Часть 1

Комната в глубине дворца, куда даже эхо не решалось проникнуть, была залита мерцающим светом эльфийских кристаллов. Воздух гудел от магии, тяжелой и древней, как сам Эльгар'нан. Он сидел на краю массивного ложа, обитого бархатом цвета ночи, его поза — воплощение царственной праздности. Пальцы, украшенные перстнями с рунами, медленно водили по краю кубка с вином, но взгляд не отрывался от Рук. Она стояла у двери, словно лань, почуявшая волка, но не решающаяся бежать. Ее пальцы сжимали складки платья — белое, наивное, девичье. — Твои попытки сопротивляться были трогательны, da'len, — голос, густой и сладкий, как патока, заполнил пространство. — Но теперь ты здесь, чтобы служить. Начнём с малого. Он поставил кубок, поднялся, медленно двинулся к ней. Плащ из серебряной парчи скользнул на пол, обнажив атласный камзол, обтягивающий мускулы, выточенные веками власти. Рук отступила на шаг, но спина уперлась в дверь. — Я не... — начала она, но Эльгарнан уже был рядом. Ладонь легла на её щеку, большой палец провел по нижней губе, очерчивая контур. — Тише, — прошептал он, и в его улыбке сквозила тысяча грехов. Рука скользнула вниз, обвила шею, не сдавливая, но заявляя. Второй ладонью он поднял ее подбородок, заставив встретиться взглядом. Глаза Эльгарнана горели, как расплавленное золото, в них читалась надменность существа, привыкшего брать, но сегодня... играть. — Девственность драгоценна, — он наклонился, губы почти коснулись ее уха. — Но я научу тебя, как расплавлять её... по крупицам. Его пальцы вцепились в ткань ее платья у плеча, и с шелковым шорохом оно сползло на пол. Рук попыталась прикрыться, но Эльгар'нан поймал ее запястья, прижал к стене над головой. — Стыд — удел смертных, da'len, — проворчал он, скользя губами по обнаженному плечу. — А ты сейчас... почти богиня. Его язык обжег кожу у ключицы, медленно, нарочито ласково. Рук выгнулась, застонала, и звук этот, дрожащий и неопытный, заставил Эльгар'нана усмехнуться. — О, как ты откликаешься, — он отпустил ее руки, позволив ей ухватиться за его камзол, пока его ладони скользили вниз, к ее бедрам. — Но сегодня я возьму только то, что ты сама отдашь. Он опустился перед ней на колени, и шелк его одежд шелестел, как змеиная кожа. Рук вздохнула, когда его пальцы впились в ее голые бедра, раздвигая их. Дыхание обожгло внутреннюю поверхность ляжек, и она замерла, сердце колотилось в горле. — Ты слышала, как девы в храмах шепчутся о том, что делают мужчины с их ртами? — он приподнял глаза, поймав ее взгляд, полный стыда. — Но я покажу тебе... истинное поклонение. Его большой палец надавил на ее нижнюю губу, заставив приоткрыть рот. — Оближи, — приказал он. Она послушалась, невольно, губы сомкнулись вокруг пальца, язык коснулся кожи. Эльгарнан застонал, низко, животно, и ее бедра дрогнули от этого звука. — Да... так, — он ввел палец глубже, до основания, наблюдая, как ее щеки розовеют. — Представь, что это не палец... а нечто большее. Горячее. Жесткое. Он вынул его, блестящий от слюны, провел им по ее шее, оставляя влажный след. — Ты учишься быстро, — прошипел он. — Но это только начало. Его руки вцепились в ее бедра, подняв ее, как перо, и бросив на ложе. Она вскрикнула, но крик превратился в стон, когда он раздвинул ее ноги, склонившись между ними. Первый поцелуй там был мягким, обманчиво нежным, но второй — жадным, почти губительным. Его язык водил по ней кругами, то медленно, то резко, выискивая ритм, от которого ее тело вздрагивало, как в лихорадке. — Перестань, я... — она вцепилась в простыни, спина выгнулась. — Молчи, — он приподнялся, губы блестели. — Пока что я милостив с тобой. Эльгарнан не отпускал ее взгляд, наблюдая, как капли пота скользят