Роботам не снятся сны

Она сидела одна. Совсем одна. Посреди пустоши. Да какая там пустошь... То, что ее окружало, больше напоминало пустыню, бесконечную и непроглядную. От ее болезненной белезны замыкало провода, перебивало мерный стук шестерней. Джей смотрела под себя, не поднимая глаз, но все равно видела то, чего бы не хотела видеть. Всё закончилось здесь, не начавшись. Она просто... Не понимает. Вокруг темно, так мучительно темно, но вместе с тем так невыносимо ярко. Кто б уничтожил весь этот чертов снег на этой дрянной планете... Жёлтые брызги взрывов и звук удара комет не приносил таких мучений, как эта режущая тишина. Даже привычных звуков вьюги не было. Не было вообще никаких звуков. Кажется, при желании быстрее было бы услышать звуки работы собственного ядра. Она одна. Снова одна. Как всегда, она одна. В её имени одна буква, в ее судьбе—одна тропа. Одиночество. Высокомерное одиночество. Джей с трудом подняла глаза, какой-то здравой частью себя осознавая, что нужно хотя бы осмотреться, понять, где она вообще находится. Лидерская привычка, пустой и холодный рассудок, вот только все это сейчас смешалось со стеклянной крошкой мертвого снега, в каждом осколке которого отражался один дрон. Демонтажница будто заставляла себя следовать написанному самой собой шаблону своего же поведения. Не выражая эмоций на дисплее, помимо обыкновенного напряжения, она просканировала каждый камешек рядом с собой в радиусе ста метров. Вокруг не было вообще ничего, битва с Син камня на камне не оставила в округе. Деревья были вырваны с корнем и взорваны в щепки, камни какие улетели в открытый космос, а какие рассыпались пылью. Ничего. Абсолютно ничего. Даже снег не падает. А ведь это всего какие-то жалкие сто метров, но на большее не хватало, у Джей не было сил даже просто встать. Если бы это было возможно, то ноги ее уже бы онемели, кололи бы сквозь верхние слои металла, что потеряли свою чувствительность от мертвого холода, пробивали бы насквозь, подобием града ледяных пуль. Но это невозможно. У роботов не болят ноги. Что только что вообще произошло? Что происходило все это время? Джей, мудрая, отличный лидер, с тремя козырями в рукавах, сейчас в буквальном смысле стояла на коленях перед суровой правдой жизни. Тишина убивала ее изнутри, выгрызала с хрустом. Демонтажница буквально слышала, как скрипит на морозе металл её холодного тела. Все вокруг стремительно остывало после пожара битвы планетарного масштаба, и она—не исключение. Верить не во что не хотелось, думать ни о чем не хотелось. Джей сгребла в кулак ненавистный снег, лишь бы убить эту ужасающую тишину. Тусклого мерцания дисплея не хватало даже на то, чтобы хоть на каплю внести цвета в белизну вокруг. Хруст едва ли нарушил всю эту тишину и только заставил демонтажницу наклониться ещё ниже. Конечно, для того, чтобы заставить этот чертов снег перенять жёлтый цвет своих глаз. Не потому что сил не было видеть пустую округу. Не потому что было страшно и больно. Роботы не чувствуют боли. Вся эта тишина так изматывала, как никогда не изматывала самая тяжёлая работа. Эта тишина звенела и гудела, шуршала и гремела. Не так, как мог бы шуметь любой другой звук. Джей все, что угодно отдала бы сейчас ради привычного шума рабочей деятельности, но только беззвучно хватала ртом воздух, сама того не замечая, хоть в этом и не было нужды. Эта тишина... Последний раз Джей столкнулась с ней тогда, в особняке Эллиотов. Она тогда замерла, не желая осознавать то, что только что произошло. Ужас охватил ее металлические конечности, заставив заколотиться самым неподдельным тремором. В голове стреляло и лупило, обычно это ощущается разумными роботами, как «головная боль», но это было нечто совершенно другое. Ошметки платья горничной были не похожи на свой прежний приличный вид, с них капала отвратительная мешанина из грязи, крови и машинного масла. Если бы Джей могла, то ее бы в то же мгновение вырвало бы собственным ядром, ибо иначе чувство внутри нее было не описать. Быстрая проверка системы показала, что все хорошо, что она не сломана, но дрон просто не понимала, что только что могло случиться. Всё обрубилось слишком