Отчаяние и чашка кофе

      Ася — девушка, что состоит в Портовой мафии. Одним осенним вечером она как обычно возвращалась домой с работы. Кроме работы дипломата и секретаря Портовой мафии, она также имела работу на почте, заполняя документы и иногда занимаясь непосредственно доставкой посылок. Идя по темному скверу, который уже пустовал в такое время, Ася обдумывала события прошедшего дня. Завернув за укол, она увидела несколько человек, идущих ей на встречу.       Когда они приблизились, один из компании резким движением достал нож, двое других схватили девушку, и через пару мгновений она уже была прижата лицом к тротуару. В голове все ещё крутились мысли о прошедшем дне, и Ася не смогла вовремя сориентироваться, чтобы предвидеть подобный поворот событий. Спину пронзила боль от удара ножа. Из глаз посыпались искры. Удары. Руками? Или ногами? В глазах потемнело. Сознание как будто проваливается в темноту.       Все было как в тумане. Ася все так же лежала на холодной земле. Откуда-то доносились приглушённые голоса. Адская боль разливалась по всему телу. Не было сил даже на то, чтобы закричать. Ася почувствовала тяжёлую теплую руку на своем плече.       — Тихо, тихо, — голос показался знакомым, но она так и не смогла понять кому именно он принадлежит.       Федор поднял девушку на руки и отнёс в свою квартиру неподалеку от сквера. В тот вечер Достоевский как раз хотел прогуляться, но наткнулся на неприятную картину.       Пройдя в свою комнату, он положил Асю на кровать, а сам пошел за аптечкой. Приглушенный свет от старинной лампы падал на деревянную мебель. Справа от окна в углу стоял стол, с большим количеством документов на нем. Возле кровати стояла прикроватная тумбочка. Положив вещи на прикроватную тумбочку, Федор приподнял Асю, посадив рядом с собой.       — Тебя нужно осмотреть, — в ответ последовал лишь сдавленный болезненный стон. — Так надо, потерпи.       Когда эспер закатил рукава черной толстовки, Ася зашипела от боли. Ее руки были покрыты порезами. Те люди не пытались ее убить, просто мучили. Так как девушка была не в состоянии даже сидеть, Федор придерживал ее за плечи. Приподняв толстовку и продолжив осмотр, он выяснил, что спина в таком же состоянии, как и руки. Даже хуже. Одна из ран была крайне глубокой и все еще кровоточила. Федор зажал ее тканью. Ася вскрикнула и дернулась от боли. Достоевский прижал ее к себе, не дав возможности вырываться.       — Лежи, лежи. Это неприятно, я знаю.       — Больно… — ее слова были почти беззвучными, Ася все ещё не могла до конца прийти в себя.       — Расслабься, не стоит сопротивляться. Вскоре кровь остановилось. Федор убрал ткань, все ещё придерживая девушку. Он достал из аптечки бинты, перекись и ватные диски.       — Прости, иначе никак, — мягко обратился он к Асе. — Потерпи немного.       Девушка попыталась дернуться, когда Федор прикоснулся к ране смоченным в антисептике ватным диском. Но ей не удалось этого сделать: хватка Достоевского оказалась слишком крепкой.       — Тише, не двигайся: будет не так больно, — продолжил он обрабатывать рану.       — Хватит, пожалуйста, — из глаз полились слезы.       — Тшшш, я аккуратно — действительно, все его движения были почти невесомыми. Но терпеть все это уже просто не было сил. Федор видел, как Ася мучается. Обняв ее чуть ниже порезов, он накрыл ее руку своей. Перебинтовав спину, Достоевский осторожно положил Асю на бок, стараясь не причинять лишней боли. Дальше следовало бы заняться руками.       В очередной раз взяв ватный диск, он уловил на себе слегка рассредоточенный взгляд девушки. В глазах все ещё плыло, но на лице ясно читался страх.       — Федь?       — Да, я. Отвернись и прикрой глаза, нужно обработать раны.       Она выполнила просьбу. Как только Федор прикоснулся к ране, Ася зашипела и постаралась уйти ближе к стене и подальше от орудия пыток.       — Так не пойдет.       Он притянул девушку ближе. Развернув ее правым боком к себе так, чтобы она не видела всех манипуляций, но при этом левую руку можно было обработать.       — Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого.       Антисептик причинял ужасную боль. Девушка уткнулась лицом в плечо парня. Чужая рука начала гладить плечо и спину.       — Все хорошо, — пытался успокоить девушку Фёдор.       От прикосновений пропало это невыносимое чувство отчаяния, ненужности и одиночества. Такой приятный знакомый запах. Стало и вправду легче. Развернув ее другой стороной, Федор так же обработал и перебинтовал вторую руку.       Достоевский осторожно положил девушку на кровать и накрыл пледом. А сам прибрался в комнате. Вскоре он вернулся и присел на кровать рядом с Асей.       — Как ты себя чувствуешь? — вопрос задали словно сквозь туман.       — Плохо… больно, — одними губами ответила она, на что эспер взял ее за руку       — Потерпи, это пройдет. Ты знаешь, кто были эти люди?       