Часть 43

      ________________       Приятного чтения!       Внимание, могут быть ошибки! Если найдёте, то кидайте в личку/публичную бету.       ________________              — Я с тобой больше не буду играть в «Верю — не верю», Шеп, — констатировал оперативнику шарк, помогая ему собрать очередную ловушку из подручных материалов. — Фантазия у тебя с-пец-фи-че-ская.              Последнее слово Мо попробовал стилизовать под говор известного юмориста. Если голосом разумная акула сыграла блестяще, то вот улыбка у бойца получилась обычная для его вида. У шарков все лицевые эмоции были похожи на то, что они вот-вот съедят собеседника.              — Это ты с командиром моим не знаком, — немного отстранённо произнёс капитан, создавая из полимера очередную деталь для кустарной импровизации миномёта. — Вот у кого фантазия специфическая. Специфичнее только у Аргона. До сих пор байки ходят.              — Мы их мелкими, когда были только под одеялом, рассказывали. «И пришёл чёрный дядя Призрак — и все умерли!».              Шеп аж запнулся, стоило Мо произнести эту фразу. Артём всё никак не мог привыкнуть, что эти горы мускул могут так играть голосом, что в них читались (не только) кавычки, но и все подразумеваемые эмоции. Видя, что невольно смутил своего собеседника, шарк перевёл тему:              — Не знал, что чистый полимер так можно использовать.              — Это — фигня, — отмахнулся капитан. — Я только сделал палку, палку, палку, огуречик — получился требушет. До Блесны или телохранителей товарища Сеченова я не дотягиваю. Пока. Жена командира как-то на спор автомат Калашникова воспроизвела из стандартного полимера, и он стрелял! Правда, только он существовал, пока она в медитации была и контролировала все детали от и до, но сам факт…              — Сильна! — восхитился боец. — Мне терпения только хватило, чтобы шарик научиться создавать.              — Это не каждому дано. Вам, пехоте — хорошо. У вас в перчатку модуль поставь — и счастье есть. «Сфера», разрядник, «Стужа». А мы — всё сами, — произнёс оперативник, но прервался, получив вызов по временному каналу связи, который он наладил со своим маленьким отрядом. — Шеп, на связи!              — Шеп, это Риса. Эти облезлые вытащили броневик из болота, и теперь у наших проблемы. За них ещё с воздуха взялись, — быстро выдала кошка.              — Иди, — неопределённо кивнул куда-то в сторону Мо. — Хайб, как и все вульфхеднары, крутой, пускай и раздолбай, но он не сдюжит в одну калитку. А тут — и меня одного хватит.              Пастухов кивнул, размываясь в пространстве. Только лёгкий ветерок говорил шарку, что человек был секунду назад здесь. Вздохнув (так как, как и любой представитель своего рода, не любил убивать), боец мысленно отпустил блоки сознания, выпуская внутреннего зверя наружу.              Глаза его налились красным от прилившей к ним крови, а мышцы вздулись. Его страшная морда щёлкнула пастью, проверяя остроту зубов. Шарк опустился на четвереньки и рванул в чащу леса, передвигаясь рывками, используя свой хвост в качестве дополнительной конечности, отталкиваясь, почти летя над подлеском.

***

      Когда серая гигантская тень вылетела из леса и просто снесла бойцов в голове колонны, исчезнув вместе с орущими жертвами в тёмном лесу, пираты опешили. Выходцы из потомков не самых высоких каст и кланов, бандиты были суеверны. И как тут не опешить, когда твой подельник мгновение назад был впереди тебя, а сейчас его душераздирающие крики разрывают ночную тишину.              Фонари, закреплённые на броне и оружии, беспомощно шарили по деревьям и кустам, пытаясь нащупать опасность, но лишь слепили самих насильников и убийц. Стрелять они не начали только потому, что просто не знали куда, хотя так хотелось пройтись очередью.              Снова мелькнула серая громада, пролетевшая по центру колонны. Раздался вопль, полный боли. Одного из новичков банды просто разорвало пополам, и теперь он пытался затолкать себе назад остатки кишок. Это было уже страшно, но батарианцы отшатнулись, увидев, что у раненого отсутствуют все четыре глаза.              Струхнув окончательно, они открыли беспорядочную стрельбу, стремясь сбиться в кучу, как стадо. Это было только и нужно озверевшему шарку.              Серая тень уволокла ещё одного во тьму, и на фоне его ужасающих, полных боли криков никто не услышал звук упавшей на лесную подстилку гранаты. Взрыв осветил ночь.              Тем, кому повезло, переломало и убило мгновенно, но в адском устройстве была не простая начинка. Стоило вырвавшемуся на свободу аэрозолю коснуться живой плоти, как он тут же вспыхивал.              Мгновенно большая часть пиратов превратилась в заживо кремированные, ещё живые трупы.              Шарк уже не скрывался и вальяжно, с некоторой ленцой, добивал уцелевших.       

