Часть 108

      Пространство «Коллектива» вздрогнуло, когда грязно-серая дымка разошлась волной по всей системе, слабея с каждым тактом алгоритмов. Чужие смерти, ослабленные отсутствием подключения, не могли потрясти так же, как и гибель подключённых, но даже так этот удар было принять отнюдь не просто. Пусть тело и застыло на отметке сорока пяти биологических лет, но прожитые годы и взятое бремя начали брать своё. Маску спокойствия я полностью не удержал.              Советник Тевос наклонила голову на бок, поняв, что что-то произошло. Азари пыталась не показать своего интереса. Она была опытным политиком для столь открытого проявления эмоций, вот только от способностей эмпата было просто так не укрыться. Сквозь маску напускного безразличия и холодного интереса можно было различить липкие щупальца страха.              — Раанох уничтожен. Турианцы сбросили на его поверхность спецбоеприпас, — ответил на безмолвный вопрос, одновременно с этим ощущутив, как бремя долга стало ещё на несколько тонн тяжелее.              Можно себя убеждать сколько угодно, сверяясь с отчётами аналитиков и анализом интеллектуальных систем, но собственной совести нет дела до этих доводов логики. Сколько бы раз я ни делал анализ собственной личности, обосновывая своё отстранённость, в пору становления Предприятия, подводя научный базис под ходьбу по головам и поступки на грани морали, я просто знаю, чем бы всё закончилось. Рано или поздно умер бы мечтатель, породив перед гибелью существо полностью логичное, ужасающее в своей холодности расчётов.              Поэтому я сейчас страдаю и моё сердце обливается кровью от ран души. Мне нельзя потерять свою человечность до конца. Нельзя сложить руки и сдаться. От моего труда и труда тех, кто разделил эту ношу со мной, зависит, увидит ли галактика новый рассвет. Раненый мечтатель уже не хочет подарить всему миру звёзды, он хочет лишь дать дорогу прекрасному далёку, где над разумными не будет висеть дамоклов меч уничтожения.              Остаётся только стиснуть зубы, продолжив торг со своей совестью, идя по лезвию морали снова и снова, зная, иначе больше смертей и страданий было бы на твоих руках.              «Жалкое облегчение и оправдание, что мы хоть что-то делали, чтобы не допустить всего этого. Сколько миллионов жизней было там, на планете? Логика диктует очевидное. Если бы не наши действия, то погибли бы все, но мне не легче! Мы должны были быть лучше… Мир несправедлив, и с этим остаётся только примириться на время, чтобы постараться создать лучшее будущее» — безжалостно бичевал себя разум, добавляя ещё больше боли себе.              — Богиня… — выдохнула азари, испытывая шок, откровенный ужас и одновременно с ним облегчение.              На этот раз судьба миловала её народ, не принеся плохие вести. Можно было бы её осудить за чёрствость, если бы я не ощущал, как под маской политика кричит разумный, заходясь в безмолвном крике. Пусть азари сами виноваты в своём падении, но они лишь заблудились, а не пали во тьму. Эти синие девы, погрязшие в догмах своей истории и привнесённых нами переменах, способны сострадать как никто, впрочем, ровно так же, как и быть расчётливыми и безжалостными.              Тевос не потеряла способность сострадать, что минус для политика, но огромный плюс для личности. Она была хорошим врагом и стала отличным союзником. Будь все матриархи такими же, как эта азари, они бы нас вели на пути выживания, а не мы указывали им путь во тьме.              — Хоть кто-то уцелел? Пострадавшие? — отбросив на время политические интриги, сбрасывая с себя оцепенение прошедших событий, предстала перед миром самая обычная азари, какими они себя и хотели видеть в чужих глазах.              «Можно гордиться собой. Упав, они усвоили горький урок. Не все, но многие. Очередная плата нашей человечностью себя оправдала» — обожгла меня совесть.              Когда-то давно я мечтал подарить звёзды людям, думая, что за облаками нас ждёт лишь хорошее. Дорога к ним мне виделась как способ изжить проблемы Старого Мира. Однако Старый Мир пал, и за это было заплачено кровью. Такова цена свободы от себя и своих предрассудков. Казалось, перешагни и иди дальше, но всё было не так. Космос безмолвный был им не потому, что в вакууме невозможно распространение звуков. Просто он был мёртв.              Наша колыбель летела сквозь космическое кладбище, и её тишина оберегала нас от страшной правды. Лишь звёзды были немыми свидетелями того ужаса, который сеялся веками древними машинами и который они пожинали раз за разом в попытке решить уравнение, подогнав решение на свой лад.              — Четверть расы кварианцев, — сухо прозвучали слова, царапая горло. — Мигрирующий Флот ведёт бой.              — Миллионы, — тихо произнесла советница.              — Если бы ни Общность Гетов, то погибших было бы гораздо, гораздо больше, — говорю, но знаю, что и этого можно было бы избежать. На бумаге.              Слишком поздно мы обнаружили агентов влияния Жнецов у кварианцев. Их гибель вместе с планетой отнюдь не радует. Это наша ошибка. Провал, на который нам указали синтетики. Лучшее напоминание, что мы при наличии всех технологий можем быть бессильны. Учитель не только учит ученика, но и сам постигает мудрость в процессе обучения.              «Коллектив» — это будет помнить вечно. Может, в будущем это убережёт тех, кто сменит нас от тех же ошибок.              — Надо проработать мероприятия. Будет много раненых, — возвращаюсь к действительности.              — Как скажете, товарищ Сеченов, — соглашается азари. — Цитадель поможет. Это малое, что мы можем сделать, чтобы исправить свои ошибки.              «Ирония слов. Вы, кто сделал карьеру на кварианском кризисе, обрёкшем целую расу на скитания, решились на искупление. Урок действительно получен и понят правильно. Осталось сделать то же самое с другими…»              

***

             Серый голографический экран, старинный, но всё ещё функциональный, освещал лицо женщины в старомодных очках, бликуя в стёклах. Её пальцы с гибкостью паучьих лапок порхали над клавиатурой, вбивая команду за командой. Их хозяйка была слишком старомодной для ментальных интерфейсов. Зато со своим опытом она запросто могла дать прикурить любой молодёжи.              — Я в системе! Поживее там! — недовольно и излишне грубо произнесла она в микрофон радиогарнитуры, такой же старой, но отлично работающей, как и всё в этом разведывательном модуле, зависшем в космической пустоте.              На другом конце канала раздались едва слышимые щелчки, подтверждающие получение сообщения.              «Ха! Косность мышления у этих инопланетян побольше, чем у моей соседки! А её, между прочим, уже четыре раза от маразма лечили! Молодцы, конечно, голубчики, что полимерными детекторами озаботились, да только мы вам другой хрен с резьбой предоставим. За нами не заржавеет использовать старую добрую радиосвязь, чтобы засветку полимерной активности свести к минимуму!» — тонкие губы расползлись в довольно-злой ухмылке, делая лицо женщины зловеще-инфернальным в этом свете.              — Ряба, фу! Фу, кому тебе говорят! — прикрыв микрофон, гаркнула она, отверчиваясь от монитора.              Полимерный организм, похожий на уменьшенную копию избушки Бабы Яги, обиженно курлыкнул, но перестал пытаться лапками вскрыть кожух проектора, чтобы добраться до столь желаемых проводов.              — То-то! — грозно покачала пальцем разведчица, поворачиваясь снова к экрану.              «Ничего нельзя бракоделам доверить! Не могут толком стерилизовать этого мутанта! Надо снова самой… Паяльник надёжнее будет, чем сотни роботов-хирургов! Хотя у Ряба регенерация такая, что ядерный взрыв переживёт…» — мелькнула фоном мысль, пока глаза скользили по показаниям системы, отслеживая все её эволюции.              Несмотря на грубое нарушение периметра, ВИ так и не поднял тревогу. Магнитные замки шлюза станции саларианской постройки открылись, будучи обесточенными. Группа беспрепятственно поднялась на борт.              Пять минут ожидания — и оперативники слились с толпой разумных, задействовав альтернативные средства маскировки, приняв облик кроганских наёмников из одной ячейки недавно разгромленной Кровавой Стаи. Это гарантировало отсутствие желающих пообщаться от местных. Кроганы из этой организации имели слишком зловещую репутацию, но отлично вписывались в это захолустье.              — Патруль, на пять, — вела отряд по камерам женщина. Благодаря опыту ей потребовалось мгновение, чтобы определить степень угрозы и развернуть группу в другом направлении. Сканеры этих наёмников, нанятых нынешними хозяевами станции, могли с лёгкостью распознать голографическую маскировку. — Зетёк, ты бы чуть попроще шагал. Просто будь собой, недалёкой орясиной, а то ящур из тебя больно маньячный. Словно запором страдает!              — Мама! — возмутился один из оперативников, пока другой споткнулся на ровном месте, но сделал это так, что никто не заметил.              — Не мамкай! Тишина в эфире! Пиздеть только я сейчас могу! Мой канал не отследят! — зло отмахнулась женщина. — Двое на семь. Проходим!              По её подсказкам группа прошла охранный периметр, войдя в ВИП-зону.              — Стоп! Хранись! — рявкнула она, вылавливая на картинке с камеры группу разумных.              