Часть 1

Ангелина проснулась рано утром, когда первые лучи солнца пробивались сквозь занавески, рассыпая золотистый свет по комнате. Девушка потянулась, вдыхая свежесть нового дня, и, наконец, встала с постели. Подойдя к зеркалу, она взглянула на своё отражение.   Перед ней стояла довольно симпатичная девушка с русыми волосами, которые, словно солнечные лучи, мягко обрамляли её лицо. Она аккуратно провела рукой по своим локонам, и они блеснули, отражая утренний свет. Её голубые глаза, как два ясных озера, смотрели с любопытством и надеждой, полные мечтаний и загадок. В этот момент она поняла, что каждый день — это новая возможность, и ей предстоит открыть мир заново.    После расставания с её первой подростковой любовью прошло уже три года. Эти годы пролетели, как один миг, но оставили глубокий след в её душе. Она научилась справляться с горечью разрыва, наполняя свою жизнь новыми увлечениями и друзьями. А также жизнь в новом городе. Воспоминания о той первой любви всё ещё иногда всплывали в сознании, как нежный шёпот ветра, но теперь они стали частью её истории, а не её настоящего. Расставание это всегда тяжело, особенно если это первая любовь. Каждую ночью она прокручивает в голове воспоминания о нем. " — Нам нужно расстаться. —  произнёс парень. — Скажи,что ты шутишь. —  нервно посмеялась Ангелина. —  Ну что ты молчишь , Ваня , что значит расстаться? — Понимаешь, я кажется не люблю тебя. — запнулся Киса. — Прости." Ей сложно,очень сложно принять это. Принять то,что он больше не с ней. Успокаивает лишь то,что в этом городе она никогда не увидит его кудряшки,которые так любила трогать. Его карие глаза,которые всегда сверкали с ней. Три года назад началась новая жизнь,без него. Pov. Ангелина Мой увлеченный взгляд на отопление прервал звонок на телефон. Я подошла к тумбочке и заглянула в телефон. Мама. Не долго думая,я подняла звонок. — Привет,мама. — сквозь улыбку произнесла я. Общаемся мы не так часто, родители постоянно на работе и времени на звонки у них нет. — Привет, Линочка. — я услышала грусть в ее голосе. — Мам,чего грустная то такая? Я соскучилась. — Дорогая, ты можешь приехать в Коктебель? — все также с грустью говорит. — В чем дело,ма?Что-то случилось? — озадаченно присела на кровать. — Бабушке плохо, она хочет видеть тебя. — Как плохо? Конечно,я приеду. — Спасибо,дорогая. Мы будем ждать тебя. Мы говорили ещё минут 10 , если на больше. Позже ее позвал отец и мы попрощались. Бабушка сейчас лежит в больнице, врачи говорят что был инсульт. Вскочив с кровати я поплелась собирать свои вещи. Собрав все самое нужное, я начала листать рейсы в Коктебель,ближайший оказался через 3 часа.    Застегнув молнию на чемодане, я оглядела комнату в поисках чего-то забытого. Ключи, телефон, паспорт — все ли на месте? В голове метались тревожные мысли: не забыла ли я что-то важное? Сделав глубокий вдох, я решительно направилась к выходу, ощущая легкое волнение. На улице утренний воздух был свеж и бодрящ. Такси домчало меня до вокзала быстрее, чем я ожидала. Внутри бурлил привычный хаос: спешащие люди, объявления, шум перекличек. Я быстро нашла нужный поезд — темно-красный, с приглушенным светом в окнах. Сердце застучало сильнее. Поднявшись на платформу, я еще раз проверила билет и шагнула внутрь вагона. В нем пахло дорогой — легкий аромат кофе, чьего-то парфюма, старого дерева. Найдя свое место, я устроилась у окна, проводя взглядом спешащих мимо пассажиров. Поезд вздрогнул, давая понять, что вот-вот тронется. Я закрыла глаза на мгновение, позволяя себе прочувствовать этот момент. Дорога началась. Меня не покидают мысли о бабушке, безумно страшно за нее.    