резко. В один момент она ставит на кон свою жизнь, заслоняя собой свою госпожу, а в другой уже трясется всем телом. Джей медленно подняла руки и с немым криков вздрогнула и попыталась рывком податься назад, но споткнулась и упала в лужу из чего-то мерзкого, черного и вязкого. Думать о том, из чего состоит эта лужа, не хотелось, но к своему несчастью Джей обернулась, чтобы увидеть, обо что же она споткнулась. Увидела и... Теперь уже забилась в самой настоящей панике. Тело, обглоданное местами, в порванном платье. Тело, силуэт тела, все такое же плохо различимое—агрх, почему рабочим не дадут возможность различать людей! Из тела торчат острия ребер, клоки плоти раскиданы рядом, а увенчивает это все, словно подарок на день рождения, большой черный бант. Тогда в голове впервые появился голос монстра, просящем о сотрудничестве. И тогда хотелось кричать: «Почему?! Как?! Зачем?!». А сейчас кричать не хотелось. Хотелось только спать. Но это все было неправдой. Роботы не могут уставать. Джей свернулась на ледяных осколках, как брошенная подвальная кошка. Одинокая, ободранная и забитая. Кажется, будто она спала. Кажется, ей даже что-то снилось... Или не «что-то». Или «кто-то». Кто-то, чьих очертаний Джей никогда не видела, и готова была разорвать себя за это. Кто-то, кого она отличала от всех других, не глядя на ее силуэт. Просто потому что на уровне какого-то искусственного чувства именно от этого силуэта веяло безопасностью и защитой. Этому силуэту хотелось служить, хотелось склонить перед ним голову, подать лапу и грызть любые цепи ради освобождения. Джей никогда не любила людей. Они были жестоки. Для них дроны никогда не были чем-то равным. Сначала создали, подобными себе, с чувствами и эмоциями, с желаниями и мечтами, видимо, чтобы было слаще потом поработить. Джей не боялась тяжёлой работы, но она всегда хотела справедливости. И только этот силуэт, кажется, был с ней согласен. Это было так мучительно давно, что, кажется, могло только сниться. Но это не так. Этого не могло быть. Роботам не снятся сны. Джей крутила зафиксированное воспоминание самостоятельно, уверяя себя в том, что это—ее сон. Хотя чудесно знала правду. Договор с Син изначально состоял в том, что Джей оставит все воспоминания при себе, взамен отдавая себя службе. Конечно, не только ради воспоминаний Джей пошла за этой больной дурой. Осознавать, что именно сотворила ты... Хотелось просто сдохнуть раз и навсегда. Но Джей не могла. Система просто не позволяла ей, не давала такой возможности. Глазами Джей Син рулила, как ей нужно было, а Джей страдала, отрабатывая долг. Ненавидела своего босса, но послушно, как собачка, делала все. Она посмела стать Тессой, эта уродина посмела стать той, кому Джей не в силах отказать!... По дисплею демонтажницы беспомощно бежали огоньки слезинок. Они не могли сорваться с ее лица, а потому мертвая тишина не прекращалась. Джей обессиленно тыкала пальцем в снег, нагоняя на себя мысли, что это ее слезы падают и пробивают лунки в хрустящем снегу. Наверное, будь это реальные слезы, они бы разбудили Джей. Вернули бы к реальности, в которой она—хладнокровный лидер, который давно не помнит, что такое искренние эмоции, которая смотрит на всех свысока и привыкла полагаться только на себя, ведь настолько достойных рядом нет. Но это не ее слезы. Потому что робот не может плакать. Достойных рядом нет... Но могла бы быть, наверное. Но в ее масле руки Джей испачканы по локоть. Может быть, у Джей был выбор? Хотя нет. Это бред. Выбора у Джей не было никогда. С последним, кто хотя бы на толику видел откровение Джей, она сражалась по разные стороны баррикад, и, кажется, где-то в глубине ее ядра проскочила старая симпатия. Ви, маньячка и сумасшедшая, но ее единственный вариант. Да, единственный, потому что третьего демонтажника в ряд своих ставить не получалось, он изначально был каким-то... Не таким. А с Ви было просто. Игривый флирт за работой разбавлял тяжёлую обстановку, разрушал головную боль. Демонтажницы не были так душевно близки, но Джей питала к Ви определенную симпатию, к тому же в ее руках было воспоминание о том, из кого же выросла ее подружка, и такой моральный