Клинок восьмой

Он закрыл дверь в маленькую комнатушку, что была ему домом, и достал из-под лавки куль с одеждой, приготовленной как раз на подобный случай. Молодой мужчина в целом редко появлялся в городе, так что никто бы его почти не узнал — в те редкие походы люди больше обращали внимание на церковные одежды. Он узнал достаточно, чтобы рискнуть искать инакомыслящих не через людскую молву, а самостоятельно. Так они находили одного-двух, что не смотря ни на что не выдавали места их сборов, а только несли какую-то чушь. Мужчина никогда даже не вслушивался в эти слова, особенно когда они от всех средств, призванных развязать языки, становились бессвязным бредом. Однако кое-что он всё-таки слышал и был достаточно умён, чтобы придумать, как вывести еретиков на чистую воду. Признаваться даже себе в том, что толкает пройтись по улицам в мирской одежде его любопытство, а не долг, он не собирался… не мог. И шёл, искал сейчас определённые признаки, давно убедив себя, что лишь хочет уберечь праведных людей от яда, что несут в своих идеях инакомыслящие. Подумать только, некоторые настолько поддались дьяволу, что даже подвергли сомнению существование бога!.. Не то что бы мужчина сильно интересовался, что в защиту своих диких и опасных идей говорил тот человек, но кое-что он всё-таки слышал. И уж точно никогда и никому — а себе в первую очередь — не скажет, что те слова его… заинтересовали. К концу вечера он всё-таки нашёл то, что искал, а внимательность и некоторая осведомлённость помогли ему достичь цели. Он смог попасть туда, где собирались еретики и обсуждали свои идеи. Он слушал, и в то же время украдкой запоминал, чьи заблудшие души в скором времени предстоит вернуть на путь истинный. Здесь не только говорили. В небольшой пещерке затаилась мастерская алхимика, там же были и книги — не иначе как с теми же опасными идеями. И всё-таки он взял одну почитать, убеждая себя, что надо убедиться, все ли здесь или ещё придётся вести поиски по городу. А для того, чтобы убедиться, надо было не привлекать к себе лишнего внимания, сделав вид, что он один из них. И уж точно это не потому, что ему было любопытно.

***

Он тихо зашёл в комнатку, плотно закрыв за собой дверь и даже заперев её. Пламя свечи испуганно дрожало, словно понимало, что сейчас будет происходить. Мужчина подождал некоторое время, делая вид, что занимается положенными делами, а потом, убедившись, что и в этот раз удача была на его стороне, осторожно вытащил из-под рубахи перевязанную бечевой стопку исписанных листов. Больших усилий стоило достать эту рукопись так, чтобы братья по вере не смогли связать с ним прошедший впустую обыск в лавке мясника. Успел предупредить… повезло. Тогда, неосторожно погрузившись в книгу, мужчина позволил яду дьявольских слов проникнуть в душу, сам того не зная. А потом, в середине ночи возвращаясь к себе, неожиданно понял, что всё. Он попал в сети, пропал в них. Несколько дней он боролся сам с собой, убеждая себя в том, что его долг — рассказать о том, что узнал, и, если надо, покаяться в своей минутной слабости. Но ни того, ни другого он так и не сделал, зато в один из дней вновь оказался в кругу увлечённых запретным людей. А на четвёртый раз понял, что не видит в идеях ничего дьявольского и опасного. Наоборот, те вопросы, на которые они искали ответы, те утверждения, что они выводили после долгих рассуждений и проведения опытов, казались действительно важными. То, что происходило в кругу этих людей, исследователей, всё больше виделось правильным. И мужчина, со временем переставший лгать себе о своих намерениях, продолжил посещать все тайные встречи. Открывающийся мир — мир науки — завораживал и восхищал. А ещё давал на некоторые вопросы куда более точные и простые ответы, нежели церковь. Мужчина и сам не заметил, как ярое почитание и соблюдение догм мягко сменилось двойной жизнью, о потайной части которой он не рассказывал даже родному по крови брату. Тот бы не понял… так что и не нужно ему было это знать. Всё это опасное и притягательное — безумие, не иначе — длилось уже несколько месяцев. И однажды мужчина понял, что уже делает всё, чтобы об их «маленьком кружке по интересам» не узнал никто посторонний, способный доложить. Более того, на попробовавших рассказать слухи о них как-то очень быстро нашлись доказательства причастности к еретикам и попытке оклеветать невинных граждан. Мужчина теперь не сомневался. И угрызений совести не испытывал. Он защищал то, что давало ответы, свою страсть. То, что через года гордо назовут наукой и будут активно развивать.

***

Всё тело простреливало болью при малейшем движении, но хотя бы дышать надо было… пока он это может. Их нашли пару дней назад… Что же, это должно было произойти, но за год тайных встреч он уже искренне уверился, что действует достаточно осторожно, чтобы не подставить братьев по знаниям. Как оказалось, недостаточно. Единственный его прокол, маленькая ошибка — он задержался с возвращением из соседнего городка на несколько дней дольше необходимого, увлечённый интересными спорами и новой рукописью в местном «отделении» исследователей. А брат знал примерное место, куда он ушёл. И рассказал, что знал… где-то неделю назад, тогда и умер. А мужчина всё это время отсутствовал и ничего не знал. Узнал только тогда, когда его по возвращению скрутили и увели поговорить. «Разговор» длился уже вторые сутки и отпечатывался в сознании лишь вспышками боли. Он знал, что достаточно назвать место и время следующей встречи, как это всё прекратится. Знал, что при некоторой дополнительной информации ему простят «ошибку» и примут в свои ряды обратно. Но сам весь этот год ошибкой не считал и жалел лишь о том, что ещё столько интересного не успел узнать… И молчал, отстраняясь от внешнего, старательно пытаясь отвлечься от пыток воспоминаниями и знаниями о великом. Пытки лишь туманили сознание, притупляли разум, но не могли заставить сказать хоть что-то, кроме цитирования одного из размышлений. Всё то, что мужчина узнал за последний год, дало ему настоящую цель и смысл. И если ему уже не суждено больше ничего узнать, то себя он не предаст и хотя бы защитит других, кто ещё может пройти по извилистой тропке исследований… А однажды он просто услышал подтверждение. Виновен. И короткий, но не оставляющий сомнений приговор. Так долго стремиться «очистить» мир от опасного инакомыслия, чтобы однажды самому быть объявленным еретиком… Впрочем, он понимал, на какой риск шёл, когда сознательно умалчивал об исследователях и всячески старался отвести от них взор церкви. Что же, у него это даже неплохо получалось какое-то время. А теперь остаётся лишь ждать исполнения приговора, да надеяться, что исследователи не последуют вскоре в след за ним к богу, а смогут залечь на дно и сохранить все драгоценные записи. Наука… пожалуй, ради этого было правильным молчать, понимая, что это будет стоить ему жизни. И он не говорил ничего, что могло бы навредить исследователям, вывести на их след. Но и защищаться даже не пытался — слишком хорошо знал, как всё устроено. Вот только от своей взрощеннной за год страсти не собирался отказываться даже тогда, когда ноги лизнуло голодное пламя…