Часть 1

Я — Лололошка. Мироходец. Думаете, легко быть мироходцем? Думаете, это хорошо, жить дольше, чем положено, и уметь перемещаться из мира в мир? Серьёзно? Наверняка это лишь потому, что вы ещё совсем дети, непонимающие своей природы. Хотя, не мне и судить, однако, рассказать я должен. Я мироходец, что постоянно выходит за рамки существующего, ломает эти рамки, подстраивает их под себя... Невозможный мироходец... Это я, сама моя суть, по сути. О, я помню, хоть и размыто, но помню, как это прозвище закрепилось за мною, а почему? Потому, что я не боялся идти против правил, не боялся вырваться за рамки "дозволенного". Старался, по-крайней мере, не бояться ничего, быть смелым, играть в так скажем, "героя". Я мироходец, что пережил больше, чем можно вообще представить, вообразить. Я пережил многое, да. От апокалипсисов, революций, начал чего-то великого, до самого конца, до затишья перед бурей, до развязок многих, отнюдь не безобидных историй, в коих сам непосредственное участие принимал... Жалел, убивал, любил, много чего я перепробовал в жизни этой. Даже, на миг, покажется странным, зачем жить-то? Мироходец, что сделал многое, очень многое. Мироходец, которого помнят, любят, ждут. Возможно, ответ поверхностен, а, может быть, он залегает на самом дне моего сознания. Этого я никогда не узнаю, как бы сильно этого не хотел... Однако, так или иначе, у меня есть друзья. Друзья, что поддержат, друзья, что всегда рядом, вообще те, кто дорог мне. И, поверьте мне, друзья — это самое дорогое, что может быть, что может с вами случится. По-крайней мере, это намного, намного, и ещё раз намного лучше бесконечного одиночества. И да, мы подбираемся к сути. Я мироходец, который боится... Одиночества. Да, и это не шутки. Это далеко не шутки... Представьте, или, по-крайней мере, попробуйте представить ваш родной мир. Со всем тем, что в нём есть, со всеми людьми, звуками, запахами, цветами. Со всем-всем-всем. Представили? А теперь, резко, по щелчку пальцев, уберите всё живое. Всех людей, животных... И представьте во всей этой тишине себя. Держу пари, вы сами себе будете казаться маленькими, беспомощными, и бесконечно одинокими, перед громадой мира, в котором лишь вы, совершенно одни. Жутко? А теперь, добавьте к этому невидимую угрозу, что разъедает вашу плоть, внедряясь всё глубже и глубже, всё дальше и дальше... Угроза, что никак не соответствует понятию "жить", "жизнь" и всё с этим связанное. Понимаю, понимаю, сложно, но, всё-таки нужно напрячь извилины, если хотите понять меня, Невозможного мироходца. Готово? А теперь, скажите мне, чтобы вы делали в такой ситуации? Ситуации, где никто, абсолютно никто не сможет вам помочь, подсказать... После такого ужаса, разумеется, если вы его пережили, эта давящая тишина, это одиночество будут снится вам лишь в самых страшных ночных кошмарах. Как думаете, какого было бы вам, если поверх всего этого навалились куски воспоминаний, оторванные от всего полотна, что уже растрёпанное в край, всё в заплатах, а эти куски и ошмётки лишь наслаиваются на то, что есть сейчас..? Если поверх и этого тяжкого груза навалится тяжкое бремя? А если ещё вдобавок прибавить многочисленные смерти тех, кто дорог? Прибавить ещё то ужаснейшее, бесконечное чувство вины, в которое провалиться можно легко, погрузившись во всю эту кашу с головой... А на самом донышке, еле заметным пятнышком маячит тот самый заветный горизонт безумия. Горизонт, до которого не добраться. Горизонт, который как бы есть, и которого как бы нету... Ну как? Живые? Удивительно! Каким-таким боком-то, а? Что ж, ребятки, после всего того, что мы провернули, ответьте-ка мне на вопрос: Думаете, мне легко? *** Полукружком, у небольшого озера сидели ребята, совсем ещё подростки, и молча, с каким-тт внутренним ужасом слушали Лололошку, друга их учительницы Окетры. Это были молодые мироходцы, совсем ещё дети, которым даже за сто лет не перевалило. Так уж вышло, что Окетра попросила Лололошку посидеть с ними, пока сама мироходка отлучилась по важным делам. Не пропадать же уроку, как видите. И теперь, молодые мироходцы из Мисра, пытались немного осознать то, что сейчас услышали. Назвать это своеобразным "откровением" уставшего от своей жизни путешественника? Можно, ведь, по сути, так оно и есть. Лололошка же, со своим неизменным голубым шарфом в чёрную клетку, бросил последний камешек в воду, поправил очки, и пошёл к домику, что располагался неподалёку, оставляя ребят наедине со своими мрачными мыслями. Интересно, что же пережил этот Невозможный мироходец на самом деле?