по ее груди, подчеркивая каждое прерывистое дыхание. Его пальцы, все еще влажные от ее сокровенного трепета, медленно провели по ее животу, оставляя липкие следы, будто метки охотника. — Ты пахнешь страхом и... голодом, — прошипел он, наклоняясь так близко, что губы едва касались ее соска. — Как прекрасно. Рук вздрогнула, пытаясь прикрыть грудь, но он поймал ее руки, прижал к ложу, а другой ладонью сжал мягкие бугорки, напоказ ощупывая их. — Н-не надо... — прошептала она, но тело выгнулось навстречу его прикосновениям. — «Не надо», — передразнил он, насмешливо выгибая бровь. — Твой рот лжет, а плоть молит: «Возьми меня, разорви, наполни». — Его язык обвил сосок, резко втянув его в рот, и зубы сжали кожу ровно настолько, чтобы боль смешалась с огнем внизу живота. — Эльгарнан... — она вцепилась в его волосы, не зная, тянет ли его прочь или прижимает ближе. — Da'len, — он отпустил сосок, оставив его красным и опухшим. — Сегодня ты научишься слушаться. Его рука скользнула между ее ног, пальцы грубо раздвинули складки, уже влажные от его предыдущих ласк. Он провел средним пальцем по входу, наслаждаясь тем, как она вздрагивает, но не вводя его. — Смотри, — приказал он, заставляя ее поднять голову. — Смотри, как твое тело предает тебя. Рук зажмурилась, щеки пылали, но он больно стиснул её бедра, чтобы она открыла глаза. — Смотри, — повторил он, и в голосе зазвенела сталь. Она повиновалась, смотря, как его палец, блестящий от ее соков, медленно водит по ней, рисуя круги, задевая ту самую точку, от которой темнеет в сознании. — П-почему ты... так... — она задыхалась, бедра непроизвольно двигались навстречу. — Потому что могу, — он ввел кончик пальца внутрь, всего на фалангу, и остановился. — Потому что ты... моя. Его палец вошел глубже, изгибаясь, ища ту нежную стенку, что заставит ее закричать. Когда он нашел, Рук вскрикнула, ногтями впиваясь в его плечи. — Д-да... — сорвалось с губ, и она тут же прикусила их, словно пытаясь загнать стыд обратно. — Да? — он усмехнулся, замедляя движения. — Ты просишь? Она молчала, сжимая зубы, но тело ответило за нее — бедра приподнялись, требуя больше. — Скажи. — Он вынул палец полностью, заставляя ее застонать от пустоты. — Скажи: «Пожалуйста, мой бог». — Я... не могу... — ее голос дрожал. — Можешь. — палец резко вошел обратно, глубже, быстрее, и она взвыла. — Или ты хочешь, чтобы я остановился? — Н-нет! — вырвалось у нее, и слезы стыда выступили на ресницах. — П-пожалуйста... — Пожалуйста... кто? — он наклонился, губы коснулись ее века, слизнув пот. — М-мой... бог... — прошептала она, и в груди что-то оборвалось, смешав унижение с диким блаженством. — Хорошая девочка, — он засмеялся, ускорил ритм, большой палец прижался к клитору, вращая, давя, и мир Рук сузился до этого движения, до его смеха, до жара, рвущегося изнутри. — Вот видишь, — он наклонился, вновь лаская ее языком, — даже девственница может гореть... если ее учит бог. Ноги обвили его шею сами, без приказа. Эльгарнан смеялся в ее плоть, довольный, надменный, пока волны спазмов не заставили ее вскрикнуть его имя — не молитвой, а стоном рабыни, узнавшей вкус власти. Эльгарнан медленно вынул палец, поднес к ее губам. — Оближи, — приказал он. Она послушалась, дрожащие губы обхватили его, язык слизал ее же соки, соленые и терпкие. Он наблюдал, как ее лицо горит, как слезы смешиваются со слюной, и в его взгляде читалось нечто большее, чем похоть — торжество. — Правильно, да... но следующий урок будет ...