Внутренний зверь

Тёмная ночь накрыла Трансильванию тяжёлым покрывалом, за окном слышался лишь слабый вой ветра и редкие крики ночных птиц. Величественный замок, стоящий на высокой скале, был окутан тишиной. Лишь редкие шаги часовых раздавались в коридорах, нарушая спокойствие. В своих покоях юная княжна Оля сидела у окна, погружённая в книгу. В свете луны её белоснежные волосы отливали серебром, а бледное лицо казалось ещё более призрачным. Она любила читать истории о далёких землях, о доблестных рыцарях и великих королях. Однако мысли её были далеко не в книгах. Она вспоминала детство — те времена, когда вместе с братом бегала по заднему двору замка, прячась в тенях древних стен, когда они смеялись, бросая друг в друга осенние листья, или, заворожённые, слушали рассказы матери о славном прошлом их рода. Теперь же брат был далеко, вместе с отцом, учился охотиться, учился быть воином. Оля знала, что это необходимо. Антон — наследник, и его долг не только править, но и защищать свой народ. Она пыталась убедить себя, что это неизбежно, но сердце сжималось от тоски. Тихий скрип двери вырвал её из размышлений. В комнату вошла мать — княгиня Виталия. Высокая, с благородными чертами лица, она всегда казалась Оле воплощением мудрости и женской силы. — «Почему ты ещё не спишь, моя дорогая?» — мягко спросила Виталия, подходя ближе. Оля закрыла книгу, не глядя на мать. — «Не могу...» — тихо ответила она. — «Я думала об Антоне. О том, что ждёт его в будущем.» Виталия села на край кровати дочери, её тёплая ладонь нежно коснулась руки Оли. — «Ты переживаешь за него?» Оля кивнула, вздохнув. — «Я знаю, что отец хочет сделать из него правителя, воина. Но он ещё так молод… Иногда мне кажется, что он бы мог жить иначе.» — «Все мы рано или поздно становимся теми, кем должны стать,» — Виталия посмотрела на неё с лёгкой улыбкой. — «Но дорогу к своей судьбе мы выбираем сами. Антон сделает свой выбор. Как и ты, моя девочка.» Оля задумалась. — «А если он не захочет идти по пути отца? Если выберет что-то другое?» Виталия погладила её по волосам. — «Тогда ему придётся бороться. И тогда его судьба будет иной.» Оля посмотрела на мать. — «А ты? Ты когда-нибудь жалела о своём выборе?» Виталия слегка нахмурилась, но затем её лицо снова озарила улыбка. — «Иногда мы не выбираем свою судьбу, Оля. Иногда она выбирает нас.» Наступила тишина. За окном завыла ночь. Оля вздохнула, чувствуя, как в груди поднимается беспокойство. — «Мама… ты ведь знаешь, что отец задумал?» Виталия на мгновение замерла. Затем тихо ответила: — «Я знаю. Но это его битва. Мы можем только наблюдать.» Оля сжала пальцы. — «А если он проиграет? Если султан победит?» Виталия посмотрела ей прямо в глаза. — «Тогда всё изменится.» Наступила долгая пауза. Затем Виталия встала и поправила покрывало на кровати дочери. — «Отдыхай, моя девочка. Завтра будет новый день.» Она поцеловала Олю в лоб и, мягко закрыв за собой дверь, оставила её одну. Но Оля знала — завтрашний день может стать началом конца их мира.