Спустя четыре часа я наконец оказалась в Коктебеле. На перроне меня уже ждали родители. Мама первой шагнула ко мне, крепко обняла, поглаживая по спине. — Наконец-то ты дома, — прошептала она, сдерживая слезы. Папа молча взял чемодан и кивнул в сторону машины. — Поехали, — сказал он, улыбнувшись. Дорога домой была наполнена разговорами о том, как я доехала, как дела, как долго я пробуду здесь. Но мысли мои были далеко — меня пугало состояние бабушки,как она. Когда мы подъехали, сердце замерло. Дом выглядел точно так же, как в моих воспоминаниях. Те же занавески на окнах, та же калитка, тот же запах родного двора. Я вошла внутрь, окинула взглядом каждую деталь. Все стояло на своих местах — будто время здесь остановилось. Я молча отнесла чемодан в свою комнату и на секунду задержалась, вглядываясь в знакомый интерьер. Потом вышла в гостиную, где меня ждали родители. — Пап, отвезешь меня в больницу? Я хочу к бабушке, — тихо сказала я. Отец понимающе кивнул. — Конечно, поехали. Она будет рада тебя увидеть. Я взяла куртку и поспешила к выходу, чувствуя, как с каждым шагом тревога сжимает сердце все сильнее.    Добравшись до больницы, я быстро вышла из машины, ощущая волнение с каждой секундой всё сильнее. Внутри пахло стерильностью, лекарствами и чем-то неуловимо знакомым — запахом больничных коридоров, которые я когда-то уже знала. Подойдя к стойке регистрации, я постаралась говорить уверенно, хотя голос чуть дрогнул: — Здравствуйте. Скажите, могу ли я навестить Беляеву Надежду Петровну? Медсестра подняла глаза от компьютера, быстро проверила что-то в базе и кивнула: — Да, можете. Она в восьмой палате. Давайте, я вас провожу. Я благодарно кивнула и пошла за ней по длинному коридору. Чем ближе мы подходили, тем тяжелее становилось на душе. Сердце стучало громко, а пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Вот и она, — сказала медсестра, остановившись у двери. Я глубоко вдохнула, постаралась успокоиться и, толкнув дверь, шагнула внутрь. Зайдя в палату,я увидела бабушку,которая смирно лежала на своей кровати. Я присела на стул и начала наблюдать за ней.    Я продолжала сидеть на краешке стула, вглядываясь в белые стены больничной палаты. Мое сердце было переполнено тревогой за бабушку, которая сейчас лежала под капельницей. С детства я обожала бабушку, она была для меня не просто родственницей, а настоящим другом и советчиком. Каждое лето я проводила у бабушки в деревне. Мы вместе собирали ягоды, готовили пироги и вели бесконечные разговоры о жизни. Бабушка всегда знала, как поддержать и приободрить, её добрые глаза излучали тепло и любовь. Сейчас, глядя на бабушку, я вспомнила, как мы сидели на старых качелях возле дома и бабушка рассказывала о своём детстве. Эти воспоминания согревали мою душу, но не могли унять тревогу за состояние бабушки.    Обернувшись я увидела доктора. Он подошёл ко мне и мягко объяснил, что бабушке предстоит длительное лечение. Я сжала кулаки, стараясь сдержать слёзы. Я знала, что должна быть сильной ради бабушки. — Я люблю тебя,ба, — прошептала я. — Поправляйся скорее пожалуйста. Поднявшись со стула я направилась к выходу. Покинув кабинет я поплелась к папе. По щекам стекают слезы, бабушка единственная кто меня понимал всегда.