больше. — прошептал он, поднимаясь, его одежды все еще безупречны, если не считать влажного блеска на губах. — я научу тебя, как брать в рот бога... И если будешь послушна — может быть, позволю кончить снова. Она кивнула, не смея поднять взгляд, но он уже опередил ее, пристроившись торсом ближе. — Шустрее, — приказал он, указывая на свой пояс, украшенный рунами. — Развяжи. Рук потянулась дрожащими пальцами к узлу, но кожаный шнур не поддавался. Эльгарнан рассмеялся, резко дернув за пряжку — пояс упал на пол, а его одежды расступились, обнажая тело, совершенное и пугающее. — Б-большой... — вырвалось у нее, прежде чем она успела сжать губы. — Огромный, — поправил он, пальцы впились в ее волосы, притягивая ближе. — Но ты справишься... если будешь стараться. Его член, уже возбужденный, уперся ей в щеку, с каплей влаги на головке. Рук замерла, дыхание перехватило, но Эльгарнан не дал ей опомниться. — Ты же хочешь угодить? Тогда слушай… и учись. Он откинулся назад, пальцы вцепились в подушки, когда ее ладонь робко коснулась его бедра. Внутри него все сжалось от предвкушения. — Смотри, — прошипел он. — Это — твой алтарь. И ты будешь молиться… ртом. Она попыталась отстраниться, но он притянул её за волосы, гладя щеку головкой, липкой от предсемени. — Лизни, — прошипел он, и язык ее, словно подчиняясь заклятью, скользнул по нижней части ствола. Соленый, с горчинкой — вкус, от которого защемило в животе. — Смелее, — он наклонился, наблюдая, как ее губы дрожат, едва касаясь кожи. — Представь, что это фрукт… который вот-вот лопнет от сока. Она послушалась, обвивая кончиком языка, и он застонал, пальцы сильнее вцепились в ее волосы. — Да... вот так, девочка, — его бедра слегка подались вперед, и головка коснулась ее губ. — Теперь... возьми в ротик. Рук приоткрыла рот, пытаясь втянуть его, но Эльгарнан резко дернул ее за волосы, останавливая. — Нет-нет, — он усмехнулся, гладя ее щеку обнаженным членом. — Сначала... ласкай. Язычком. Вокруг... вот здесь. Он провел пальцем по чувствительной уздечке, и она, покраснев, повторила движение. Его стон прокатился эхом, заставив кристаллы на стенах скрежетать. — Умница… — голос дрогнул, но тут же стал жестким. — А сейчас… поглубже. Она взяла член в рот, едва справляясь с размером, слюна стекала по основанию. Эльгарнан закинул голову, смеясь, но звук прервался, когда ее язык коснулся нужной точки. — Да... — он хрипло застонал, пальцы в волосах превратились в тиски. — Еще. Еще. Рук закашлялась, слезы выступили на глазах, но он не отпускал, двигая ее головой в своем ритме. — Ты... сосешь... как блудница, — он выругался на древнем эльфийском, тело напряглось. — Но проклятье... как искусно. Она попыталась отстраниться, задыхаясь, но Эльгарнан приподнялся, прижав ее лицо к себе. — Не торопись, — голос звучал как мед, густой и сладкий. — Сперва… языком. Пониже. Он приподнял бедро, обнажая мошонку. Рук замерла, но его смех, мягкий и язвительный, подстегнул. — Скажи, — он провел головкой по ее щеке, оставляя влажный след. — Чем пахнет… власть? Рук молчала, и он ударил ее членом по губам, заставляя опомниться. — Отвечай. — Т-тобой… — прошептала она, ненавидя себя за сказанное. — Правильно, — он впился пальцами в ее волосы, прижимая к паху. — А теперь... глубже. Она уткнулась лицом в мошонку, дыхание горячим потоком коснулось кожи. Эльгарнан вздрогнул, сжимая ее затылок. — Лижи… — приказал он. — Как будто пытаешься вылизать душу… из камня. Рук, дрожа, высунула язык. Первое прикосновение к мошонке заставило Эльгарнана застонать. Его яйца были тяжелыми, горячими, кожа натягивалась под её лаской. Он закинул голову, пальцами вцепившись в спинку кровати. — Да... вот так, — его голос хрипел. — Теперь соси их... медленно. Она повиновалась, обхватывая губами одно яичко, затем другое. Соль и мускус заполнили рот, а её ненависть смешивалась со стыдом. Эльгарнан гладил её по голове, словно послушную собачку. — Ты рождена для