Опытный глаз мгновенно опознал в турианцах группу спецназа Иерархии, а не обычных наёмников из отставных легионеров, коих сейчас стало слишком много. Многим турианцам не нравились новые порядки на их родине, отчего стереть клановые татуировки из неприемлемого превратилось в рабочий вариант, показывая, как изменилась культура этого народа за сравнительно небольшое время.              — Идут к объекту! Ходу, ходу! — поняв, куда они направляются, рявкнула разведчица, подгоняя группу. — Левый поворот, второй отнорок…              Сверившись со свежим планом станции, она повела своих подопечных по запасному маршруту, чтобы успеть добраться до объекта, подлежащего эвакуации, первыми.              — Вот сучёнышь! Походить решил?! — прикрыв рукой микрофон, грязно выругалась женщина. — Контакт объекта с ликвидаторами через пять. Работайте. У вас сорок секунд.              Плюнув на скрытность, женщина банально зациклила картинку с камер, транслируя на прочие датчики в этом районе телеметрию с других. Пусть ВИ — это не ИИ, но ему тоже не потребуется много времени, чтобы сложить столь очевидные два и два.              «Да и на стрельбу все ломанутся», — немного меланхолично подумала она. Ей ничего не оставалось, кроме как наблюдать.              Спецназ Иерархии уже почти перехватил объект и его охрану, когда на пути появился отряд кроганов, которого не должно было быть в этой части станции. Командир, как и предписывает устав вооружённых сил Иерархии в этих случаях, не стал рассуждать, а открыл огонь по помехе, которая могла помешать выполнить приказ.              Пусть это давало охране цели лишние мгновения на подготовку, лишая внезапности, но кроганы были не тем, чем можно было пренебречь. Вот только росчерки выстрелов завязли в плазменных завесах…              — Коммунисты! — крикнул офицер, прежде чем получить двойку из дробовика в шлем, раскинув мозгами.              Ответная очередь сбила маскировку, явив во плоти командира отряда «Аргентум», облачённого в тяжёлый скафандр. Игнорируя прицельный огонь противника, он медленно пошёл на турианцев, опустошая заряд дробовика с такой скоростью, будто бы в его руках был штурмовой автомат.              — Позёр, — фыркнула женщина, наблюдая через камеру, как пульсирует от нагрузки плазменная защита зятя, который нарочито показательно привлекал к себе внимание. Старый, проверенный временем приём, который не перестал быть от этого менее эффективным.              В подтверждение этого турианцы забыли об остальных псевдокроганах, за что и поплатились. Полимерная лента мелькнула в воздухе. Прозрачное полотно прошлось на ладонь от пола, выпадая из восприятия, отчего было незаметно для разгорячённых боестолкновением спецназовцев. Секущая плоскость воспользовалась их оплошностью, рассекая броню, плоть, сухожилия и кость.              Изящество полёта и кровавый результат. Трое бойцов Иерархии огласили криками боли станцию, пытаясь унять кровь из обрубков, оставшихся от ног.              — А вот отвлекаться не стоило, — прокомментировала увиденное разведчица, пододвигая к себе тарелку с пельменями, что не остыли благодаря ароматному бульону.              Её давно перестали смущать кровь, кишки, крики. Работа. Грязная, порой неблагодарная, но это не повод терять аппетит.              Словно слыша её слова, смазанная серая тень вынырнула из-за спины зятя, сломав стальным кулаком зазевавшегося спецназовца. Разумный робот пускай и был лишён грации и изящества, но мощью искусственных мышц был не обижен.              — Бугай, он всегда Бугай, — обмакнув пельмень в сметане, констатировала разведчица. — Ша!              Последнее она гаркнула на Рябу, что, решив воспользоваться моментом, попробовал украсть один из пельменей прямо из тарелки. Испуганно кудахтая, мутант подпрыгнул, делая сальто, уходя от кулака женщины. Уже в воздухе избушка уклонилась от пущенного словно метательный нож карандаша, маша оконцами, будто крыльями.              Только проводив взглядом наглое животное, сделавшее мёртвую петлю, женщина вернулась к происходящему на экране в полной мере. Даже шугнув питомца, она не перестала отслеживать показания систем.              Экран посветлел, пытаясь отразить, как тонкий луч лазера, выпущенный из излучателя в форме звезды, разрезает напополам последнего спецназовца.              — Всё веселье пропустила! — расстроенно всплеснула руками женщина, отчего пельмень сорвался с вилки и был мгновенно перехвачен лапой наглой избушки.              Командир отряда опустил дробовик, повернувшись к объекту.              — Вы должны были дождаться нас, генерал, — обратился её зять к высокому турианцу, что был объектом операции.              — Обстоятельства изменились, — ответил ему Десолас Артериус собственной персоной. — На нашу базу проникли сотрудники ГОР, думая, что она пустует. Они эвакуировали свою лабораторию.              