***

      Вос’Ар был в бешенстве. Эти… у него закончились даже матерные слова — существа были просто неправильными! Они отказывались просто так дохнуть!!! Даже на руинах их корабля, задыхаясь, они сопротивлялись. В темноте. В задымлённых или разгерметизированных отсеках. Раненые. Группами или поодиночке. Его бойцы харкали кровью, дохли, но не могли додавить экипаж подбитого корабля!              Даже страх перед самим Разорителем начал сбоить. Пиратский сброд уже в открытую роптал на него! Трусы! Портовая шпана орала, что на ТАКОЕ они не подписывались! И где-то в глубине души, свободной от бешенства и жажды крови, капитан корсаров их понимал.              Раньше он считал солдат Иерархии упёртыми, смелыми до усрачки фанатиками, но эти… Пусть они были различных видов, размеров и рас. Их объединяло одно — просто непрошибаемое упрямство и желание увидеть кишки его парней! Даже если для этого нужно было сдохнуть самому! Они подрывали гранаты. Минировали своих погибших. Делали ловушки. Да, кхур’таш, эти психи без раздумий играли в смертников, просто кидались на его бойцов, обвешанные гранатами.              Но космос был лишь тенью кошмара, что творился на планете. Тут-то эти развернулись на полную! Не прижатые к переборкам, эти показали всё своё коварство.              Разоритель был знаком со страхом. Он любил его использовать как оружие, думая, что достиг мастерства в устрашении. Хуй там!              Стоило им только высадиться — его банда начала редеть, а врага даже не было видно. Такой больной фантазии он даже у азари под красным песком не видел! Эти использовали вообще всё, чтобы поубивать как можно больше и страшнее его парней. Только вопли слышались в кустах. Отряды, посланные в направлении стрельбы, находили оставленную и заминированную позицию — если возвращались. Большей частью они находили лишь свою смерть.              Долбаные снайперы! Ещё один его корсар упал без башки, удобрив своими мозгами лес!!! Вос’Ара даже не радовало то, что он прижал одну из групп беглецов. Недооценили они его!              Пришлось, правда, повозиться с заслоном… Его на долю мгновения сковал шок, когда он увидел, сколько бойцов было там. Один. Один воющий ублюдок, сдохший в окружении трёх десятков его пиратов!!!              Ничего. Он догонит беглецов, и тогда утолит свою жажду крови…              Звериным чутьём он почувствовал опасность и упал с броневика. Через мгновение многотонную машину подняло, сплющило и разорвало на запчасти без привычных спецэффектов биотики!!!              Куски с одного удара его сердца повисли в воздухе, а после сорвались в полёт, убивая и калеча его бойцов.              Стрельба освещала лес рваным светом, позволяя ему видеть лишь отдельные сцены.              Вот троих батарианцев пронзило дерево, нанизав их на сук.              Вспышка молнии подсветила пять корчащихся в агонии фигур.              Один из его телохранителей разлетелся промороженным крошевом.              Двое резко открыли огонь по своим, ударив в спину, чтобы через секунду быть скатанными в кровавые шарики невидимой силой.              То и дело в земле появлялись ямы, которые ловили его бойцов.              И вот всё залило багровое пламя. Больше не было слышно выстрелов и даже криков. Опустилась тишина, нарушаемая лишь звуками пира стихии.              Огонь наконец показал одинокую фигуру, закованного в скафандр гуманоида.              Разоритель ощутил на себе тяжёлый взгляд, пугавший своей безразличностью.              Гуманоид медленно пошёл к нему, держа в руке длинный нож. Его шаги были подобны грому. Броня блестела раскалённым серебром. Вместо лица — ужасающие блики пламени, отражённые от зеркального напыления триплекса шлема.              Пират выстрелил, вскочив на ноги. Враг лишь сдвинулся настолько, насколько нужно, пропуская росчерк оружия. Второй раз выстрелить Вос’Ар не успел.              Противник оказался возле него, словно телепортировавшись.              — А-а-а-а-а!!! — взвыл от боли капитан корсаров, когда его две руки были безжалостно сломаны, а кисти разделены. В глазах у него потемнело, но вырубиться ему не дала боль в ногах. Воин сломал и их, валя пирата на спину.              Победитель склонился над побеждённым, всматриваясь в него через зеркальное стекло. Резким движением он что-то достал с пояса и воткнул Вос’Аре в шею.              Холод побежал по его венам, забирая с собой боль и проясняя разум. Он успел увидеть, как на его изломанных конечностях застёгиваются путы, когда сильный, но точный удар погасил его сознание.       

