Часть 45

      ________________       Здравствуйте, товарищи! Сегодня получилось меньше, чем обычно. Работа…       Приятного чтения!       Внимание, могут быть ошибки! Если найдёте, то кидайте в личку/публичную бету.       ________________              Небеса Эрсбата пылали огнём. Взрывы разрезали ночь. Словно сама небесная твердь треснула, когда очередная секция верфей сперва развалилась на куски, чтобы исчезнуть в ядерном огне. Потоки электромагнитного излучения бомбардировали атмосферу, вызвав полярное сияние, разверзнувшееся кровавым оскалом. Как будто сами демоны ада решили воззреть на происходящее побоище, привлечённые страхом и отчаянием.              Десантные шаттлы и капсулы железным дождём излились на поверхность промышленного мира, приземляясь прямо в бушующие огнём пожарища, извергая из своих утроб инфернальный ужас. От гула сотен тысяч, если не миллионов дронов, было не скрыться даже за бетонными стенами.              Эфир захлебнулся статикой. Лишь иногда прорывался голос диктора, монотонно твердивший:              — …Гегемония, без объявления войны, напала на мирную исследовательскую экспедицию… — ядерный шторм заглушил на мгновение сообщение, звучавшее из всех динамиков, наушников и репродукторов. — …Рабство, по нашим законам, согласно статье… карается смертью!              Очередной артиллерийский снаряд карателей заставил навечно замолкнуть динамик системы оповещения, погасив его вместе со светом. Статика снова воцарилась в системах связи, заглушая предсмертные крики боли и ужаса.              Заводской корпус осел в облаке пыли, лишая защитников возможности хоть что-то видеть. Земля просела под их позициями. Бетонное покрытие раскрылось бездонным зевом, и из него хлынули серые тени. Безумный смех заглушил канонаду артиллерии.              Молодой батарианец лишь чудом сумел заблокировать прикладом своей винтовки удар гудящего трёхгранного штыка, который чуть не выпотрошил его. Кровавые линзы противогаза, светящиеся всепрожигающим заревом ярости, нисколько не скрывали морду грызуна, что вновь качнул орудием смерти, тесня юношу.              Лезвие скользнуло по скафандру, погружаясь в прочнейший сплав, словно раскалённый нож в масло, но не достало до тела. Скавен взревел, подгоняя себя исправить ошибку, щёлкнув своим хвостом, как плёткой, разбивая триплекс скафандра. Стекло треснуло. Осколки впились в лицо, разрывая кожу. Кровь залила глаза.              Натужно жужжа моторами, десяток мелких дронов подняли наёмника-крогана в воздух, чтобы швырнуть его на ощетинившихся штыками штурмовых крыс. Благодаря своей живучести наёмник был ещё жив, когда его освежевали и выпотрошили в мгновение ока, оросив округу кровью и внутренностями.              Негромкий взрыв очередной мелкой машины разорвал слишком далеко высунувшегося из укрытия охранника-надсмотрщика. Раненый, вопя, полз, волоча остатки своих кишок, не соображая от боли.              Штурмовая крыса снова кинулась на своего противника. Пусть солдат Союза и был вполовину меньше батарианца, но это были не её проблемы.              Рывок скавена был остановлен выстрелом. Разогнанные эффектом массы частицы прошили его тело насквозь. Брызнула кровь и гидравлическая жидкость.              Крыса махнула штыком, стараясь достать своего убийцу, но новый выстрел разнёс солдату голову.              По наитию юноша ещё раз выстрелил, попав и ранив очередного скавена, прежде чем получить удар от маленького яростного кулачка в живот. Словно пневматический молот превратил его достоинство в лепёшку. Другой серый воин прыгнул батарианцу на спину, сбивая его на землю.              Охранник закричал — чтобы через мгновение захлебнуться собственной кровью. Не уступающие по прочности стали зубы вырвали у него кадык с противным хрустом плоти и треском разрываемой брони.              Штурмовые крысы ринулись к следующему противнику, топча недобитка.              Работала артиллерия. Пламя взрывов, приглушённое ночью и пылевой завесой, давало скавенам достаточно света. Серая лавина неслась вперёд, беря на себя роль предвестников войск кибернетики.              