рост не мог ускользнуть от взгляда. А потом появилась эта фиолетовая бестия, и все пошло через пень. Сначала ее убили, а когда она вернулась, то и вовсе обнаружила Ви куда более уравновешенной, да ещё и со старым пакетом воспоминаний. Теперь ее глаза не играли с Джей. Они с теплом провожали другого им подобного и с волнением следили за неосторожными движениями бесячей полторашки. Да, Джей первая предала Ви, как и Эна, но был ли у нее выбор? Может, и был. Иронично при мыслях о выборе вспоминать Ви, ведь у нее выбор тоже был... И в отличие от Джей, несмотря на невзаимность, она счастлива в своей позиции друга. А Джей... Валяется одна на снегу. Несчастная и побитая. Просрала свой последний шанс ещё в самом начале. А все почему? Потому что вовремя не отпустила. Потому что слишком сильно любила. А может ли это быть возможным? Разве могут роботы любить? Тэсса никогда не видела в Джей личность, подобную человеку. Это была разумная зверушка, интерактивный домашний питомец, который точно понимал решительно всё. Тэсса любила Джей, как можно любить собаку или кошку, как можно любить питомца, ставшего членом семьи. Но никогда не любила ее так, как любила ее Джей. Джей считала, что для тринадцатилетней человеческой девочки это нормально, что она обязательно все поймёт, что примет Джей такой, что тоже полюбит в ответ и наконец-то увидит, какой теплый внутренний мир есть у холодного робота. Джей любила ее. Преданной собачьей любовью. Может, Джей действительно была ее питомцем? Может, это чувствует пёс, привязанный к своему хозяину безо всякой цепи? В прочем, был ли смысл думать сейчас об этом. —Тэсса мертва, -на удивление вслух простонала в осколки льда Джей. Истина, которую она никогда не отрицала, всегда знала. Сейчас она так ударила, будто бы Джей слышала ее впервые. Да. У нее был другой шанс. Нелепый и обречённый на провал, вероятно, но был. Она бы дала шанс симпатии к Ви, стала бы близка с ней. Твою налево, да даже сейчас, посреди битвы, она была готова в любую секунду принять Ви! Протягивая руку к ней демонтажница всей душой надеялась не только на помощь, она просто дышать стала бы ровнее. Кто знает, может, они были бы счастливы... Но вряд ли. Ви выбрала свой путь сама. Но даже так... Может, можно было бы уйти вслед за ней? Добиться ее расположения, хотя бы дружбы вновь. Да, возможно сейчас Джей бы утопала в ненавистной жизни, где пришлось бы мириться с работягами, но при всем при этом она не лежала бы тут, одна, фиг пойми где, и... Не истекала бы маслом? Точно. Нанитовая кислота Ви разъедала рану в самом центре груди, почти в ядре, почти в «сердце». Как же это было иронично... Джей принципиально не залечивала рану. Только скользнула по ней пальцами, проверяя масштаб проблемы. И то скорее из старой холодной лидерской привычки. Комочек-Джей свернулся ещё туже, будто специально выдавливая из себя все больше. Воспоминания, куча воспоминаний. Они крутятся в голове у Джей. Их не стерла Син, контракт не позволил, и что с этого теперь? Хотя отчасти получалось так, как она и хотела. Она, Джей, в конце умирает с этими воспоминаниями. Только теперь их больше. И они мучительнее. Это сны, они заволакивают отключающуюся голову демонтажницы. Как одеяло. Большое и мягкое одеяло. Однажды Тэсса кутала своих питомцев в такие, играла с ними в дочки-матери. Кутала, чтобы ее «детки» не замёрзли. Джей лежала тогда под боком у Ви и действительно грелась. Это было так... Тепло. Кажется, не только физически. Это чувство обнимает. Кажется, Джей даже тоскливо улыбается. Ей, кажется, стало теплее. Этот сон ей нравится больше. Она засыпает, думая, что все это на самом деле страшный сон, что сейчас она очнётся где-то там, в особняке Эллиотов. Там ей скажут, что никакой Син никогда не было. Возможно, будет странная фиолетовая рабочая, но ей будет плевать. Да Джей даже Эна полюбит, в конце концов! И всё будет хорошо. Как и должно быть. Тэсса укутает их всех в пестрые одеяла по самый нос, каждого поцелует в лоб и уйдет, пожелав сладких снов. —Сладких снов, -мурлыкает себе под нос Джей. Она уходит в спящий режим. Навсегда. Вот только ничего из этого не сон. Ведь роботам не снятся сны.