Глава 23

Глава 23 Всё тайное становится явным Или Новое звено цепи предопределенного будущего       Очень скоро, после моего прибытия на гору Будчжао, от Пянь Жань пришло письмо с вороном, что она покидает столицу. Таньтай Цзынь и Е Цинъюй были ранены в сражении, поэтому она выдвигается с подкреплением в их военный лагерь. Обещала, что напишет оттуда о состоянии императора и моего брата.       Через две недели с небольшим я получила весточку, что раны уже зажили и пока никто не умирает. «Оптимистка», блин.               Письма, оставленные для отсылки Цзыню, у нее закончились довольно быстро, пока она еще была во дворце, поэтому вскоре мне пришлось встретиться с недовольным вороном, прилетевшим ко мне по наводке лисы, и самой написать Таньтай Цзыню, признаваясь, где я сейчас.              Пянь Жань потом кратко поведала, как остро прореагировал Таньтай Цзынь, когда узнал, что я воспользовалась его отсутствием и отправилась в секту, без его величайшего дозволения. ***       Писем не было и Таньтай Цзынь был недоволен. Ладно он, был ранен и скрывал это, а какое оправдание у Сиу?       Нянь Баюй воронов, возвращавшихся ни с чем, принципиально не расспрашивал. Видите ли - «это же Ваше семейное дело, господин, я не смею», да еще и напомнил, что он сам может расспросить птиц.       Таньтай тогда вспылил и заявил, что ему всё равно - пишет она или нет и ничего спрашивать у ехидных птиц не стал. Но спустя время, потеряв терпение, всё же устроил допрос своим воронам. А затем и принял меры по розыску неуловимой жены, ведь вороны, все как один, утверждали, что, когда прилетали - девушки во дворце не было.              Третий ворон, посланный в Цзин, вернулся без ответного письма, но зато подтвердил, что Е Сиу во дворце нет. И не только во дворце, как выяснилось позже (стая птиц прочесала город).       Нет ее и в столице, где-нибудь гуляющей по городу. Именно этим он какое-то время оправдывал девушку, которую его вороны не могли застать во дворце.       Пометавшись по своей палатке и пнув со своего пути табуретку, Таньтай Цзынь с обидой и раздражением спросил сам себя, не до конца веря в произошедшее:       - Сбежала?              Впрочем, внутри себя понимая, что это было ожидаемо, учитывая сколько раз Сиу заикалась о необходимости своего похода, да всё откладывала из-за его распоряжений.              Когда в лагерь прибыла Пянь Жань, она, к ее досаде не успевшая даже позаигрывать с Цинъюем, в срочном порядке была вызвана в шатёр императора на доклад.              Тот еще надеялся, что Сиу просто, явно или тайно, решила последовать за подругой, чтобы по итогу встретиться с ним.              После же подтверждения того, что Сиу ушла из дворца («точнёхонько тогда, когда письма от нее перестали поступать, ага-ага») на гору Будчжао, Таньтай Цзынь отринул свою надежду, проявил раздражение текущей ситуацией, выраженное в швырянии бумаг со стола, и поспешил предъявить лисице претензии, в том, что та недосмотрела за девушкой и позволила той уйти. На что получил справедливое замечание, что он и не приказывал ей удерживать Е Сиу во дворце насильно.              - Почему она так поступила? Даже не сообщила мне – бурчал себе под нос Цзынь, а лиса, обладающая острым слухом, расслышала его и решила ответить.              - Ну, а что Вы хотели? – отозвалась Пянь Жань невозмутимо и начала загибать пальцы - Вы уехали, даже не попрощались, оставили ее одну во дворце (и, к слову, не извинились за это). Она волновалась. Потом обиделась. И вот – месть – развела она руками, скрывая улыбку.              Таньтай Цзынь открыл рот что-то возразить, потом закрыл и, нахмурив брови, пробормотал, напоминая своему консультанту:       - Но ты говорила, что разлука обострит чувства, позволит ей их осознать, что она заскучает без меня и придёт.              - Это еще вполне возможно – сложив руки на груди, заметила лисица и поведала – Женский опыт говорит нам, что игнорирование - лучший способ. Это будит в мужчинах охотничий инстинкт. Она знает, что мужчины избегают тех, кто вешается на них. Вот она и держит себя отстранённо.              Скептично глянув на Пянь Жань, Цзынь походил по палатке туда-сюда, а потом спросил то, что его больше всего волновало, в связи с побегом Сиу:       - Думаешь, она вернётся?              - Конечно – беспечно махнула рукой лисица - Чего ей там долго делать? Покопается какое-то время в пыльных свитках, заскучает и придёт - и добавила – Вы, главное, не давите на неё, пусть сама захочет к Вам. Когда девушка, приняв решение, сама приходит к выбранному мужчине, то ее потом и удерживать не приходится.              Таньтай Цзынь выдохнул и хоть и неохотно, но решил прислушаться и не требовать немедленного возвращения у Сиу.        ***              С тех пор мы с Таньтай Цзынем и переписывались птичьей почтой. Птичьей, а не вороньей, потому что на воронов тут смотрели не слишком дружелюбно, да и подозрительно было бы, если бы ко мне одни вороны прилетали.       Однажды, Сиу попросила Цзыня отправлять письма с разными птицами, так и повелось. Конечно, письма отправляли друг другу не так часто, как раньше, но всё же это породило о ней очередной слух.       В целом-то ажиотаж, по поводу ее появления в секте, стих через пару-тройку недель, но ее, по-прежнему, продолжали считать необычной ученицей.       А тут еще птицы, которых я то и дело подкармливала. Люди заметили, что я необъяснимо привлекаю животных и решили, что раз я нравлюсь всякой живности, значит у меня добрая и невинная душа.              ***       Так прошло почти три месяца.       Последние пару недель от Цзыня писем не было, только дважды прилетал ворон, и супруг общался с ней через него голосом.       Сиу сначала была в недоумении: то забрасывал письмами по нескольку в день, а то затишье такое. Не случилось ли чего?       Потом-то она узнала из письма Пянь Жань, что Таньтай Цзынь был сильно ранен в последней стычке с Линем. Помня, что рана заживет быстрее, чем она доберется, Сиу не стала срываться с места. Однако, тогда она и поняла отчего он не писал ей столько времени - не хотел, чтобы она по изменившемуся почерку догадалась о его ранении. Странно, как это он не догадался этим ее вынудить приехать к нему. Гордость?       Возвращаться к нему я не спешила, так как шипы не торопились рассасываться, несмотря на канонные опасения о подобном Ли Сусу.       Самому Цзыню в письмах не стала о их наличии писать. Мало ли. Готовилась сказать о них через птицу, при случае и, если он начнет настаивать, призывая к себе. Тогда бы и поведала, что разлука должна помочь избавиться от шипов, которые опасны для него.       Но случая не случилось и Цзынь, хоть и ворчал, но не требовал явиться к нему немедленно.       Я продолжала уповать на благотворное влияние времени, ведь иного способа избавиться от них не нашла, а специально ссориться с Цзынем не хотела.              ***       В последние дни я редко вспоминала, пересматривая события фильма, так как мой наставник, Пан Ичжи, узнав чем я обычно занимаюсь в медитациях, начал бухтеть. Мол, мы тут с ним усиленными медитациями мой дар развиваем, а я, оказывается, ерундой занимаюсь. Велел мне перенастроиться на явное будущее, а не прошлое в картинках вспоминать.       Вот так, через неделю, в очередной медитации перед сном, меня и посетило настоящее видение.        ***       - Ваше Величество, к Вам гость, это заклинатель. Думаю, это важно – подошел с сообщением советник.              - Кто там еще… – недовольно отозвался император Шэна, но махнул рукой - Впусти.       