***

      Артём брезгливо обтёр руки об одежду пленника, стирая кровь. Ещё раз оглядев слишком крикливо одетого, на его взгляд, урода, он мысленно зловеще улыбнулся, ощущая, как эмоциональное пространство качнулось. Флот СССР прибыл, чтобы карать и воздавать.              Среди разумов он ощутил своих товарищей и командира «Аргентума». Что же, Плутонию понравится его маленький «подарок».       

***

      Капитан рейдера «Мечта молотильщика» застыл, парализованный страхом. Сканеры буквально захлёбывались от отметок прибывших в систему кораблей. Десятки, сотни… только всё это меркло перед тем чудовищем, что заполнило весь обзор его рубки.              — Да оно с пол Цитадели… — потрясённо выдал он.              Внезапно палуба ушла из-под его ног, вздыбившись вместе с рейдером.              — Нас тянет к нему… — крикнул в панике его помощник.

***

      Где-то на виртуальных просторах «Коллектива» застыла с поднятой рукой Родина.              На аватаре коллективного сознания всех граждан СССР было не привычное платье, а полноценный средний военный скафандр. Её волосы цвета спелой пшеницы не струились свободно на ветру, а были уложены в тугой пучок.              Лицо женщины было суровым. Мягкие черты заострились. Это была не заботливая мать. Это была Немезида. Судья. И сегодня искусственный интеллект собирался судить врагов Союза.              Она направила вычислительную мощность, позволив гравитационным лучам базы флота затянуть в своё гигантское нутро остатки флота врагов. Ещё немного — и все граждане узнают… почему эти убийцы напали, презрев приветствие.       

