«Как и просил»

      Это был один из немногих их вечеров. Наконец-то оба совершеннолетние, ночью, в открытом парке. Не то, чтобы несовершеннолетие Лололошки его сильно смущало, он и в четырнадцать умудрялся находиться вне дома посреди ночи. А вот Эграсселю такое не нравилось, он не горел желанием потом слушать от полиции вопросы по поводу их с другом возраста, а то, чего, комендантский час как бы. Детишки в такое время спать должны. Зато в этот раз они оба могли быть спокойны. Пустые тропинки, ещё горящие фонари и первый за достаточно долгое время откровенный разговор.       Никто из них не страдал от ужасной неуверенности, но оба они жаждали одобрения, определённости, точного понимания, что всё пойдёт так, как должно. И в своих беседах они удовлетворяли эту потребность друг у друга. Прекрасно удовлетворяли, обнимая и приводя, если не тысячу и один аргумент в пользу того, что всё будет хорошо, то одно высказывание: я тебе отвечаю, клянусь, обещаю…       — Знаешь… Я бы очень хотел, чтобы жизнь дала мне знак, что я всё делаю верно… — Эграссель обнял себя за плечи, скашивая глаза немного вниз, в сторону друга. Он только перешёл на второй курс, ему действительно нравилась его специальность, ему нравилось учиться, но отстать от себя у него никак не выходило. Осенняя депрессия, хандра и меланхолия.       — Ну Эграсса… — Ло нахмурился, стягивая с себя олимпийку и накидывая её на чужие плечи, потому что трактовал объятия не иначе, как замерзание друга. Осень в их краях довольно тёплая, но и продуть может. — Я буду тебе знаком! Серьёзно, ты ведь любишь всё это дело, почему вдруг ты должен «делать не верно»? — парень сделал небольшой рывок вперёд и оказался перед собеседником, повернувшись к нему лицом. — Расслабься, всё будет хорошо, я тебя уверяю. — он положил одну из рук себе на грудь, мол, концентрируйся только на том, что я говорю, это единственная правда.       Об этом же разговоре Лололошка вспомнил весной, просто изнывая от нехватки внимания. Он видится, контактирует с Эграсселем слишком редко. Конечно, он не единственный его друг, но лучший! А они даже списываться стали реже, потому что кое-кого просто-напросто сожрала учёба всякими курсовыми-некурсовыми. Такое переносить очень тяжело, когда уже выработалась привычка. К тому же, после дня беготни по городу с тяжёлой сумкой то посылок, то продуктов или еды, общение с лучшим другом было необходимо, чтобы с катушек не полететь. Парень прекрасно понимал, насколько большое значение для Эграссы имеет учёба, но ещё он понимал, что этот блондинистый гений наверняка совсем себя загонял. И с этим срочно было что-то делать, пока милый и жизнерадостный не превратился в разварившуюся кашу. Возможно… Возможно вмешиваться в это ему не стоит, но Ло слишком и слишком далёк от студенческих заморочек, как неудавшийся студент, и его главной целью выступает сохранение физического и психического здоровья друга детства.       Но… Делать-то что? Идя домой со смены в свой неблагополучненький райончик, парень, оглядывая неухоженные улицы, искал вдохновение на идею, которая не представляет собой классическое завалиться в гости. Нужно что-то интереснее, чтобы этот визит запомнился. Можно с каким-то подарком прийти, но каким? Да и студент скорее будет больше возмущён, нежели обрадован, зная о чужом не самом лучшем финансовом положении. Слишком сложно. У него много идей в дизайне и художественной деятельности, а не в дарении подарков.       Внезапно нога на что-то натолкнулась в темноте, мало того, что пугая, так ещё и едва не провоцируя падение. С губ слетело ругательство. Плюсы района: никто за такое не осудит. Подсветив землю фонариком на телефоне, Лололошка улыбнулся. Что ж, он знает, что подарить. И пусть Ричард не завидует, когда он притащит эту прелесть в их квартиру на денёк. ***       Несмотря на всю свою любовь к тому, чтобы грызть гранит науки, Эграссель чувствует как он крошит зубы и застревает в горле. Столько времени за всевозможными информационными источниками, что любого читающего человека от них будет тошнить, а у любого любителя посидеть в интернете будет в глазах рябить. Казалось бы, за первый год привыкнуть должен был к таким объёмам заданий и домашней работы, но вообще нет. Социальная жизнь тоже скуднее стала, потому что энергии на общение оставалось слишком мало. Такой острый её недостаток он в последний раз испытывал, когда сдавал экзамены… Чёрт бы побрал эту потребность вкладываться в свою деятельность максимально и ещё чуть больше. Это точно до добра не доведёт…       Тяжело вздохнув, парень с трудом оторвал голову от тетради, на которой почти лежал. Ему срочно нужно взбодриться, иначе он до утра не доживёт. Ноги затекли, из-за чего подъём с места ощущался как самое отвратительное, что только было в его жизни, даже отвратительнее самых скучных пар. Прихрамывая, он направился на кухню, тут же включая чайник. Остались всего две чистые кружки…       Учебную тишину квартиры разорвал даже не чайник, только начавший нагреваться, а звонок в дверь. Кружка из рук едва не вылетела. Вот это взбодрился называется! Перепугался знатно, сердце, за которое Эграсса схватился, сильно ускорилось. Звонок повторился. Кого вообще могло занести к нему в десятом часу вечера? Хотелось надеяться, что его тревожат по по-настоящему стоящей причине.       