Уж очень не хотелось продолжать читать доклад, в котором уже привычно извинялись за поражение в очередном сражении с Цзин и просили увеличить снабжение, в связи с затянувшимися военными действиями.       «А вот нечего было их затягивать» - раздраженно фыркнул император, отбрасывая свиток и поднимая взгляд.              Вошедший в зал старец, оказался и не старцем вовсе, при ближайшем рассмотрении. Лицо его было довольно молодым, просто длинные волосы заклинателя были почти полностью седы.              - Кто ты и чего хочешь? – нетерпеливо спросил его император, не желающий тратить время на ерунду.              - Меня зовут Цен, я из секты Чисяо – представился заклинатель, а потом произнес - А чего хочу... Думаю, у нас общие цели - уничтожить Таньтай Цзыня – с искушающей улыбкой закончил он.              - Всем известно, что этот бывший заложник стал для меня проблемой – проговорил император Шэна недовольно, а потом глянул на заклинателя с подозрением - Но чем же он так досадил тебе, что ты даже решил отступить от вашего закона о невмешательстве в мирские дела?              - Он убил мою дочь и ученицу – мрачно ответил Цен - Она ушла из секты, вслед за возлюбленным, что учился у нас пару лет. В последние годы она служила Таньтай Минлангу. Фую, была изгнана из секты за участие в жизни смертных, но всё же она моя дочь и я не могу оставить безнаказанным ее убийство.              - Хм… Что же ты можешь предложить? – спросил император заинтересованно - Уже знаешь, как можно избавиться от Таньтай Цзыня?              Заклинатель кивнул и поведал:       - Для начала я хочу лишить его единственного родственника, которого он любил. Слышал, он часто посещает усыпальницу своей матери. Если Вы сможете похитить прах его матери и предоставите мне человека, который близок ему с детства, я смогу провести ритуал, в результате которого он неизбежно умрёт.              - Заманчиво и для начала неплохо, но что мне его смерть, если мне нужна победа над Цзин – проворчал император.              - В обмен на Ваше содействие, я могу предложить Вашему Величеству подходящее вашим целям заклинание «Марионетка» - хитро протянул Цен - Для этого требуется вода реки Жо и время для ее зачарования. От Вас же нужны лишь люди, которых не жалко.              - Этого добра в Шэне полно – отмахнулся от проблемы ресурсов император, уже предвкушая армию марионеток, послушных только его воле, не имеющих возможности предать.       Представив, как, с помощью нее, он легко станет императором мира, затем он перевел взгляд на заклинателя и благодушно уточнил:       - Как скоро ты сможешь создать такую армию и когда умрет Таньтай Цзынь?              - Разумеется, это дело не скорое – ответил Цен - Но часть необходимых ингредиентов у меня уже готовы. Для ритуала избавления от Таньтай Цзыня нужны лишь по девять мальчиков и девочек, чтобы напитать камни ритуального круга энергией смерти. Подходящая ночь наступит примерно через неделю. К этому дню я и закончу все необходимые расчеты. Надеюсь, прах будет мне предоставлен в указанные сроки?              Император Шэна лишь с готовностью кивнул, уже раздумывая кого можно отправить на это дело. ***       Очнувшись, я очень обеспокоилась. «Стало быть, нам не удалось избежать этого события. Минланга и его заклинательницы нет в живых, но зато их обоих заменил ее отец. Плохо».       Посверлив потолок комнаты с минуту, Сиу приняла решение срочно возвращаться к Таньтай Цзыню, чтобы предупредить его и уберечь от страданий.       Однако, у нее и встать-то с постели сразу не вышло. Ужасная слабость во всем теле тянула ее обратно, в объятия одеяла, но сжав зубы Сиу всё же приняла сидячее положение. Правда при этом случайно уронила склянки со столика. Раздался противный звон, заставивший ее поморщиться и потереть виски. Голова раскалывалась.              