Часть 1

Жюдит поднялась из-за стола, подошла к окну и выглянула наружу. До конца смены оставалось меньше часа, и женщина невольно поежилась, представив, как выйдет в эту промозглую серость. Площадь перед зданием слабо просматривалась в утренних сумерках, она едва различала очертания фонтана, а магазин напротив, казалось, полностью растворился в повисших в воздухе каплях. Вот-вот должны были явиться Гарри и Жан, чтобы сменить ее. При мысли о главе подразделения ее бросило в дрожь. Жюдит до сих пор было ужасно стыдно за тот случай. Ладно Жан, он практически такой же дурной как и его напарник, но она? Она была лучшего мнения о себе. Гарри всегда был добр и внимателен, никогда не возражал, если ей нужно было уйти пораньше, чтобы успеть на выступление одного из своих детей, спокойно относился к постоянным «больничным», когда мальчики, будто сговорившись, болели один за другим, и она была вынуждена оставаться дома и ухаживать за ними, он легко находил ей подмену. Но больше всего ее трогала его своеобразная традиция: перед тем как женщина уходила домой, он пихал ей в руку три липких конфеты для сыновей, и детям почему-то эти нехитрые гостинцы доставляли огромное удовольствие. Гарри был странным, сумасшедшим, диким, неадекватным… Но при этом он был мягким и добрым человеком, который лучше других умел подмечать детали, оттенки настроения, он словно мог читать мысли, видеть события ещё до того, как они произошли. Удивительно, но все три раза, что Жюдит была беременна, Гарри безошибочно угадывал пол будущих малышей, но наверное это было не сложно, ведь у Жюдит Мино было три мальчика. Не один раз они вместе бывали в передрягах, не раз он буквально выволакивал ее из-под пуль, чтобы она могла живой вернуться домой, к мужу и детям. И вот после всего этого, после нескольких лет совместной службы, она так подставила его. Она должна была стоять с ним плечом к плечу, но вместо этого бросила его одного. Нет, формально с ним рядом был лейтенант Китсураги, но он был чужим человеком, коллегой с 57-го участка, но не другом. А чем в это время занимались они, так называемые друзья, когда Гарри была нужна помощь? Злились. Обижались. Изображали из себя несчастных жертв его, Гарри, дурного нрава. Как малые дети. А тем временем он практически в одиночку сражался с вооруженными до зубов наемниками. На щеках выступили пятна. Жюдит стало тошно от самой себя. С Гарри всегда было непросто, он начал работать в РГМ ещё до того, как возлюбленная бросила его, но конкретно в их отдел его перевели через пару лет после разрыва, таким образом просто избавившись от проблем. Те, кто знал его с давних пор, говорили, что раньше он держался хоть в каких-то рамках, а сейчас он стремительно летел по наклонной, и никто из ребят с участка, даже Жан, лучший друг Гарри, не могли ничего сделать. Они пытались как-то приободрить коллегу, отвлечь, вселить надежду на лучшее будущее, но он упрямо цеплялся за прошлое, и в какой-то момент, не видя никакой отдачи, они сдались. Все, кроме Жана, разумеется. Он по-прежнему прикрывал зад напарника, если тот не выходил на службу или являлся дьявольски ужратым, он заботился о том, чтобы в праздники и другие значимые даты он не оставался в одиночестве, делал все что мог, но, когда человек не хочет, чтобы ему помогали, ему никто не поможет. И в тот момент, когда Жан был готов плюнуть на все и послать Гарри куда подальше, случилось это: жесткий перепой и полная амнезия. Это уже случалось и раньше, Гарри забывал кто он, имена коллег, какие-то события из жизни, но настолько страшно не было никогда. Потому что похоже, что в этот раз он забыл все. Просто абсолютно все. Да, сейчас он, похоже, немного восстановился и помнил большую часть событий своей жизни, но надолго ли это? И что будет дальше? Глаза Жюдит наполнились слезами. А что если бы он покончил с собой? Женщина вздрогнула, вспоминая, как несколькими годами ранее прямо под окнами рабочего кабинета повесился их коллега с 