Часть 1

      Как вечерний сумрак опустился на окрестности дачного дома Антоновых, так и посиделки на свежем воздухе в компании шашлыков и вина превратились в распевание песен под гитару. Так же неожиданно. И так же закономерно.       Романс от Рогозиной задевал самые дальние струны души, и когда загремели дружные овации, звучавшие словно не в беседке, а самом настоящем концертном зале с потрясающей акустикой, — это произошло скорее на инстинктах. Оперативники и эксперты ещё какое-то время «переваривали» произведение, волнующим голосом полковника наделённое ещё большим шармом.       Первой из забытья выпорхнула Оксана. Она поднялась на ноги, с плеч позволив соскользнуть пледу, Холодовым принесённому из дома и вполне хватавшему на двоих, окинула быстрым взглядом собравшихся, и решительно озвучила предложение:       — А давайте, — старлей подхватила со стола свой бокал, — за хорошие песни!       Супруг именинницы припомнил, как лет дцать тому назад на одной из посиделок подобный тост продолжился дракой сторонников и противников «Сектора газа», и что мирились в итоге почему-то под слова песни о Ленине, который такой молодой. Данилов тем временем несильно подтолкнул подругу в плечо и, когда Рита взметнула на него вопросительный взгляд, кивнул в сторону начальницы, всё ещё сжимающей ладонь на грифе гитары.       — Галина Николаевна, можно? — спросила Маргарита, кивнув в сторону инструмента, и гитара охотно перекочевала ей в руки.       Струны послушно озвучили парочку пробных аккордов. Рита поудобнее разместилась на скамейке, более не задевая Данилова грифом, но вновь продолжая сидеть так, словно по другую сторону от неё была стена, не позволяющая сдвинуться ещё хотя бы немного.       Пальцы ловко забегали по струнам, создавая полное впечатление, что к этому дачному выступлению капитан готовилась заранее. Подобрала композицию и уж точно парочку раз побренчала дома на гитаре. Как бы в подтверждение этой шальной версии, первым узнал мелодию именно Степан и максимально развязно затянул:       — Гоп-стоп, мы подошли из-за угла.       Гоп-стоп, ты много на себя взяла.       И, быстро переглянувшись, кажется, даже не замечая всех собравшихся вокруг, их недоумённых взглядов и пропажи из беседки сначала Майского, а после и Рогозиной, капитаны задорно продолжили уже дуэтом:       — Теперь расплачиваться поздно,       Посмотри на звёзды,       Посмотри на это небо       Взглядом, бля, тверёзым,       Посмотри на это море —       Видишь это всё в последний раз.       Власова негромко объявила, что далее проигрыш, и Данилов, кивнув, успел осушить стакан яблочного сока, плескавшиеся на дне бокала пару глотков вина решив приберечь на потом. А то кто их знает, этих хозяев дома — уйдут вновь за бутылочкой красного или белого да пропадут на пару десятков минут, оставляя гостей в одиночестве. Не то, чтобы они не находили, чем себя занять…       — Гоп-стоп, ты отказала в ласке мне, — с наигранным возмущением в голосе продолжил Стёпа, бросив на «соседку по парте» столь говорящий взгляд, словно пел про себя, а не некого лирического персонажа. Вместо него Данилов и получил — коленкой по ноге. — Гоп-стоп, ты так любила звон монет…       Конец куплета охотно затягивали уже и Холодов на пару с Амелиной, то и дело бросая друг на друга взгляды, смущённо улыбаясь и явно припоминая недавний разговор в лаборатории — о том, что блатной музыкальный репертуар им чужд, и Валин Степан, не обращая никакого внимания на удивлённо-вопросительный взгляд супруги.       — Мир блатной совсем забыла,       И «перо» за это получай!       К последним аккордам слова, как оказалось, знали уже не все, но воодушевлённому — и щедро винцом сдобренному — Андрею всё же удалось скрыть это «кто в лес, кто по дрова». Капитан рукой рассёк воздух и заявил буквально на всю округу:       — Кончай её, Сэмен! — и бокал белого сухого в секунду оказался осушен.       — Немного слова изменить — и звучит как тост за детей, — философски заметил хозяин дома, усмехнувшись, от виновницы торжества незамедлительно получил локотком в бок, но всё же поднялся на ноги, предлагая гостям выпить.       Откуда-то из-под стола оказалась добыта ещё непочатая бутылочка красного сладкого, тут же разлитого в опустевшие бокалы собравшихся, с мангала на стол перекочевала последняя партия жареного мяска, и распевы на пару минут прекратились. Словно кто-то отыскал кнопку на магнитофоне и не то намеренно, не то случайно его отключил.       После ещё одного поднятого бокала гитара ещё разок сменила место своей дислокации, оказавшись теперь уже в руках у Данилова. Они с Ритой перекинулись парой слышных только им двоим фраз, о чём-то посмеялись, и уже через миг новая композиция была готова поражать гостей этого уютного загородного торжества.       Словно отмотавшая не один срок Власова затянула после кивка перебирающего струны капитана:       — Чё ты гонишь, мусор, шнягу не по делу?       Чё ты паришь мне про нары и конвой?       Чё мазуришь ты на понт, я не товарка,       И пугаешь, падла, бабу Колымой?       Не дожидаясь припева, в пляс уже успела пуститься Оксанка, выбравшись из пледа, объятий Холодова и наконец в один миг ставшей тесной беседки. Замощённый плиткой пятачок успешно заменял танцпол, и эксперт уж точно чувствовала себя в подходящей тарелке.       — Андрю-ю-ш, — раздалось всего через миг, и Холодов оказался вытянут на природу.       