Кан Дэ Хо

      В этой толпе незнакомых людей сосредоточено отчаяние. Неизвестность сеет страх, но страха недостаточно, чтобы отказаться от денег — порока современного общества. Все они жаждут только одного и это невыносимое желание зудит под кожей, заставляя подписывать соглашение, следовать указаниям красных человечков и убивать — не оружием, а собственными руками. Толчок, подножка, провокация. Люди здесь больше напоминают хищных зверей. Доверять никому нельзя, доверие равно самоубийству, ведь никто не знает какая игра будет следующей и когда придётся выбирать «я или они».       Здесь сосредоточился мрак. У безымянной девушки с кружком на груди чувство отвращения к себе возрастает с каждой минутой прибывания в этом месте, а локти все сильнее утопают в крови. Вместо имён тут цифры, больше напоминающие ярлыки для скота на убой. Вокруг крутятся другие игроки, кто-то время от времени пытается заговорить с ней в поисках союзника, которому при первой же опасности воткнут нож. После игры она понуро смотрит в пол, забившись в углу, когда до неё вдруг долетает знакомый голос.       Она не просто узнает его в толпе — с закрытыми глазами, даже сквозь оглушающий шум распознает его поблизости.       На его широкой спине красуется номер триста восемьдесят восемь и это число ему подходит. Две бесконечности. И неполная третья. Он выпрямляется, рукав слегка задран, открывая вид на татуировку. Все та же прическа, только немного длиннее. Тот же голос, от которого сердце в груди стучит быстрее. Тон, которым он говорит.       Все в её теле замирает и перехватывает дыхание. Отчаяние сменяется ноющим чувством в районе солнечного сплетения. Она была бы готова встретить в игре на смерть кого угодно, но только не Дэхо. Её Дэхо. Они не виделись так давно, хотя времени прошло не слишком много. Она соскучилась по нему, но отдала бы все на свете, чтобы не видеть его здесь.       Когда он вдруг оборачивается и не видит её, она пониманиет, что ни за что не сможет приблизиться к нему, словно их магниты поменяли полюса. Хочется, до безумия, до дрожи в коленях, при виде черт его лица, его глаз, но никак.       Дэхо улыбается ясно, его десневая улыбка такая красивая и такая заразительная. Все внутри трепещет, разливаясь по телу приятным, обволакивающим теплом. В моменте даже не особо заметно, но потом в воспоминаниях эта улыбка расцветает, как самое прекрасное, что она видела в своей жизни. Естественный изгиб его губ, его смех, ласковый или лучше сказать ласкающий слух. Даже задыхаясь от безудержного хохота он звучит так мягко.       Дэхо напоминает облако сахарной ваты. Нежное-розовое, тающее на языке, такое сладкое.       А розовый ему к лицу. В этих отросших волосах очаровательно смотрелся бы маленький, аккуратный бантик-заколочка. Он убирает пряди все в тот же крепкий хвостик, чтобы не мешались, и на вид они все такие же — немного сухие, но густые, так, что можно зарыться пальцами в глубокой задумчивости, перебирать их, накручивать.       Дэхо перед ней все тот же. Немного неловкий, немного несуразный, но такой ясный и такой родной. Только она изменилась.       Боль в сердце сосредотачивается и сопровождает её по цветастым кукольным коридорам. Во время обеда. Во время отбоя. Во время игр, в которых единственное, что она делает — это приглядывает за ним. Молится, чтобы он выжил, готовая в любую секунду отдать за него собственную жизнь. Она знает — он поступил бы точно так же, если бы знал, что она здесь. Но так нельзя. Поэтому она продолжает прятаться за чужими спинами и забиваться в свой угол со стороны тех, кто согласен играть дальше. Ей нужно продолжить. Но ещё больше ей нужно, чтобы он поскорее вышел отсюда и вернулся к своей обыденности, к родителям и сестрам. Живой и невредимый.       А ещё ей как воздух необходимо поговорить с ним. Перекинуться хотя бы парой слов, чтобы он смотрел на неё, как раньше, чтобы видел её. Услышать, как он обращается к ней, предел мечтаний — его большие, согревающие объятия, в которых не существует ничего вокруг кроме тепла его тела, его больших сильных рук и запаха, едва уловимого, но тоже сладкого.       Но она выбирает задохнуться. Умереть от асфиксии, удушенная чувствами и его недосягаемостью. Если они оба выживут, то она обязательно найдёт его, чтобы услышать едва ли пару слов. Ей будет достаточно. Будет достаточно пересечься с ним взглядом, побыть ближе, увидеть, что он счастлив. Может у них все получится снова. Может они попробуют ещё раз.       Девушка смотрит в его лицо, в напуганные, бегающие глаза. Дэхо боится выстрелов, просыпается весь в холодном поту от собственных кошмаров, но сейчас сжимает оружие в руках так крепко, как только способен. Он старается слушать внимательно, весь обращается в слух, но совсем теряется и издалека видно, как трусит его пальцы.       Все это время он так старался быть сильным, чтобы выглядеть «настоящим мужчиной». И так и не понял, что таковым его делает не физическая сила.       Она ломает пальцы, проклиная себя за то, что не умеет стрелять и не вызвалась, хоть это и было бы глупо. Вокруг — только хаос, людской ужас, кровь и смерть, витающая в воздухе, откуда-то издалека доносятся выстрелы. Вспоминается, как он привычно прикрывает лицо, натягивая воротник кофты, как переживает даже за тех, кого не знает, как он всегда поможет утопающему и поддержит в трудную минуту. Мысли сводят с ума и в какой-то момент она, ведомая страхом за него, готова подскочить со своего места и побежать следом, потому что минуты тянутся чересчур долго, но в этот момент вбегает сам Дэхо. Расстрепанный, с кровью на щеке, бледный, с испариной на лбу. Его взгляд рассеян и он сам напоминает ходячего мертвеца. Он трясущимися руками собирает в кофту обоймы, так быстро, как только способен в своей панической атаке, от которой заметно подкашиваются ноги.       Она встаёт, собираясь подойти ближе, но ноги не идут. Сейчас, если он обернётся, то сможет ее увидеть. Толпы нет, все остальные сидят на кроватях и никто кроме неё не стоит в центре, в лужах крови.       Девушка смотрит ему в спину, как смотрела все время, с самого первого дня их знакомства. Дэхо всегда был впереди и вёл за собой. Но сейчас он идёт на гибель. И ни за что бы не взял её с собой.       Он на мгновение замирает перед выходом, боясь переступать порог, но выбора нет — другие надеятся на него. И он, прощаясь с миром, с жизнью и с ней, о которой думал все это время, покидает помещение. А девушке остаётся лишь молча наблюдать за тем, как опускается их занавес. Спектакль окончен. Не хватает лишь пары слов Посиди со мной Поговори со мной.