33-го, и, хотя она вообще не знала его, ей почему-то было ужасно жаль, что все так вышло. Только после этого ужасного дела в Мартинезе до нее стало доходить, что происходящее с Гарри это уже не диско-отрыв после болезненного расставания, а какой-то кромешный ад, пожирающий его изнутри. Но что делать и как помочь ему она не знала, и одного ее желания здесь было явно недостаточно. Предательские слезы покатились по щекам, и женщина вернулась к своему рабочему месту, чтобы взять платок из кармана пиджака, наброшенного на спинку стула. Телефон зазвонил, подмигивая зеленой лампочкой — внутренняя связь. Жюдит с благодарностью выдохнула: сейчас ей меньше всего хотелось бы тащиться на вызов. - Офицер Мино слушает. - Жюдит, подойди, пожалуйста, ко мне, - голос капитана Прайса был веселым и озабоченным, - хочу попросить тебя кое о чем прежде чем ты пойдешь домой. - Да, капитан, минуточку. Женщина достала пудреницу из сумочки и придирчиво осмотрела свое отражение в маленьком мутноватом зеркальце, пару раз провела пуховкой под глазами и, по пути натягивая форменный пиджак, пошла к лестнице. Постучав в темную дверь, она нерешительно вошла, не дожидаясь ответа. Птолемей Прайс сидел за столом, заваленным бумагами, выкрикивая обрывки фраз в два телефона сразу. Женщина кивнула и села на складной стул для посетителей. Судя по тону и тому, что ей удалось услышать, Жюдит сделала вывод, что капитан ругается с руководителем какого-то другого участка. - Так, хватит, подожди! Все! Все, заткнись уже, я все понял! Ты можешь помолчать хоть пять минут, мне нужно поговорить! - зажав одну трубку между плечом и ухом, а вторую, изрыгающие какие-то витиеватые проклятья, держа в вытянутой руке, словно ядовитую змею, капитан, наконец, обратился к ней: - Жюдит, милая, ты не могла бы освободить стол, на котором стоит копировальная машина? ДЖОН! Джон тебе поможет. Пусть перетащит ее… Я не знаю… - Может быть на комод? Тот, с картотекой? - подсказала Жюдит, видя явное замешательство командира. - Да, давай пока туда, а позже разберемся. Выгреби там все из ящиков, сунь куда-нибудь.. - А цветок? - Какой цветок? - Фикус, который стоит на столе. - Пока оставь на месте, может он ему не помешает. Я бы предложил тебе забрать его, но твоего стола и так не видно в зарослях. Женщина улыбнулась, ее место действительно было заставлено горшками с растениями, она любила их, ей казалось они создают приятную атмосферу и оживляют казенный пластиковый стол. Несколько больших кадок стояло прямо на полу, окружая офицера Мино живой зеленой стеной. Строго говоря, фикус на столе с копировальной машиной также принадлежал ей, но он уже никуда не помещался. - Хорошо, командир. Что-то еще? - Нет, Жюдит, это все. Как закончишь, иди сразу домой, ладно? Извини что напряг тебя под конец дня. Просто, сама понимаешь, мне больше некого попросить, они, - он многозначительно взмахнул рукой, - все только испортят, свалят бумаги на пол и дело с концом. Спасибо тебе большое. Женщина улыбнулась и вышла, практически столкнувшись нос к носу с МакКоем, который спешил в кабинет капитана. - Джон, пошли, Прайс звал тебя мне на подмогу. - Окей, что от меня требуется? - Нужно перетащить копировальный аппарат на комод в конце коридора. - Зачем это? - Капитан просил освободить стол. Лейтенант кивнул, он, как и Жюдит, догадался, что это значит. Новенький. А судя по последним событиям, вероятнее всего это будет приятель Гарри, переводящийся с 57-го участка. - Ты знаешь о нем что-нибудь? - спросила Жюдит. - О ком? О Кицураги? Да так… Немного. Но главное он нормальный, а не как наши клоуны, не как Дюбуа с Викмаром. Женщина усмехнулась. Хотя Гарри и Жан были клоунами, как выразился Джон, их все равно все любили, и они были прекрасной командой с профессиональной точки зрения. - Я слышала, что он вроде как больше по несовершеннолетним. МакКой кивнул. - Да, лет пятнадцать кажется проработал на малолетке, а сейчас на особо тяжких. Да ты наверняка про него