По участку дружным дуэтом разносился от слова вовсе не соответствующий МВДшному уставу и ожиданиям сотрудников ФЭС текст:       — Хоп, мусорок, не шей мне срок,       Машина «Зингера» иголочку сломала.       Всех понятых, полублатных,       Да и тебя, бля, мусор, я в гробу видала.       В перерыве между куплетами Власова успевала сделать пару глотков по новой разлитого вина и закидывать в рот по дольке сочного помидора. Вот только почему-то не себе, а обеспечивающему музыкальное сопровождение Стёпе. Тот что-то ворчал про то, чтобы она закусывала, и то и дело стремился прикусить её пальцы вместе с заботливо подаваемыми овощами.       — Да и тебя, бля, мусор, я в гробу видала, — в очередной раз разнеслось по беседке и ближайшим окрестностям, и вместо отыгрывания последних аккордов Данилов утянул подругу в поцелуй.       Воспользовавшись воцарившимся затишьем, откуда-то с противоположной ото входа стороны донеслось голосом Сергея:       — Слушайте, заберите уже кто-нибудь гитару у этих массовиков-затейников, — заглянув в одно из «окошек», майор для верности кивнул в сторону капитанов. — Они ж на всю округу блатняк горланят. А тут, между прочим, и другие люди есть. И дети.       — Майский, вот когда ты стал таким занудой? — прижимаясь к плечу Данилова, недовольно сморщившись, спросила Маргарита. Майор как раз удачно разместился буквально напротив.       Майский открыл было рот, не собираясь пропускать эти слова мимо ушей, но в разговор — совершенно без очереди и зазрений совести — поспешил ворваться Андрей, успевший параллельно по кусочку курочки положить себе и Амелиной:       — Да как только дитём обзавёлся, так сразу и стал. Наверное, правильно, что я развёлся и детей перед этим заделать не успел. Хотя, на немного занудства я согласен, — толкнув соседку в бок, капитан окинул её много о чём говорящим взглядом.       — Ты и без того зануда, — фыркнула она в ответ, отвела в сторону блестящие глазки и в очередной раз не вспомнила про диету, что была ещё в начале празднования.       — Да я серьёзно, — отмахнулся Сергей, не став комментировать все озвученные слова. — Чего у вас за репертуар? Столько песен хороших, а вас всё хулигански-воровское тянет. Исполнили бы… «Группу крови», к примеру!       — В пятый раз? — скривившись, бросил в ответ Степан. — Серёг, уже б и Цою надоело. Слушай, раз ты недовольный такой, может, сам чего сыграешь да споёшь?       Стёпа поднялся на ноги и над столом поспешил протянуть Майскому гитару. Тот помялся сначала, что-то проговорил себе под нос — не то про то, что он не в голосе, не то, что медведь ему не только на ухо наступил — но руку всё же протянул.       — Не надо! — быстрее среагировала Власова, и гитара вновь оказалась у неё в руках.       — Рит, — только и проговорил Данилов, оборачиваясь.       — Да ты чего, Майского не знаешь? Он же сейчас заведёт пластинку своего извечного армейского афгано-чеченского альбома. И сиди потом всем со слезами на глазах. У нас день рождения Вали или чьи-то поминки?       Собравшиеся согласно закивали, а Майский, махнув рукой, собирался уже удалиться прочь — может, пригласить прогуляться по дачным улочкам отлучившуюся за курткой Галю, или едва слышно зайти к детям, чтобы убедиться, что Аринка спит, или усесться где-нибудь под яблоней и проветрить мысли.       — Ладно, чтобы не оскорблять чувств… — Данилов задумался, окидывая товарища взглядом, — особо чувствительных, давай сменим репертуарчик.       Он опустился обратно на скамейку, оплёл рукой плечи Власовой и буквально у неё над ухом, вновь не позволяя никому подслушать свою идею, о чём-то заговорил. Рита кивала в ответ, не выпуская из рук гитару, улыбалась уголками губ, а к концу всё же чуть отстранилась и заглянула Степану в глаза:       — Только я аккордов не помню.       — Давай, — и гитара в который раз перекочевала из рук в руки.       — Городу над вольной Невой посвящается, — окинув товарищей взглядом, объявила Рита, перевела взгляд на своего капитана и кивнула, мол, а теперь можно начинать.       — Оп! Опа!       Когда переехал не помню,       Наверное, был я бухой.       Через миг одна из немногих Шнуровских песен, написанных не русским матерным, продолжилась уже дуэтом и куда более громко:       — Мой адрес не дом и не улица,       Мой адрес сегодня такой.       И то ли алкоголь так действовал на приглашённых на деньрожденьевское торжество, то ли свежий воздух, то ли азарт капитанов заражал поголовно, то ли осколки творчества «интеллигента» из северной столицы хочешь-не хочешь оказывались где-то на подкорке, то ли всё это вместе взятое… но припев уже горланили практически все.       — ВВВ! Ленинград!       СПБ точка ру!       Не сдержавшись, подпевал — если, конечно, это действо можно так назвать — уже и товарищ майор Майский.       — ВВВ! Ленинград!       СПБ точка ру!       Ночь уже во всю господствовала на участке, не спасая окружённую фонариками беседку от недостатка света, и Валентина, жалея, что не прихватила из прихожей веник, на правах хозяйки дома и торжества, разгоняла по спальным местам последних задержавшихся на улице.       — Да что вы как дети?! Я ведь не расселяю вас по разным комнатам.       — Валюш, ну, мы звёзды только посмотрим чуть-чуть, — не выпуская ладошку Риты из своей руки, отзывался Данилов, — и сразу спать. Ты иди, не переживай.       — Не насмотрелись ещё? А ну живо в дом!