***

В воздухе витал холод, пробирающий до костей. Антон открыл глаза. Он не помнил, когда уснул, но теперь проснулся... если это можно было назвать пробуждением. Перед ним стояли три виселицы. Тяжёлые, скрипучие, обтянутые тьмой. Их верёвки покачивались на ветру, словно заговорщически шептались между собой. Он не знал, где находится. Антон медленно огляделся, но вокруг не было ни души. Только пустота и страх. Он опустил взгляд и увидел, что сам сидит на коленях. Его одежда была не его. Белая, словно саван. Его руки были связаны за спиной, тонкая, но крепкая верёвка впивалась в запястья, мешая даже пошевелиться. Сердце застучало в груди, а в горле встал ком. И вдруг он снова поднял голову. На виселицах висела его семья. Отец. Холодный, безжизненный взгляд, голова безвольно наклонена в сторону, шея сломана. Мать, княгиня Виталия. Тонкие черты лица, такие знакомые, такие родные... теперь они были застывшими, словно кукольными. И Оля. Маленькая Оля. Та самая, что ещё недавно читала книги у окна, что смеялась, держа его за руку. Её белые волосы, всегда такие сияющие, теперь свисали мёртвыми прядями, спускаясь к плечам. Мир начал рушиться. Антон не мог поверить в это. — «Нет... это не может быть правдой...» Он хотел закричать, хотел позвать их, но его голос увяз в собственной глотке, как в трясине. Грудь сдавило ужасом, сердце бешено билось. И тут на его плечо легла тяжёлая рука. Он резко обернулся. Перед ним стоял палач. Высокий, массивный, с чёрной маской, скрывающей лицо. Его дыхание было глухим, прерывистым, словно звук ветра в катакомбах. Палачи закрывали свои лица, чтобы их не узнавали, но Антону было неважно, кто это. Он уже знал, что его ждёт. Палач сжал его плечо сильнее, заставляя ощутить ледяную силу своей хватки. А затем Антон увидел его. Султан Мехмед. Сидящий на возвышении, в своём парадном облачении, он смотрел на него. Его взгляд был холоден, безразличен, как у хищника, взирающего на пойманную жертву. Он не говорил ничего, лишь медленно поднял руку, подавая знак. И тогда Антон услышал, как палач вытаскивает огромный топор. Антон наблюдал, как лезвие поднимается в воздухе, отражая мрачный свет. Это был конец. — «Нет! Я не могу умереть! Не так!» Страх сковал его. Он пытался дёрнуться, но верёвки не давали ему ни единого шанса. — «Я должен что-то сделать... ДОЛЖЕН!» Но уже было поздно. Лезвие полетело вниз. Антон закричал. Резкий вдох. Его глаза распахнулись, а грудь вздымалась от беспорядочного дыхания. Он был в шатре. В своём шатре. Тканевые стены слегка колыхались от лёгкого ночного ветра. Тусклый свет от лампы снаружи бросал слабые тени. Антон резко сел, срывая с себя одеяло. Он был в холодном поту, одежда прилипла к телу. — «Воды...» — прохрипел он. Никто не ответил. Стараясь взять себя в руки, он глубоко вдохнул, но перед глазами всё ещё стояли образы... Виселицы. Лица его семьи. Холодный взгляд султана. Антон закрыл глаза и провёл рукой по лицу. Это был сон. Кошмар. Но почему он казался таким реальным? Он тяжело сглотнул, затем громко крикнул: — «ВОДЫ!» Спустя несколько секунд в шатёр вбежал слуга, молодой парень с испуганным выражением лица. Он держал в руках кувшин. — «Мой господин, вы звали?» Антон не ответил сразу. Он всё ещё тяжело дышал, глядя в пустоту. Затем протянул дрожащую руку и взял кувшин. Сделав несколько глотков, он почувствовал, как вода немного охладила горло. Слуга смотрел на него с беспокойством. — «Вы в порядке, мой господин?» Антон молчал. Он вспомнил выражение лица своего отца в кошмаре. Пустое. Безжизненное. Он вспомнил, как Оля висела на верёвке. Вспомнил, как султан смотрел на него, словно на падаль. Антон сжал кувшин так, что пальцы побелели. Затем тихо, но жёстко ответил: — «Просто плохой сон.» Слуга кивнул, но тревога в его взгляде не исчезла. — «Если вам что-то понадобится, я рядом.» Антон не ответил. Когда слуга вышел, он снова сел на кровать, сжимая виски. Это был всего лишь сон... но что, если это было предзнаменование? — «О, господь... не дай этому совершится, я прошу тебя.» — молил Антон поднимая голову прямо на небо. Наступила гробовая тишина. Антон стоял в своём шатре, пытаясь переварить всё, что увидел во сне. Внутри него поселилось странное чувство беспомощности, страх, который он не мог выбросить из головы. Он пытался подавить эти мысли, не возвращаться к ним, но образы виселиц и пустых глаз родных стояли перед его внутренним взором. Это было не просто сновидение — это было нечто большее, словно сам ангел смерти пришёл за ним, предупреждая о грядущем. Он не мог снова лечь. Если он опять заснёт, этот кошмар вернётся… или станет ещё ужаснее. Он глубоко вздохнул, натянул кафтан, сапоги и вышел наружу, надеясь, что свежий воздух развеет дурные мысли. Ночь была тёмной, как чернила. Лагерь спал, лишь часовые бодрствовали, их тени маячили у костров. Антон взглянул в сторону большого шатра отца — там уже давно не горел свет. Значит, отец давно уснул. Он поднял голову к небу, усеянному холодными звёздами, и мысленно прошептал: — «Скорей бы домой… к маме, к Оле…» Они были далеко, в Трансильвании, в родном замке. Антон молил Господа, чтобы время ускорилось, чтобы этот поход завершился, и он мог вновь оказаться среди родных. Его взгляд упал на лес, окружавший лагерь. Высокие стволы деревьев отбрасывали длинные тени, словно охраняли древнюю тайну. Отец любил охотиться в таких местах, чувствовал себя в безопасности среди густых зарослей. Но Антон знал, что лес — это не крепость. У него нет границ, и тьма, окутывающая его, способна скрывать что угодно. Он не скрывал своих мыслей. С детства он боялся темноты. Тьма всегда казалась ему живой, скрывающей в себе что-то потустороннее, неуловимое. Будь то угол комнаты, пространство под кроватью или безлунная ночь в глухом лесу — везде пряталось нечто, что могло выскользнуть из мрака и забрать его. Эта мысль пугала его больше всего. Даже закрывая глаза, он чувствовал, как тьма пробирается внутрь него. Антон глубоко вдохнул, выпрямился и твёрдо произнёс: — «Я надеюсь, что с возрастом перестану бояться. Если страх останется, враги найдут мою слабость. Это не может продолжаться вечно.» С этими словами он развернулся и зашёл обратно в шатёр.