***

Я и родители сидели за столом. Мы обсуждали многое,я рассказывала как освоилась в новом городе,а они с интересом меня слушали. — Мам, я думаю я останусь,пока бабушке лучше не станет.  — прожував кусочек мяса, произнесла я. — А как же твоя работа? Неизвестно сколько выздоровление будет длиться. — Плевать,уволюсь, — резко сказала я. — Все равно меня задрала эта работа. — Если хочешь,ты можешь пойти ко мне в кафе работать. — произнес отец. — Было бы славно, — сказала я и задумалась. Мы дальше продолжали беседовать. Меня интересовал вопрос о Кислове, ведь моя мама в хорошие отношениях сего мамой. Не долго думая я решила все таки спросить: — Мам, как там Ваня? — грустно посмотрела на нее. В ее глазах сразу появилось сожаление. Мама на секунду замялась, опустила взгляд, словно не знала, как правильно подобрать слова. Затем тихо вздохнула и всё же начала говорить: — Знаешь, после того как ты уехала… Ваня сильно изменился. Сначала держался, но потом… — она задумчиво покачала головой. — Стал вести не самый правильный образ жизни. Гулянки, алкоголь… Мне его мама жаловалась. Ему было тяжело, хотя он и не показывал этого. Я недоверчиво нахмурилась, внутри всё перевернулось от неожиданности. — Но… — я замялась, не веря услышанному. — Это же он был инициатором расставания! Разве не так? Мама внимательно посмотрела на меня, её глаза были наполнены сожалением. — Да, так… Но, видимо, он сам не осознавал, насколько будет тяжело без тебя, — грустно произнесла она. — Иногда люди совершают ошибки, а потом понимают, что назад дороги нет. Я растерянно посмотрела в окно, переваривая услышанное. В голове не укладывалось: неужели Ваня действительно жалел? Почему тогда отпустил меня так легко? Тысячи вопросов крутились в мыслях, но ответов на них не было.    С тяжелыми мыслями я молча собрала посуду, стараясь не показывать своих эмоций. Голова была забита противоречиями, но разговор с мамой не выходил из головы. Закончив, я устало выдохнула и, не говоря ни слова, поплелась в свою комнату. Казалось, что ноги сами несли меня туда, где можно спрятаться от этих неожиданных новостей. Закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза. Внутри бурлило столько чувств — удивление, растерянность, непонимание. Я пыталась собрать мысли в кучу, но чем больше думала, тем сильнее путалась. Сделав глубокий вдох, я медленно подошла к кровати и тяжело опустилась на неё. Ваня… Кто бы мог подумать, что он так переживал?    Я взяла телефон, пару секунд колебалась, а затем всё же открыла чат с Хенком. Пальцы быстро забегали по экрану. Я: Привет, Хенк. Я вернулась в Коктебель. Сообщение отправилось, но ответа не было. Я взглянула на экран, потом убрала телефон в сторону, решив, что, возможно, он занят. Однако спустя пять минут устройство ожило серией уведомлений. Хенк: Что?! Ты серьёзно? Хенк: Когда? Как? Почему мне не сказала заранее?! Я усмехнулась, представляя его ошарашенное лицо, и тут же набрала ответ. Я: Приехала сегодня. Всё случилось внезапно, вот и не предупредила. Едва я отправила сообщение, как он снова начал писать. Хенк: Обалдеть… Ты хотя бы надолго? Я: Пока не знаю. Всё зависит от обстоятельств. Хенк: Нам срочно надо встретиться! Когда свободна? Я задумалась. После всего, что я узнала сегодня, мне действительно хотелось с кем-то поговорить, особенно с Хенком. Он всегда умел поддержать. Я: Давай завтра. Время скажешь ты. Хенк: Отлично! Завтра в семь у бухты. Буду ждать! Я улыбнулась, убирая телефон. Пусть день выдался тяжелым, но, похоже, завтра обещало быть легче.    Хенк всегда был особенным человеком в моей жизни. Формально — мой троюродный брат, но на деле намного больше. Он был тем, кто знал меня лучше, чем я сама, тем, кому можно было рассказать всё без страха осуждения. Наши отношения всегда строились на честности и поддержке. Когда мне было плохо, он первым замечал и помогал, не задавая лишних вопросов. Когда я радовалась — радовался вместе со мной, иногда даже больше, чем я сама. Он умел слушать, шутить в нужный момент и находить правильные слова, когда их не было ни у кого. А еще Хенк был нашим с Ваней общим другом. Именно он сводил нас вместе, именно он был свидетелем всех взлетов и падений наших отношений. Но после расставания он не встал ни на чью сторону — остался верным мне, хотя и продолжал дружить с Ваней. — Ты же моя сестрёнка, пусть и троюродная. Думаешь, я тебя брошу? — сказал он мне однажды, когда я уезжала. И он действительно не бросил. Даже на расстоянии поддерживал, писал, звонил. А теперь, когда я вернулась, он, конечно же, был первым, кому мне захотелось сообщить. Я устроилась на кровати, снова и снова прокручивая в голове все, что произошло за день. Мысли путались, планы на завтрашний день уже четко вырисовывались в голове, но тревога не отпускала. В голове ещё звенели слова мамы о Ване, а оттого даже простые вещи казались сложными. Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но было трудно расслабиться. Вскоре, как-то незаметно для себя, я всё-таки погрузилась в сон. Усталость взяла свое, и мысли постепенно растворились, оставив только тишину ночи и покой моей комнаты.