этого, — прошептал он. — Служить. Глотать. Вылизывать меня всего. Она продолжила, языком скользя между ними, а он начал рассказывать, словно лектор в храме: — Видишь ли, в древности эльфийские девы лизали яйца драконам… чтобы те дарили им силу. — Его пальцы впились в ее кожу, когда она случайно задела зубами. — Осторожнее… Я не дракон… Я больше. Рук сглотнула, губы плотнее обхватили кожу. Эльгарнан любовался, наблюдая, как слюна стекает ей на грудь. — Очень хорошо... — его рука сжала ее пальцы на члене, задавая ритм. — Теперь совмещай… Ласкай вдоль… как будто гладишь ручного зверя… и целуй то, что ниже… как будто молишься. Она двигала рукой, робко, но он поправил: — Сильнее. Я не хрустальная ваза… Я — бог. Его яички колыхались у ее губ, а член набухал в ладони. Рук, краснея, ускорила движения, языком скользя между складками. — Не останавливайся… — он выгнулся, млея от удовольствия. — Иначе я подумаю… что ты разочарована… Она послушалась, чередуя ласки языком и пальцами, пока его дыхание не стало прерывистым. — Г-говори… — он сжал ее затылок. — Скажи… что ты чувствуешь… — Они… горячие… — выдохнула она, губами скользя по коже. — Что еще? — он ускорил ее руку на члене. — Ты… пахнешь… как гроза после пожара… Эльгарнан рассмеялся, звук эхом отразился в сводах спальни. — Поэтично… — он приподнял ее лицо, чтобы их глаза встретились. — Но я предпочитаю… грязную правду… Член уперся ей в грудь, задевая соски головкой. — Отвечай, — он резко потянул ее за шею. — Тебе нравится... вылизывать меня? — Я… — она попыталась вырваться, но его хватка стала железной. — Говори. — Я… ненавижу это... — выдохнула она, и он вновь засмеялся, вводя член ей в рот. — Лжешь, — он двигал бедрами, глубже, пока горло не сжалось вокруг него. — Твой язык… твоя девственная дырочка… все кричит, что ты жаждешь этого… Он вытащил себя, слюна тянулась нитями между губами и головкой. — Скажи… кому ты принадлежишь. — Т-тебе… — слезы брызнули из глаз, когда он вновь вогнал себя до горла и высунул. — Громче. — Тебе! — крик исказился, превратившись в хрип. — Умница, а теперь лижи снова… — приказал он, но уже мягче. — И скажи… чей вкус теперь на твоем языке. — Т-твой… — прошептала она, и он улыбнулся, как кот, нашедший сливки. — Наш, — поправил он, гладя ее щеку. — Потому что ты… теперь часть этого… Зеркало, висевшее напротив, отражало каждый изгиб их тел, словно насмехаясь над стыдом Рук. Эльгарнан резко подхватил её, приподнял левую ногу, посадив себе на колени лицом вперед, а правую отвел в сторону — поза, выставляющая ее сокровенное на всеобщее обозрение… его обозрение. Пальцы скользнули по внутренней стороне ее бедра, лаская, но не спеша двигаться выше. — Видишь, как ты дрожишь? — он наклонился, губы коснулись ее шеи, а рука сжала грудь, заставляя сосок затвердеть и вздернуться. — Даже твоя кожа молит о пощаде… Но не от меня. От себя. Рук попыталась отвести взгляд, но он ухватил ее за подбородок, поворачивая лицом к зеркалу. — Смотри, — прошипел он, и дыхание его, сладкое от эльфийского вина, обожгло ухо. — Смотри, как я украшаю тебя… Он провел головкой члена по ее складкам, медленно, чувствуя, как влага смешивается с его смазкой. Зеркало показывало все: алый румянец на ее щеках, дрожь губ, его пальцы, впивающиеся в ее бедра, словно в мрамор статуи. — Ты… ненавидишь это, — он ввел головку, едва-едва, и усмехнулся, наблюдая, как ее глаза расширяются. — Ненавидишь, что твое тело обожает меня. — Я ненавижу… твое высокомерие, — выдохнула она, но бедра предательски подались навстречу. Эльгарнан напряженно втянул ноздрями воздух, вдыхая запах ее волос, сдерживая ярость желания. — Лжешь так же сладко, как сосешь, — он ввел палец в ее рот, заставив обхватить