О третьей наклейке

Касаясь шеи, Лорд привык чувствовать цепочку и зеркальные царапины на лилии. Но однажды лилии не стало. А потом Лорд увидел, как она сверкнула на шее Москита в актовом зале во время общедомового собрания. В Доме уже ходят легенды о красивых полётах и вспышках пламени Белого Дракона. Лорд набрасывается на Москита и пытается придушить цепочкой, которая, к счастью, обрывается. Сжав лилию в ладони, прикоснувшись к ней холодными пальцами, Лорд понимает, что царапин нет. — Я же просто хотел такую же, как у него, — оправдывается Москит перед Логами. — Ты понимаешь, что нуждаешься в стационарном лечении, которого Дом тебе предоставить не в состоянии? — спрашивает Янус. — Пишите, что я псих. Я ничего не буду объяснять, — Лорд наклоняет голову, скрывая лицо длинными волосами. Третья наклейка выкрикивает: — Страдает неизлечимым психическим расстройством. — Я договорилась. Ты сможешь остаться здесь, — сдерживает крик мать. Лорд понимает, как ей за него стыдно. То, что она годами скрывала от самой себя, списывая на «папашин характер», сейчас полыхнуло. — За неделю до того, как мне родиться, ты сажала в палисаднике гладиолусы. Яркие, цветные — какой-то необычный сорт. А вместо них из луковиц выросли бледные лилии. Ты хотела другого сына, а вырос я. — Я знаю, что ты умеешь бить словами. Мне и без этого плохо. Она ушла, стуча каблуками по паркету так, что казалось — сейчас по полу поползут змеи-трещины, заберутся в коляску Лорда и будут жалить до тех пор, пока она его не простит.