***

      «Ну и уроды же вы», — подумал я, стоило мне спуститься с борта челнока и получше разглядеть пленных, согнанных в центр охуительно большого ангара базы флота. На фоне колоссальных просторов этот сброд просто терялся.              Навстречу ко мне спешил Артём со своими друзьями. Вечно он то в историю попадёт, то друзей найдёт, а иногда и всё вместе. Хоть сейчас лепи с него плакат агитационный.              — Товарищ командир… — начал было капитан, но я его прервал, подняв руку.              — Артём, давай без чинов. Одной перловкой без тушняка давились сколько лет из одного котелка… Мне эта «уставщина» вот где сидит. Хоть ты не уродуй… — устало бросил я.              — Никакого приличия, — демонстративно закатила глаза Катя, впрочем, в эмоциях полностью соглашаясь со мной. — Как был мальчишкой, так и остался им.              — Он и приличия? Мы про одного человека подумали? — вставил свои пять копеек Бугай. Зря я уступил его просьбам и взял в «Аргентум», хотя он полгода меня нервировал, ржавея от скуки.              — Хорошо, — только и оставалось согласиться Шепу, который явно чувствовал себя не в своей тарелке. Про его дружков и говорить нечего. Шарк и вовсе за него спрятаться пытался. Безуспешно, для четырёхметровой туши.              — Чем порадуешь? — спрашиваю у своего подчинённого и друга, чего греха таить.              — Упорные и весёлые говнюки. И дохнут весело, — констатировал Артём, кидая нам образ, сверкнув грустью.              — Мда, — только и оставалось сказать. Чувствовать, как умирают товарищи, как гаснут их огни разума, гнев тех, кто смог проснуться в «Коллективе» — тяжело. К этому невозможно привыкнуть. А если привыкнешь, то за тобой выедем мы. Ты уже не разумный, товарищ, а чудовище.              — Мне уже капитан крейсера успел тоже образок скинуть. Кремень — мужик. Лечиться ему только долго предстоит. Треть тела — некротическая ледышка. Так вот, ваши мысли с ним схожи, — поделился я с подчинённым своими выводами. Образ-то и он может посмотреть. Его и посмотрели уже тридцать миллиардов, и число просмотров только продолжает расти.              — Рад, что он выжил с частью экипажа. Они нас и спасли, — со вздохом произнёс друг.              — Гнилой расклад. Как и груз этих утырков, — кивнул я в сторону нестройной группы разумных, которую сейчас активно окучивали все свободные медики. Четыреста душ, забитых в один из транспортников чуть ли не штабелями. К нашему приходу некоторые уже были просто мертвы, но не могли упасть. Суки.              — Суки, — озвучил мою мысль Шеп.              Мы как раз дошли до пленных. Скользнув по ним опытным взглядом, увидел, что некоторых паковал Артём. Что поделать… Подростковые годы у него были тяжёлые. Говна он повидал всякого на службе. Вот и перестраховывается.              — С кого предлагаешь начать? — задаю по сути риторический вопрос.              — Вот с этого, — кивнул на особо поломанный экземпляр товарищ Пастухов. — На нём золотых побрякушек было больше всего. Видать, вожак или около того.              — Для вожака гордых пиратов… слишком хуёво выглядит. Ну что? Ныряем в говно. Бугай, придержишь болезного? — обратился я к разумному роботу.              — На что не идёшь ради дела. Потом манипуляторы мыть, — паясничала ехидная железка, но просьбу выполнила.              Больше уже не слушая его бормотания, преступаю. Волевое усилие — и из перчатки стал сочиться красный полимер, окутавший руку сеткой. На вдохе касаюсь её головы пришельца…              Его разум пытается сопротивляться, но чисто на одних инстинктах. Э, нет, говнюк!              Моя воля ломает все его попытки, и щупы моего сознания вторгаются в ядро его личности. «Родина, нужна твоя помощь!» — обращаюсь я к коллективному разуму, готовясь не к самым приятным минутам. «Подключаюсь» — ответило мне сосредоточение разумов всех граждан Союза.              Меня свило судорогой, когда через меня пошёл поток образов. Перед глазами замелькала чужая жизнь, бурлящим потоком стараясь промять моё «я», растворив в себе. Кадры из прошлого этого урода были отфильтрованы усилием воли, а Родина помогла превратить чужую память в удобный для чтения архивный пакет данных.              — Давно я такой мерзости не видела… — стараясь сдержать рвотные позывы, произнесла моя жена.              Артём тоже выглядил, мягко говоря, несвежим, как и окружающие нас товарищи, что видели все художества этого кадра сейчас. Некоторых откровенно уже тошнило от отвращения.              Волна брезгливости разошлась по флоту, возвращаясь к нам цунами гнева и ярости. Буря эмоций стала расходиться по всему «Коллективу», ослабевая красками, но передавая суть. Застаревшая рана нашей цивилизации только что была щедро сдобрена солью и разворошена.              Мало того что они бандиты, хрен с ним, что они самые дикие капиталисты, но насильники и рабовладельцы… А что они хотели сделать с нашими товарищами…              Я, едва сдерживаясь, приподнял предводителя пиратов за шею, стараясь не придушить его. Пока.              — Я знаю, ты понимаешь меня в достаточной мере, — начал я говорить на их грубом языке, от которого засаднило горло с непривычки. — Ты просто не понимаешь, что сделал…              — Я военнопленный, по законам… — прохрипел он, но я его перебил, встряхнув, как грушу.              — Вовремя ты про законы вспомнил, мразь, вот только в чём заковыка. Ты на нашем корабле, значит, на нашей земле, и тут действуют наши законы. А они прямые, как палка. Рабовладельцы и насильники, а также структуры, потворствующие рабству и сексуальным преступлениям, подлежат уничтожению вместе со всеми причастными максимально демонстративным и кровавым способом, невзирая на пол и возраст.              Пират не был глуп. Поэтому до него дошло мгновенно.              — Но это ещё не всё… Ты, друг мой, напал на нас первым, когда мы протянули руку в приветствии. Твои бойцы убивали наших товарищей, а мы чувствовали их боль. Поэтому я тебя поздравляю. Своими действиями ты обрёк Гегемонию на кровавую баню. Даже если потребуются столетия, мы не успокоимся. Мы выкорчуем ваше государство, как гнилой пень, разрушим его до основания, а на его пепле мы перекуём самих вас. Только… ты это уже не увидишь!       

***

      Недавние пленники, что ещё не пришли в себя, уставшие, избитые и униженные смотрели как пиратов, издевавшихся над ними, одного за другим выкидывают в космос. Как медленно, не спеша на каждого одевают дыхательную маску, связывают руки, чтобы её невозможно было снять. Каждому пирату вводили какие-то препараты, как пояснили их спасители, чтобы сразу не замёрзли. Они взирали, как машины спокойной и методично выносят бандитов за границы удерживающего воздух поля ангара и легонько толкают от корабля.              Процесс был точен, методичен и беспощаден. Палачи пиратов, эти странные разумные несмотря на то, что принадлежали разным видам, ощущались незримо родственными в своей холодной ярости.              Бывшие рабы жадно смотрели как тела их истязателей кончались в холоде космоса, но всепробирающий космический холод был только началом мучений. Гигантский корабль специально подошёл так, чтобы силы гравитации планеты могли подхватить сбрасываемый… груз. Запаса же кислорода в масках должно было хватить, чтобы каждый пират входил в атмосферу ещё живым, прочувствовав на своей шкуре каков это быть кремированным об атмосферу заживо.              Главарь пиратов так просто не отделался. Вос’Ар был облачён в скафандр, чтобы точно дожить до входа в плотные слои атмосферы…       ________________       Галактика так и обомрёт от культурного шока через: …3,2,1,