его губами. — Но я научу тебя… благодарности. Он вынул палец, блестящий от слюны, и провел им по ее клитору, наслаждаясь тем, как она вздрагивает. Член его все еще терся о вход, не спеша проникать, растягивая муку ожидания. — Знаешь, чем девственность похожа на вино? — он приподнял ее выше, чтобы зеркало отразило, как ее анатомия сопротивляется его толщине. — Первый глоток… всегда опьяняет. Он вошел на сантиметр, остановился, позволив мышцам сжаться вокруг него. Рук вскрикнула, но крик оборвался, когда он вынул член почти полностью, оставив лишь головку у входа. — Тише, — он прикусил ее плечо, метя розовым отпечатком. — Расслабься, da'len. Я буду осторожно.. по чуть-чуть... Он вновь вошел, глубже, и на этот раз не остановился, пока не почувствовал барьер невинности. В зеркале их глаза встретились — его, горящие триумфом, ее, полные слез. — Посмотри, как это прекрасно, — он прошептал, лаская ее грудь, сжимая сосок так, чтобы боль отвлекла от страха. — Ты... разбитая ваза. И я собираю осколки. — Не… не тяни, — прошипела она. — Тогда проси, — он выдвинул бедра ближе к зеркалу, чтобы Рук все видела. — Проси, как просила вчера… на коленях. Она зажмурилась, но он укусил мочку уха, возвращая внимание в отражение. — Скажи. — В-войди… полностью, — голос ее дрожал, но руки крепко держались за его предплечья. — Полностью? — он притворился непонимающим, шлепая её головкой по клитору. — Но я же… огромный. — Да проклятье... — Рук зарычала, неожиданно резко вдавив бедра в него. Боль пронзила обоих, смешавшись с наслаждением. Эльгар’нан замер, губы растянулись в улыбке, пока его член разрывал последний рубеж. Горячая узость обхватила его, словно пытаясь вытолкнуть, но он впился пальцами в ее талию, вгоняя себя до конца. — Безжалостная девчонка, — он засмеялся, лаская ее живот, будто успокаивая дикого зверя. — Ты… великолепна. Он начал двигаться, сначала медленно, позволяя ей чувствовать каждый сантиметр, каждую прожилку. В зеркале ее лицо было искажено: губы прикушены до крови, щеки мокры от слез, но бедра... бедра поднимались навстречу каждому толчку. Рук пыталась заглушить стоны, но он ловил каждый звук, превращая в поцелуи, в шепот: — Громче. Пусть услышат, как da'len становится женщиной… Эльгарнан перехватил её лицом к себе, она ответила укусом в его плечо, но ноги сомкнулись на его пояснице, впуская глубже. Он застонал, впервые потеряв надменность, его ритм сбился, стал хаотичным, животным. — Да... еще, — проскулила она, хватая ртом воздух. — О... теперь ты чувствуешь? — он ускорил ритм, ударяя в самую глубину, и ее тело сомкнулось вокруг него, как удавка. — Ты создана для этого. Для меня. Он видел, как ее рука потянулась к клитору, инстинктивно, но поймал ее запястье, прижал к спине. — Нет-нет, — он засмеялся, ощущая, как ее сердце колотится в груди. — Кончишь только от меня... От того, как я разрываю тебя. Его движения стали резче, бедра бились о ее ягодицы, звук кожи о кожу звенел в такт их стонущим дыханиям. Эльгар’нан не сводил глаз с зеркала, с того, как ее грудь вздымается, как она гладит его острые уши, теперь покрасневшие на кончиках от удовольствия. Рук стискивала зубы, чтобы не выдать громких стонов. — Не сдерживайся, — он выгнул ее сильнее, меняя угол, и она вскрикнула, ногтями впившись в его плечи. — Я хочу слышать, как ты кричишь на моем члене. Она застонала, долго, протяжно, и он почувствовал, как ее внутренности сжались, волна спазмов прокатилась по ней. Эльгарнан не отпускал ее, пока последние судороги не стихли, пока ее дыхание не перестало дрожать, замедлившись лишь к концу ее оргазма. Тогда он вынул себя, перекинул ее на кровать животом, любуясь, как капли смазки стекают по округлым