Бывший генерал, который мог бы стать Примархом, если бы не судьба, указал рукой на кварианскую девочку, которую прикрывали бойцы его охраны. Крохе было лет семь от силы, но не это было бросающимся в глаза слишком явно. Даже отсутствие скафандра, с образом которого ассоциировалась её раса, было не столь удивительным, как пылающие зелёным светом глаза и полное отсутствие волос на голове.              — Саларианцы проводили эксперименты, пытаясь вывести идеального биотика. Она — единственный выживший образец их программы. Её бы стали искать, а мы просто не могли бы оставить ребёнка. Для нас честь — не пустой звук.              — Что редкость сейчас, — сухо бросил командир отряда. — Десять минут назад Иерархия уничтожила Раанох. Вы нужны своему народу как никогда…              

***

             Корпус сотрясался от залпов систем непосредственной обороны, но она этого практически не чувствовала. Тали была словно в пузыре с толстыми стенками, что глушил все звуки. Кварианка сейчас была где-то далеко, там, где дом её расы был цел.              Шок выбил из неё опору, пока перед глазами снова и снова повторялась гибель Рааноха. Взрыв планеты сбил её на колени.              «Больше ничего не будет как прежде» — слезы по погибшим лились из её глаз, которые уже опухли и чесались.              Мысль о планете, о потерянной мечте народа, была настолько невыносима, что её начало потряхивать от отчаяния и отрицания. Масштаб катастрофы мерк перед простой мыслью: в погоне за этой мечтой столько кварианцев погибло в один миг. Не важно было, как они погибли. Важен был сам факт.              Действительность нанесла свой страшный удар. Пришло отрезвление. Вспомнились разом и Жнецы, и многие прочие проблемы, которые игнорировал её народ годы и столетия в погоне за цель.              «Мы бы… все. Вот так! Просто… Мы бы просто вцепились в этот камень, оставшись одни сражаться против Жнецов…» — ужас понимания просто морально сломал и уничтожил Тали.              В одно мгновение девушка повзраслела на годы. Розовые очки разбились, и осколки вонзились в душу.              Этот же ужас сейчас переживал каждый кварианец. Слова советских дипломатов будто бы заезженная пластинка раз за разом гремели в голове. Их смысл, до которого кочевники не желали докапываться, обрушился на них сейчас, добивая и деморализуя Флот.              Осмысленное, скоординированное сопротивление звездолёты флотилии не могли оказать. Апатия не давала действовать. Боль оглушала. Ярость заставляла действовать безрассудно.              Порядок, разбитый гибелью планеты, так и не восстановился, чем пользовались турианцы. Флот Иерархии выполнял приказ, методично вырезая кварианские корабли, чтобы никто не мог предъявить претензии на этот сектор космоса, игнорируя и гетов, и корабли СССР…              — …ли! — девушка наконец обратила внимание, что кто-то трясёт её за плечо, пытаясь привести в чувства. — Тали!              — А? — кварианка тряхнула головой, пытаясь прийти в себя, и только сейчас обратила внимание на отсутствие на себе оружейного пояса.              Пальцы тут же вспомнили холод рукояти, давление на спусковой крючок и то, как что-то стальное выбило оружие из рук, не давая сделать роковой выстрел…              Всё ещё затуманенным взором она посмотрела на Легиона, в чьих руках и было её оружие.              — Тали, ты нужна своим! — шлем сотряс не слабый такой удар. Шеп ещё раз тряхнул девушку, пытаясь растормошить. — Помоги им!              — А что я могу? Я даже обучение на Соратника завалила! — уже осмысленно ответила она человеку. — Адмиралы…              — Да нету больше никаких ваших адмиралов! — рявкнула на неё Миранда, которая на её памяти и голоса никогда не повышала без веской причины. — Нету больше никого, кто мог бы хоть как-то возглавить. Каждый корабль сам по себе!              — Но я… не умею! — возмутилась кварианка.              — Мы поможем, — отрезал человек. — У нас есть только ты. Чужака твои сейчас не послушают.              Она снова всхлипнула. Захотелось опять разреветься, но что-то этому мешало. Что-то, что пылало в груди.              В её душе с хрустом разрушилось прошлое, оставив после себя выезженное поле и вытертую сталь. Резко Тали стало так спокойно, как, наверное, бывает только у мертвецов. Девушка наконец поняла взгляды некоторых граждан Союза.              «Они видели это. Они пытались до нас докричаться… Мы их не послушали!» — ударила её собственная мысль, одновременно с этим собирая её назад окончательно.              — Мне нужна связь, — Тали хотела, чтобы её голос звучал твёрдо, но она его не узнала. Сталь внутри нашла выход наружу…