За ними неспешно шествовали шагающие танки, что мелкокалиберными лазерами и гаусс-орудиями поддерживали наступление неукротимой силы. Стаи дронов довершали разгром. Вёрткие машинки взрывались, калеча и превращая плоть в кровавую взвесь…              Наёмники и силы охраны откатывались всё дальше и дальше. Они бы уже давно сдались, моля о пощаде, но их никто не собирался брать в плен. Для солдат СССР все они были пособниками зверей, что упивались страданиями разумной жизни. Поэтому Серое Воинство, подобно шестерням, перемалывало противника, иногда отнюдь не буквально.              Красноармейцы Аспекта Защиты не отставали в праведной пролетарской ярости. Вой рвущихся в бой вульфхеднаров вместе со свистом летящих в воздухе снарядов и взрывами заставлял кровь застывать в жилах. Лай их лазерных винтовок и шипение систем охлаждения плазменного оружия стали аккомпанементом симфонии войны.              Шарки и долоки словно вспомнили своё водное происхождение. Их хищные силуэты плавали в пыле-дымовой завесе, неся смерть во множестве обличий с самых неожиданных сторон.              Если разумные акулы устраивали загонную охоту на батарианцев, сбивая их в очаги сопротивления, на потеху скавенам или вульфхеднарам, подгоняя защитников рабовладельцев зубами или огнемётами, то касатки нашли себе достойную цель в виде кроганских наёмников…              Воевода застыл. Его руки до хруста сжимали рукоять молота.              Глаза древнего крогана взирали на бронированного монстра, что секундой ранее расправился с двумя его бойцами. Одного он испепелил выстрелом из плазмы, оставив от грозного воина лишь догорающие зелёным огнём обрубки ног в тяжёлой броне. Второму ударом пудового кулака он вбил голову вместе с мозгом в грудную клетку. И сейчас, склонив голову набок, наблюдал за воеводой.              Никто не решался сделать первый шаг. Всполохи артиллерийской канонады и отблески выстрелов освещали их напряжённые фигуры. Так они отдавали дань уважения друг другу.              Кроган поднял молот двумя руками. С его рабочей части медленно капала кровь красноармейцев, смешиваясь с пылью и пеплом. Он славно успел пролить крови таких необычных противников, что обрушились на этот мир, прийдя подобно призракам — неожиданно и внезапно — в своём желании возмездия. Теперь же древнего воина ждал новый вызов.              Издав щёлкающий звук, долок ринулся в атаку. Стальной кулак встретился с молотом, порождая грохот, подобный взрыву. Древний кроган ощутил, как заныли его мышцы рук от прошедшей по ним через оружие мощи противника.              Удар. Оружие воеводы дотянулось до головы разумной касатки. Сила соударения была такова, что с воина СССР сорвало шлем.              Долок отпрыгнул, используя свой хвост, рассмеявшись, ощущая стальной привкус собственной крови во рту. Он мог бы уже трижды испепелить воеводу, но решил уважить воина рукопашной схваткой.              Снова два хищника сошлись, обмениваясь ударами. Две ярости схлестнулись в бою, силясь превзойти друг друга. Это был великолепный бой, но кончился он лишь одним ударом. Воевода не успел заблокировать хвост своего противника, который подсек его ноги.              Могучая рука схватила его молот, не давая завершить удар, и вырвала его из хватки пальцев ветерана.              Долк, с наслаждением ощутив вес чужого молота, вложил в удар всю ярость СССР. Череп крогана треснул, как перезрелый гранат.              Прогремел новый залп осадных орудий, словно отдавая дань памяти достойному врагу. Разумная косатка взвалила трофейное оружие на плечо и отправилась к следующей схватке, ведь битва за возмездие и не думала стихать…              Люди-красноармейцы методично зачищали один очаг сопротивления за другим. Их ярость была холодной, но от этого не менее жгучей и пугающей для противника. Объединённые в единую сеть и умеющие воевать на земле, бойцы, впитавшие в себя опыт тысячи боёв, сметали всё на своём пути.              Словно единый организм, они дополняли своих товарищей, делясь опытом. Каждый стал элементом машины войны, доведя свою эффективность до идеала. Родина перенаправляла данные потоки, оптимизируя сам бой, помогая солдатам действовать на все сто процентов.              