бедрам. — Прекрасно, — он провел пальцем по смеси жидкостей, поднес к своим губам. — Твой вкус... с оттенком бессмертия. Затем прижал головку члена между ягодиц, наблюдая, как в зеркале ее глаза расширяются от шока. — Н-нет… — она попыталась вырваться, но Эльгарнан впился зубами в шею, останавливая. — Нет? — он смазал ее соком ее же вход, медленно, как художник, готовящий холст. — Но я обязан... научить тебя… всему. Рук сглотнула, чувствуя, как его палец скользнул в ее рот, собирая слюну. — Вот так... расслабься, — приказал он, проводя мокрым пальцем по ее отверстию, и она взвыла, спина покрылась мурашками. — Я хочу попробовать тебя сегодня везде. Он ввел кончик, совсем немного, и замер, наслаждаясь тем, как ее тело борется между дискомфортом и любопытством, раскрываясь перед ним. — Видишь, как твоя плоть учится? — он наклонился, чтобы шепнуть на эльфийском — древние слова, звучавшие как похабный стих. — Скоро ты будешь просить… чтобы я заполнил все твои дырочки… одновременно. Его палец вошел глубже, а член продолжал тереться спереди, смазывая ее собственным соком. Рук тряслась, подтянула подушку ближе и вжала в нее лицо. — П-почему ты… — она задыхалась, плечи дрожали. — Потому что ты этого хочешь, — он вынул палец, шлепнул им по ее клитору, и она дернулась бедрами. — Ты мечтаешь, чтобы я разорвал твои границы… мечтаешь стать моей везде. Он ввел палец обратно между ягодиц, а другой рукой нажал на низ живота, заставляя ее почувствовать, как член упирается в матку. — Представь… — он ускорил движения пальца, — что здесь… — толчок спереди, — и здесь… — давление сзади, — я оставлю тебя пустой… если ты не скажешь… — С-скажу что?! — вырвалось у нее, голос сорвался в визг, когда он шлёпнул по заднице. — Что ты… готова. Он вытащил оба пальца, поднес их к ее губам. Слюна, соки — все смешалось на коже. — Оближи. Прими вкус своего подчинения. Она послушалась, язык скользнул по фалангам, а он застонал, как будто это ее губы обхватили его член. — Теперь… попроси. — Я… — она закрыла глаза, но он стукнул ее по щеке легко, почти ласково. — Смотри. В зеркале ее лицо было мокрым от слез и слюны, волосы слиплись, грудь вздымалась. — Я… готова, — прошептала она. — Готова к чему? — он приподнял бровь, член пульсировал у входа. — К… к тому, чтобы ты… — она сглотнула, — вошел. В… обе… Эльгарнан рассмеялся, шлепнул вновь её обеими руками по ляжкам. — О, моя падшая звезда… — он ввел кончик члена в анус, а палец — в вагину, медленно, чтобы она почувствовала каждую складочку. — Ты станешь легендой… Развратницей, которую бог научил искусству любви. Он двигался, чередуя толчки — то в одно отверстие, то в другое, пока она не закричала, не в силах различить боль и экстаз. Зеркало треснуло от ее вопля, но Эльгарнан лишь приподнял ее голову за волосы, чтобы она видела: как его торс напрягается, как ее тело растягивается, принимая его. — Кончай, — приказал он, и это прозвучало как благословение. Она взорвалась, спазмы прокатились волнами, а он, наблюдая за ее гримасой в осколках зеркала, заполнил ее зад горячим семенем. — Теперь… — он вынул член, тяжело дыша, гладя ее вздрагивающий живот, — ты больше не девочка. Ты... моя. Рук опала на постели. Кожа покрылась каплями остывающего пота и следами его любви. Он медленно провёл языком по плечу, наслаждаясь содроганием, затем выпрямился, накидывая плащ. — Отдыхай, da'len. Завтра все повторится снова, — его голос стал опасным шёпотом. — ...и снова. Он щёлкнул пальцами, и двери покоев со скрипом открылись. Холодный воздух ворвался в комнату, смешиваясь с запахом секса. Перед тем как исчезнуть в коридоре, Эльгарнан обернулся, бросив последний взгляд: — Спи сладко. И не забывай — даже во сне ты принадлежишь мне.