Она отрицательно покачала головой. Перед глазами все плыло.       — Подозреваю, что они очень не любят мафию. Тебя не пытались убить, хотели просто причинить боль.       — Что с ними?       — Мертвы.       Мертвы…       По коже пробежалась мурашки. Несмотря на то что Ася состояла в портовой мафии, она никогда не убивала и предпочитала решать проблемы мирными способами. Ее ценили именно за дипломатичность и умение находить общий язык с людьми.       — Тебе нужно отдохнуть. Я буду рядом, — кивнул он на письменный стол в другом конце комнаты. — ты устала, постарайся заснуть.       Расположившись за своим столом, Достоевский занялся документами.       Уснуть никак не получалось. Раны болели, кости ломило. Некоторое время она старалась лежать спокойно, но спустя пару часов она не выдержала.       — Мммм…       Федор сразу же поднялся со стула и подошел к Асе.       — Больно сильно? — склонился он над ней.       Девушка лежала, уткнувшись лицом в подушку.       — Прости…       — Не извиняйся. Ты в этом не виновата. —       Достоевский присел на край кровати и начал мягко поглаживать девушка по волосам и спине, выражение его лица, как всегда, оставалось крайне спокойным, но действия говорили об обратном. — К сожалению, обезболить ничем нельзя. Настолько плохо быть не должно. Думаю, тебя накачали химией. От анальгетиков может стать хуже.       Девушка только сильнее сжимала в кулаках ткань.       — Посмотри на меня, — никакой реакции. — Ася, — голос стал строже. Он сам развернул ее лицо к себе. Глаза были красными от слез, — почему ты молчала?       — Не хотела тебя беспокоить…       Очередная вспышка боли. Она тихо вскрикнула и отвернула голову.       — Тшшш… расслабься, — мягко успокоил он ее, — я посижу с тобой.       — Спасибо       — Оставь губы в покое, ты так их до крови раскусаешь. Если очень тяжело, можешь сжимать мою руку или кричать.       — А тебе не будет больно?       — Ахах, не смеши меня, — Федора действительно позабавил вопрос, смех был хриплым, едва ли похожим на смех, но искренним, — не будет, не переживай.       Ночь оказалась очень тяжёлой, причем для обоих. Федор реагировал на каждое движение девушки, каждый раз мягко успокаивая ее. От предложения держать мужчину за руку Ася не отказалась и была благодарна за возможность не чувствовать себя одинокой.       Большую часть времени он рассказывал историй. Тихий монотонный голос успокаивал. Только под утро девушке кое-как удалось заснуть, и то только благодаря усталости. Ей казалось, она проваливается в бездну. Холодно. Страшно. Тяжелое тело и никакой возможности сопротивляться поглощающей ее тьме. Безысходность. Чувство, пожирающее изнутри. И боль. Это конец? Смерть? Ее опять накрыло волной боли. Невыносимой, нестерпимой. Голос? Очень спокойный, но будто где-то не здесь, далеко. Свет? С трудом открыв глаза, Ася увидела лицо Федора, нависшего над ней. На секунду ей даже показалось, что она увидела в его глазах беспокойство. Кто бы мог подумать? Федор всегда отличался своим безразличием и некой отстранённостью, а тут… Слова Достоевского выдернули из мыслей.       — Тише, это лишь кошмар. Как самочувствие?       Слабость, усталость, боль… Они никуда не делись со вчерашнего вечера. Когда же это закончится?       — Спасибо, мне уже лучше       — Не ври, — Федор словил на себе недоуменный взгляд — тебе больно, и ты обессилена.       Как? Как он это делает? Откуда он узнал? В голове у девушки было полно вопросов.       — Такие раны не перестают болеть за одну ночь. И спала ты очень неспокойно. Часто просыпалась, кричала. Тебе явно вкололи препарат, который вызывает сильную боль и, возможно, галлюцинации, — пояснил Федор, на что девушка лишь опустила глаза.       — Уже утро? — вяло спросила девушка       — Да, около 8 часов.       — Мне нужно на работу, — поморщившись, попыталась встать Ася.       Фёдор мягко надавил ей на плечо, заставляя лечь обратно.       — Лежи. Я предупрежу Мори, что ты пока побудешь здесь.       — Спасибо, но может…       — Нет, — прервал ее Достоевский.       — Ты сам то как? Хотя бы спал?       — Я в порядке, — спокойным тоном ответил       Достоевский и направился к дверям.       — Хотя я знаю тебя совсем недолго, но иногда мне кажется, что ты действительно никогда не устаешь, — заприметила Ася, на что Федор лишь ухмыльнулся       Асю все ещё терзали сомнения, что ей стоило пойти на работу или хотя бы лично предупредить босса. Она не могла понять почему Федор помогает ей. Достоевский вернулся достаточно быстро, держа в руке чашку. Он приблизился к кровати:       — Держи, — протянут он чашку кофе Асе.       — Спасибо тебе. За все, — обняв Федора, она уткнулась в его грудь. Чашка с тихим звоном опустилась на тумбочку. Ася ощутила на спине руку Федора, бережно прижимающего ее к себе.