди. Честно говоря, лучше, чтобы этих людей тут вовсе не было. Но ничего, даже своими удивлёнными взорами они не помешают.       Вальс. Полководец и Надзиратель находятся немного поодаль от остальных, пытаясь снова перебороть друг друга.       – По правилам ведёт мужчина.       – Я уступлю тебе только из-за правил.       Танец начался. На удивление, эти двое вообще умели танцевать. Их движения были отточены словно до автоматизма ещё во время молодости, когда подобными вещами им приходилось заниматься, чтобы найти себе партнёра, которого они всё равно не отыскали. Плавные, но быстрые движения двух стройных высоких фигур ещё сильнее поражали окружающих. Сами они не заметили, как все вокруг начали оглядываться.       Слова были излишни, всё за себя говорили жесты. И аккуратно, но крепко обхваченная талия Надзирателя, и сильно вцепившаяся в плечо Полководца рука. И то, как она отдоходила назад, и то, как он делал шаги вперёд. Надзиратель не "подлетала в нежном танце", а скорее двигала механизм, как шестерёнка.       Тут полководец кое-что понял. Что он даже любит эту точность и воинственность, отсутствие лёгкости в рядом стоящей женщине. Она с таким спокойным лицом пронзает его своим холодным вдумчивым взглядом, словно принимая важнейшее решение в её жизни.       Они мало что знают друг о друге, однако прекрасно понимают, что когда-нибудь они перестанут навязывать друг другу роли и исчезнут вдвоём. Повлияет ли это на политику? Возможно. Придадут ли они этому значение? Нет. Они просто уйдут, оставив после себя лишь неприятные воспоминания коллег и несколько лет устойчивой экономики и сильнейшей гвардии.       – О чём ты думаешь, Елена?       – О том, Август, что мы можем сыграть хорошую партию.