Роботы шли вперёд, не зная страха и жалости к себе. Их тела были щитом для живых. Снова и снова налетали тучи дронов, принося с собой огонь. Через их сенсоры видели, куда направить воздаяние артиллеристы. Их стальные тела принимали первые выстрелы противника.              Из дыма вылетали тени. Выстрел — и командир падает. Взмах когтей — чья-то оборвана жизнь. Фелиниды охотились безжалостно, играя с врагом, как их дикие предки играют с мышью. Они сновали по развалинам и руинам, оставляя за собой лишь трупы.              В самом эпицентре битвы вершили своё возмездие бойцы «Аргентума». Элита ЦЕРБЕРа обрушила на рабовладельцев, маньяков и насильников всю мощь советского полимера. От прозрачной, студенистой субстанции не было спасения. Дуэли биотиков и оперативников производили опустошение, которое едва не дотягивало до орбитальной бомбардировки. Мощь нулевого элемента и советского гения породила новый аккорд в симфонии разрушения.              Прошло всего полчаса с начала высадки, но битва по кровавости и ярости уже затмила многие сражения, которые знала Гегемония и пространство Цитадели…       

***

      «Да когда же ты сдохнешь!» — билась в голове мысль у Ферриона, пока его трёхпалые руки тянули что есть силы цепь, поймавшую в петлю горло надсмотрщика. Ржавые звенья надёжно зафиксировали тщедушного батарианца, прижав его к прутьям клетки, позволяя пленённому легионеру упираться ногами в решётку своей темницы. Это помогло увеличить давление на тонкую шею своего мучителя, вот только мелкий садист отказывался помирать, цепляясь за свою жизнь, хрипя и пуча глаза уже добрых минут десять, по ощущениям турианца.              Недоедание и ограниченность в движениях уже давали о себе знать. Мышцы легионера неприятно пощипывало, а конечности начинали отчётливо трястись от усилия, но он упрямо давил, понимая, что если отпустит, то тут же получит пулю между глаз.              Другие пленные взирали на его потуги кто как. Одни просто сверлили взглядом, ловя каждый хрип надсмотрщика, вторые удостоили лишь мимолётного внимания, тогда как третьи, не самая многочисленная группа, пытались поднять шум, чтобы привлечь других погонщиков рабов, опасаясь за свою шкуру.              — Помогите! — орал саларианец, гремя своими оковами по решётке. На его лице отчётливо была видна паника. — Убивают!              Ему вторили некоторые азари, которых кормили чуть лучше, чтобы не портить товарный вид. Другие же просто молчали, экономя невеликие силы.              «Старайтесь лучше, уроды! Нас всё равно никто не услышит!» — устало, но злорадно подумал легионер, ощущая, как всё больше выдыхается.              Всю тщетность усилий крикунов можно было понять, посмотрев на раскачивающуюся на тонком проводе потолочную лампу, которая подпрыгивала от особо близких разрывов. Рабские подвалы и так располагались глубоко, отчего постоянно тянуло холодом и сыростью, выпивая из турианца силы, поэтому услышать шум снизу для надсмотрщиков было затруднительно. Чтобы предотвратить попытку бунта, они просто держали всех впроголодь, давая столько пищи, чтобы пленники могли работать или не сдохнуть до торгов.              «Ещё чуть-чуть. Держись, легионер, Иерархия запомнит…» — пытался подбодрить себя Феррион, у которого у самого начало темнеть в глазах, а пульс уже давно бился в ушах, скрадывая все другие звуки.              «Чуть-чуть…» — но веки уже наливались свинцом, а в ушах пульсировало так, будто кто-то бил в набат прямо в черепе. Вот-вот и пальцы просто отпустят звенья цепи. Даже образ центуриона, что сдал их патрульный фрегат, не помогал разжечь ярость и добавить силы рукам…              Прогремел выстрел! Легионера обдало чем-то горячим и липким. Цепь обмякла, больше не ощущая сопротивления ненавистного горла, отчего обессиленный пленник повис на ней, зацепившись за решётку трясущимися руками, не давая себе упасть окончательно.              Пронзительный визг саларианца разорвал подземелье, будто молния в кромешной тьме. «Духи… его словно раскалённой кочергой опять насилуют…» — поморщился выдохшийся легионер, окончательно сползая на такой жгуче-холодный бетонный пол. Хриплое дыхание рвалось из груди, как у загнанного варрена, силясь разорвать лёгкие в попытке заглотить больше воздуха.              