слышала, это же Кимбол Кицураги, легенда подростков. Жюдит рассмеялась: - Ах вот оно что! Реми будет в восторге, узнав кто сидит с мамой за соседним столом! - Ага, пообещай ему, что если будет хорошо учиться, разрешишь прийти и познакомиться. - Погоди, нам еще самим предстоит познакомиться с ним. - А вы еще нет? Мне казалось вы с Викмаром общались с ним в рамках дела о повешенном. - Я тебя умоляю, Джон. Жан, не разобравшись что к чему, устроил цирк с конями. - Как обычно, - заметил лейтенант. - Да. Они с Гарри, у которого амнезия почему-то не тронула чердак с анекдотами категории «Б», устроили бесплатное представление для всех собравшихся, я пыталась его остановить, но думаешь он меня послушал? - Как обычно, - снова кивнул МакКой. - Именно. В итоге все кончилось тем, что я просто утащила Жана от греха подальше. Сперва они лаялись в гостинице, потом на пристани. Ничего необычного. - Так а что Кицураги? - Да ничего. Стоял, смотрел на этот дурдом, лишним словом не обмолвившись. Высказывался строго по делу, он вроде как защищал Дюбуа, но не как Викмар, он не прикрывал его косяки, а говорил о них прямо. Мне показалось он приличный человек, честный, но при этом достаточно воспитанный, чтобы не вести себя как обезьяна. Он сделал вид, что ничего такого не происходит, а мне меж тем хотелось сквозь землю провалиться от стыда за «легендарный 41-й» - Понятно, молчун значит? - Да, во всяком случае первое впечатление именно такое. - Ясно. Так куда говоришь тащить эту махину? - Вон туда, в угол, поставь прямо на картотеку. Крякнув и выпучив глаза, лейтенант ухватил гигантский копировальный аппарат, и как полупарализованный краб боком потащился в дальний угол коридора. Жюдит села за освободившийся стол, чтобы оценить, удобно ли здесь будет новоприбывшему. По сравнению с ее местом здесь было темновато, поэтому сразу, чтобы не забыть, позвонила в отдел снабжения и выписала на свое имя настольную лампу, а заодно и новенький планшет, печатную машинку, канцелярские принадлежности, несколько папок и разделителей для бумаг, чтобы к моменту прихода нового коллеги рабочее место было готово. В ящиках стола было почти пусто, не считая нескольких бутылок какого-то сомнительного пойла и несколько свертков с абсолютно неизвестным содержимым, которые, очевидно, заранее припрятал здесь не кто иной, как лейтенант Дюбуа. Женщина хмыкнула. Сейчас он придет принимать смену и она ему все выскажет. Жюдит аккуратно выгребла все лишнее из ящиков стола, протерла столешницу и полочки от пыли, аккуратно отставила фикус на краешек и оценила результаты своих трудов. Получилось довольно уютно. Стол стоял практически вплотную к ее рабочему месту, через проход - столы Гарри и Жана, полностью погребенные под беспорядочным нагромождением бумаг и папок, по диагонали маленькая тумба с чайником, кусковым сахаром и банкой самого дешевого и крепкого растворимого кофе всей островалийской изолы. Жюдит улыбнулась, подумав, что новенькому здесь будет вполне комфортно. Настолько, насколько в принципе может быть комфортно человеку, сидящему через проход с Гарриером Дюбуа. Из безмятежных размышлений ее вырвал страшный вопль и адские проклятья, доносящийся с лестницы. «Вспомни солнце — вот и лучик», - хмыкнула женщина. Дверь на лестницу распахнулась, и в офис ввалился всклокоченный мужчина, больше похожий на бродягу, чем на сотрудника РГМ. Немытые волосы стояли дыбом; попугайский галстук был наполовину развязан и небрежно заброшен на плечо; пара пуговиц на рубашке были пропущены и на животе она стояла горбом, а одна полочка была сантиметров на пятнадцать короче другой; ботинки были такие грязные, будто их владелец проверял глубину всех сточных канав лично, но даже грязь не могла скрыть тот факт, что ботинки были от разных пар — оба левые. Мужчина споткнулся и, размахивая руками в воздухе, чтобы удержать равновесие, проорал что-то нечленораздельное. Это лейтенант дважды-ефрейтор Гарриер Дюбуа заступил на дежурство.