На шум в комнату зашел Пан Ичжи и произнес:       - Очнулась, наконец – и, проверив ее пульс, покачал головой и усмехнулся - Ну ты даёшь, неделю в лихорадке провалялась. Что ж такое тебе привиделось, что ты так слегла?              «Что? Неделю? – поразилась я и вдруг поняла, осознав - О нет, я же так могу и опоздать».              Пан Ичжи между тем смешивал для меня какое-то лекарство в чашке и болтал:       - Я, конечно, слышал, что в древности бывали пророки, что и на несколько лет в транс впадали, прозревая будущее, но…              - Пан Ичжи – прервала я его, хватая за рукав - Я узнала, что Таньтай Цзынь сильно ранен и мне нужно срочно возвращаться к нему.              - Сиу, мне кажется ты слишком беспокоишься – ответил мне он и, протянув чашку, продолжил пока я пила - Мы на войне и ранения естественны. Так просто твой Таньтай не умрет, успокойся.              Я чуть не поперхнулась его замечанию. Там не то что оптимизм был, скорее сожаление, что так просто Сяо Линю не избавиться от его врага.               - Не рекомендовал бы тебе торопиться вставать, но если тебе невтерпёж, то пожалуйста – фыркнул Пан Ичжи, наблюдая как я с трудом поднимаюсь на ноги - Выдвигайся хоть сейчас. Через неделю другую и доберёшься до его лагеря.              «Еще неделю? – застонала я - Нет, это слишком долго».              - Пан Ичжи, помоги мне добраться до него поскорее – попросила я своего куратора.              - А я тут при чём? – удивился он и настойчиво усадил мою шатающуюся тушку обратно на кровать.              - Ты же можешь как-то переместиться – ответила я и напомнила – Помнишь, как со дна реки Мохэ на берег, с Линем и Бинчань?              Пан Ичжи только хмыкнул и произнес:       - Ну ты смешная. Тогда я специально готовился, заранее закладки заклинания сделал, расчёты провёл для портала – поучающе заметил он и развел руками, говоря - А вот так, с бухты барахты, неизвестно куда и зачем. Мы не в сказке живем.              Это было логично. Их магия-заклинания - это тоже наука, как я успела разобраться.              - Но неужели у тебя нет заготовки какой? – расстроенно пробормотала я, а заметив, как отвёл глаза Пан Ичжи, добавила - Не поверю, что ты не подготовил ни одной, на случай беды с Сяо Линем, ведь оставлял его внезапно из-за ощущения, что надо в секту, так? – уже увереннее уточнила я, следя за выражением его лица.               Пан Ичжи вздохнул:       - Так - и пробурчал - Всё-то ты знаешь – а потом отцепил мою руку от своего рукава и с вызовом продолжил - И что? Это на крайний случай и для Линя, а не для Таньтай Цзыня.              - Ты так уверен, что Таньтай Цзынь один ранен, а Сяо Линь остался невредим? – хитро уточнила я у него.              - Что? – обернулся на меня уже уходивший Пан Ичжи и сделал шаг ко мне - Ты что-то видела? Говори немедленно – потребовал он, наклоняясь ко мне и обеспокоенно спрашивая - Линя сильно ранили? Он же не умирает сейчас? – закусил губу он.              - Идёт война. Ранения естественны – вернула я ему его недавние слова и добавила, разведя руками - Что мы можем сделать, находясь так далеко?              Пан Ичжи цыкнул и выдохнул:       - Бог с тобой – и схватив меня за руку потянул на себя, помогая подняться - Давай используем мой аварийный портал сейчас.              ***       В лагере войска Цзин. Неделю назад.              Больше недели уже прошло, а Сиу не пишет. Птицы, посланные с вопросом, говорили, что не видели ее на горе Будчжао.       Последний раз он видел ее там в саду неделю назад. В тот день он еще раз послал своего ворона, чтобы поговорить с ней.       Они немного поболтали тогда у подножия горы, куда та спустилась, чтобы не привлекать внимания к тому, что беседует с птицей, а главное, что та ей отвечает (демоническая техника же).        ***       - Цзынь, что за необходимость связываться таким образом? – спросила я ворона, располагаясь прямо на траве под деревом и начав плести венок из ближайших цветов, чтобы со стороны казаться занятой - Ты же так всю энергию демоническую растратишь - такие расстояния и время. Чего просто обычное письмо не прислал?              - Сиу, ты так раскормила моих воронов, что они совсем разленились: не желают таскать свитки – с насмешливым укором заметил ворон голосом Цзыня - Вот скажи мне, какая необходимость тебе каждый раз кормить их? Тебе там делать нечего в секте, раз всё время прокорм для птиц собираешь? Так приезжай ко мне, найду тебе полезное занятие – закончил он и клюнул какую-то травинку с муравьем на ней (видимо на миг потеряв контроль над сущностью птицы).              - Не ворчи, Цзынь – ответила я - Что такого, что я хочу поблагодарить птичку. Они летели, старались. Мы же гоняем их беспрестанно. Должен быть и другой стимул, кроме как твой приказ. Тем более это тебя они обязаны слушаться, а я твоим даром не обладаю, вот и подкупаю вкусняшками – бормотала я, одновременно доставая баночку с червями из своей сумки.       «Как знала, что сегодня ворон от него явится. Ну, а не явился бы - вечером отдала бы другим птицам в саду» - мысленно продолжила я, открывая крышечку и ставя банку перед птицей.              - Боже, Сиу, ты их никак с мылом вымыла? – склонив голову, присмотрелся ворон к червякам в баночке и спросил голосом Цзыня, а потом смешливо заключил, закончив осмотр - Никогда не видел дождевых червей такими чистыми.              - Никакого мыла не было – сухо возразила я и пояснила - Просто проточной водой сполоснула. Или ты хотел, чтобы я с собой постоянно горсть мокрой земли с червями таскала? – возмущенно пробормотала я - Не хватало еще в своей сумке грязь разводить - а потом добавила через несколько секунд - Да и неудобно же угощение грязное предлагать.              Ворон хлопнул крыльями и раздался ответ Цзыня:       - Сдается мне, ты слишком добрая. Это сектанты на тебя так повлияли? Хотя нет. Тигра, помнится, ты тоже прикармливала. Но там хоть выгода была в итоге – заметил Цзынь.              - Так и тут не просто так всё – отозвалась я и указала - Птички меня слушают, с удовольствием выполняют поручения, зная, что им за это будет не пустое «спасибо», а вполне себе материальная награда.              Ворон покрутил головой и клюнул край банки, но Цзынь явно не желал ощущать вкус червяка, даже мытого, поэтому удержал его от начала трапезы, а я продолжила говорить, добавляя к своему венку травинки:       - А кроме того, помнишь я тебе писала - меня тут уже святой прозвали, из-за того, что я, то и дело птиц подкармливаю и разговариваю с ними. Ты, кстати, зачем жарптицу отправил в последний раз? – спросила я укоряюще - Столько детворы набежало на диво такое полюбоваться. Так и не пообщались.              - Не жарптица это, а золотой ворон – возразил Цзынь, впрочем, тоже недовольный, что тогда не удалось поговорить из-за внимания детей.              - Мало мне было птиц твоих, так младшие ученики иногда теперь таскают ко мне своих питомцев, думая, что я настолько святая, что и лечить их умею – сетовала я, дёргая траву рядом, так как с венком уже закончила, а новый плести не хотела.              Ворон только фыркнул и пару раз царапнул землю своими лапами.              - А еще – делилась я последними новостями, о которых не писала раньше в письмах - Пан Ичжи меня нянькой своему кошачьему выводку назначил. Оставляет меня присматривать за ними, когда с заданием уходит.              - Так тебе же нравятся кошки – наклонив голову набок, спросил ворон-Цзынь.              - Знаешь, видимо не настолько – дёрнув уголком рта, признала я и поведала - Ты хоть знаешь сколько их у него, этих питомцев? Он почти каждый раз с задания по котёнку притаскивал, как Чжао Ю рассказал. С детства такой – усмехнулась я забавной привычке Пан Ичжи и продолжила рассказ - Но Глава и его кошкам применение нашел. У маленьких учеников отрешиться от реальности плохо получается поначалу и потому медитации не удаются. Поэтому каждому выдается котенок для самоуспокоения и вхождения в транс. Они их кладут на колени, гладят, слушают их мурчание с закрытыми глазами и настраиваются на безмятежность, свойственную всем кошачьим – улыбнулась я, вспомнив эту картинку, а потом подметила – Потом, правда, уже без них тренируются, но всё равно, даже старшие ученики иной раз говорят: если беспокоит что-то, то они представляют, как на их коленях мурчит кот, так и входят в медитацию, отринув тревожные мысли.              Ворон встопорщил свои крылья и, шагнув в сторону, пробормотал со смешком:       - Это не секта бессмертных, похоже, а кошачье царство. А ты там главная царица – фыркнул Цзынь.       - Не утрируй – усмехнулась я такой оценке.              - Ха – прореагировал Цзынь и видимо отпустил контроль над вороном, так как тот, наконец, смог заняться червями, а через минуту вспорхнул, стряхивая с себя остатки демонической энергии, дающей возможность Таньтай Цзыню разговаривать через него, и улетел.              «Наверное, у Таньтай Цзыня энергия закончилась – предположила я - Не первый раз так их разговор прерывается».       Почему? То ли Цзынь не следит за расходом энергии, то ли просто забывается в процессе разговора.              Задумчиво посмотрев вслед птичке, я оставила остатки червей под деревом и пошла обратно, размышляя:       «Пожалуй, напишу письмо и в следующий раз заранее к лапке привяжу. Пусть уж не впустую обратно летит. Да и вычислить бы не помешало среднее время разговора, на который хватает Цзыня. Тогда вовремя стану птиц обратно отправлять». ***       И вот уже больше недели минуло с последнего разговора, а писем всё не было.       Таньтай Цзынь требовательно протягивал руку ворону очередным утром, но у ворона не было ни послания, ни ответа.              - Опять не смог ее отыскать? - раздраженно пробурчал Цзынь.              - Что Вы так переживаете? – заметила его состояние Пянь Жань, как раз зашедшая в палатку с отчётом, и предположила - Может она уже на пути к Вам, вот и не пишет и не видно ее в секте. Я знаете ли написала ей недавно, что Вы были ранены, потому и не писали писем, а только птиц слали.              - И зачем? – глянул на нее Таньтай и досадливо откинул полу мантии, делая шаг в сторону, заметил - Я в её жалости не нуждаюсь.              - Ну и зря – с улыбочкой ответила лиса и пояснила - Из жалости и чувства родятся бывает. Вам что, сложно больным прикинуться рядом с ней?              - Хм… - нахмурился Цзынь.       Как-то не хотелось ему перед ней слабым выглядеть. И вообще – у него гордость есть.              Пянь Жань, оставив свои отчеты, ушла, а Таньтай Цзынь, закончив с проверкой, достал последние письма от Сиу и просмотрел их еще раз.       Она часто спрашивала, как дела, какие у него новые идеи и планы по будущим сражениям, и скоро ли он планирует закончить эту войну.       Но думалось Цзыню это не оттого, что она скучает по нему и хочет скорейшего возвращения, а потому что они договорились, что Сиу вернется во дворец сразу, как только он завершит войну и отправится в столицу.       Сама она писала, что ничего особо полезного для себя и него в библиотеках пока не нашла, но продолжает поиски.              Вздохнув, Таньтай Цзынь поёжился от дрожи и потёр озябшие руки. Ему уже несколько дней было не по себе.       Шпионы из дворца Шэн не слали ничего конкретного, но он словно предчувствовал - что-то нехорошее грядёт. Было как-то неспокойно и неуютно на душе.       «Что же замышляет, Сяо И?»