Он не слышал, как дверь камеры отворилась, но почувствовал, что его пытаются перевернуть на спину. На остатках сил он попытался хлестнуть цепью, которую ещё цепко держала сведённая судорогой правая рука.              Жалобно звякнули рвущиеся звенья, а строгий голос с лёгким акцентом требовательно произнёс:              — Не дёргайся!              Феррион, естественно, не послушал, но ему надавили на грудину, прижав руки.              — Не дёргайся, — повторил голос, и легионер дико захохотал, чувствуя, как смех рвёт воспалённое горло.              Говоривший лишь хмыкнул. Внезапно горло легионера коснулось что-то железное. Укол. Короткий пшик. Удар сердца. Другой…              Зрение прояснилось. Над турианцем склонился незнакомый гуманоид, облачённый в неизвестную модель военного скафандра, хорошо подогнанного по фигуре. В зеркальном забрале отражалось измождённое лицо легионера, но турианец чувствовал скользящий по нему взгляд.              По его мышцам прокатилась тёплая волна, расслабляя их. «Ещё бы пожрать — и стало бы вообще хорошо…» — подумал легионер, но принял сидячее положение, убедившись, что незнакомец не собирается ему мешать.              — Стимулятор. Витамины, — щёлкнул пальцем по инъектору гуманоид, убирая его, как показалось бывшему пленнику, куда-то в поясной карман. Небольшую вспышку он списал на ещё не до конца восстановившееся зрение.              — Говори проще. Язык знаю. Практики нет, — предупредил неизвестный.              — Спасибо. Дальше что? — после минутного раздумья спросил Феррион, понимая, что если бы его хотели пристрелить, явно бы не тратили на него препараты.              — Освобождать. Мы не любить рабов, — ответил ему гуманоид, демонстративно сжав пятипалую руку.              — Ты кто? — спросил турианец, смотря на руку, прикидывая и понимая, что перед ним явно не азари.              — Человек. Не из Цитадели. Эти напасть… — взмах в сторону обезглавленного выстрелом тела, на поясе которого всё ещё висел пистолет. — Пришли мстить. Не любим рабство. СССР.              «Он произнёс это странное, последнее слово так, будто оно должно что-то объяснить», — промелькнула в голове турианца ехидная мысль, которая была удивительно верной, но этого он не знал.              Для человека не было секретом, куда скользнул взгляд его собеседника. Склонив голову, он спросил у него с какой-то особенной интонацией:              — Стрелять умеешь?              — Что?! — удивился Феррион, от чего не понял сперва вопроса. Вот так просто?!              — Стрелять умеешь? — терпеливо повторил человек.              Легионер кивнул, добавив:              — Военный.              — Хорошо, — кивнула голова в зеркальном шлеме, вытянув руку в сторону оружия. Мгновение — и пистолет лежал в его руке.              «Биотик?! Ни синего свечения, ни искажения воздуха! Может, что-то ещё?» — подумал турианец, анализируя. Человек повертел оружие, цокнув, перехватил его за ствол и протянул рукоятью вперёд легионеру, говоря:              — Спину. Прикрыть. Звать меня Плутоний. Слушать, — сказал ему его спаситель.              — Феррион, — назвал своё имя легионер, забирая пистолет и стараясь не делать резких движений, проверяя его. Пистолет неестественно холодно лежал в потной ладони. Пальцы помнили оружие, но силы ещё не вернулись. — Не боишься?              — Воин, — указал на него Плутоний. — Честь.              Это был более чем исчерпывающий ответ. Турианец отлично понял, про что сказал человек. Плутоний протянул ему руку, помогая встать на ноги. Ферриона слегка повело, но он устоял. Прислушавшись к себе и посчитав своё состояние удовлетворительным, он сказал:              — Готов.              — Пошли. За мной, — произнёс его новый знакомый, перетекая из камеры так плавно, что легионер не заметил начала его движения.              «Страшнее десантниц азари будет!» — уважительно заключил турианец, выходя из камеры.              — Другие? — спросил он, кивая на притихших пленников.              — Сидеть. Другие заберут. С нами — опасно, — ответил Плутоний. — Увидишь, не бойся.              «Как будто меня можно теперь уже чем-то напугать?» — ворчливо подумал Феррион, будучи уверенным, что видел в этой галактике всё. Как он ошибался…