Уже более ровно он прошагал ко входной двери, отпирая её. Ожидал увидеть соседей, каких-нибудь одногруппников, но никак не Лололошку…       — А… — шестерёнки в голове проворачивались с большим трудом и друзья ещё несколько секунд просто смотрели друг на друга, пока Эграссель не опомнился, наконец отходя и запуская гостя в квартиру. Ло как обычно одет легче, чем стоило бы. Были очень большие сомнения, что тонкая, на взгляд, курточка могла уберечь от ветра, но он хотя бы в шарфе.       — Да мужик какой-то в ваш дом заходил, я успел заскочить, прости, если напугал. — Лололошка улыбнулся, прикрывая за собой дверь и отставляя к стене что-то… что-то большое и плоское, кажется, заклеенное чёрными мусорными пакетами.       Однако намного больше вопросов вызвало не то, как друг попал в дом, а каким вообще чудом его занесло в этот район, когда он живёт вообще на другой стороне города.       — Ло…лолошка… У тебя заказ здесь? — первая правдоподобная версия, какая только возникла в голове.       — А? Не. Я приехал тебе настроение поднимать. — а вот такая мысль в голову сразу не пришла… Это же почти час дороги, если не считать время ожидания автобуса!       — Да?.. — сам дивился своей реакции. Лучший друг приехал к нему просто так…       — Да. — Ло кивнул, оставляя обувь на пороге и проходя дальше по коридору.       Чайник щёлкнул, что было слышно в секундной тишине.       — Не прогони меня, Эграсса… Нальёшь чаю? Пожалуйста… А то я подмёрз как-то. — театрально протянул руку в сторону блондина, улыбка стала неловкой. Студент наконец пришёл в себя, опережая и оказываясь на кухне, чтобы достать ещё одну кружку.       — Конечно замёрз, я тебе сколько говорил одеваться нормально? — возмущался, не глядя на Лололошку, не догадываясь, что друга нет за спиной. А тот остался в коридоре, чем-то шуршал неслышно.       — Ну в чём я не прав, Ло? Заболеешь же. И всё равно как угорелый будешь бегать, работать. Я же тебя знаю. — две кружки стукнулись об деревянный стол. Можно не спрашивать сколько нужно ложек сахара, за столько лет дружбы это было выучено. Отсутствие ответа смущало.       — Лололошка! Ты меня вообще слышишь?! — заметив отсутствие, крикнул в сторону коридора. И вот, в проходе появился Ло… С дорожным, чёрт возьми, знаком! Руки безвольно повисли при взгляде на красный кирпич на белом фоне. Он серьёзно украл дорожный знак. И знак «стоп» на нём ничего ему не сказал. Впрочем… Это же Лололошка, для него преступные наклонности являются обыденностью. Сейчас Эграсса даже удивлён, что тот стал просто курьером, а не курьером чего-то… незаконного. Для него что есть опасность, что нет её — всё равно.       — Ты осенью говорил, что хочешь знак от вселенной. Вот тебе знак стоп. — по голосу было слышно, что парень собой был очень доволен.       — И что же он означает? — Эграссель тихо засмеялся, улавливая зрительный контакт с другом.       — Это значит кончай себя мучать и отдохни. Учёба тебя убьёт… А ещё я скучаю. — Ло погрустнел на мгновение, а потом опять улыбнулся, погладив поверхность знака.       — Это мой тебе подарок. Многие сейчас мечтают о домашнем знаке, ты бы видел лицо моего соседа… Я его специально для тебя помыл. — гордости меньше в голосе не становилось.       — Знак или соседа? — несмотря на наступившее умиление таким жестом, Эграссель просто никак не мог сдержать шутки, вопросительно приподнимая бровь и наблюдая как взгляд Лололошки становится больше осуждающим. В глазах прямо-таки читалось: «Ой не ценишь ты меня, Эграсса, ой не ценишь».       — Если хочешь, я и тебя помою. — самодовольная улыбочка вернулась на лицо парня и студент теперь и не знал, чего ему ответить.       — Ладно-ладно, спасибо, Лололошка. В твоей компании я точно смогу отдохнуть. — одной рукой взяв знак, второй Эграсса потрепал лучшего друга по голове.       — Если что, предложение помыть всё ещё в силе. — сделав шаг вперёд, Ло обнял студента. У него всегда были проблемы с тем, чтобы правильно подобрать слова…       — Я сейчас оскорблюсь… — негромко прозвучало с очередным смешком, когда Эграссель отставил знак на стул со спинкой в обнял в ответ.       — Не надо! Прости… Этот вечер точно будет лучше многих прошлых.