Пролог: Гречка и мечты

Саня с силой захлопнул крышку ноутбука, так, что старенький корпус заскрипел. Экран погас, унося с собой тусклый свет из полутемной комнаты. Он откинулся на спинку стула, ощущая, как заныла поясница, натруженная после смены на стройке.  Снова ничего. Очередной трек, над которым он корпел несколько ночей, звучал на выходе как каша из слов и битов, совершенно не цепляющая.  2024 год за окном. Россия. Окраина мира, где жизнь течет в своем неспешном ритме. Точнее, как будто застряла на вечной паузе. Саня знал каждый ухаб на дороге, ведущей к их дому в поселке городского типа. Знал каждый кривой забор и пьяный крик по вечерам. Это была его жизнь, его клетка, из которой он отчаянно пытался выбраться, цепляясь за мечту. Ему восемнадцать, и вся его жизнь – это бесконечная гонка за мечтой о славе. Хип-хоп – его страсть, его кислород, его шанс. С самого утра он забивал в телефон тексты, на переменах в колледже начитывал их шепотом, а вечером, после изматывающей работы, садился за свой слабенький ноутбук, который был куплен кровью и потом, заработанным на стройке этим летом. Микрофон, потрепанный жизнью и частыми попытками улучшить свой звук, стоял тут же, на шатком столе, как символ его амбиций. Отец ушел из жизни, когда Сане было всего двенадцать. Он почти не помнил его. Остались только размытые воспоминания о том, каким сильным и шумным он казался. Теперь его мир держался на плечах мамы, Ольги, и младшей сестренки, Наташи.  Мама работала кассиром в местном Магните, её зарплаты, в 35 тысяч рублей, едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Коммуналка, еда, да и то не всегда. Про одежду и развлечения не приходилось и мечтать. Именно поэтому Саня и поставил себе цель – пробиться, вырваться из этого серого болота. Он хотел дать маме новую жизнь, новый дом, новую машину. Хотел, чтобы Наташка получила все, чего у них самих не было. Помнил, как в 2019 году он впервые услышал Markul у друга. Это был взрыв.  Мир перевернулся. Позже он открыл для себя Obladaet, Oxxxymiron, и других.  И тогда же дал себе клятву – стать одним из них. Выступать на сцене, записывать хиты, чтобы его музыка звучала из каждого телефона и каждого автомобиля. С тех пор он погрузился в музыку с головой. Читал статьи о сведении, изучал теорию музыки, пробовал писать биты, но снова и снова терпел неудачи. Он писал тексты, полные юношеского гнева и несбывшихся надежд, но его голос, наложенный на слабый бит, терялся в общем шуме. Слова не звучали так, как он слышал их у себя в голове.  Каждая попытка заканчивалась разочарованием. Музыка была его мечтой, но она же была и его мучением, каждый раз напоминая о его несостоятельности.  Саня вздохнул, провел рукой по щетинистой щеке и снова уставился в потолок. Нужно было придумать что-то еще. Что-то, что могло бы перевернуть его игру… но что? После очередной неудачной попытки Саня плелся на кухню, чувствуя, как в животе громко урчит. Часы показывали 17:46. Почти шесть вечера, а он, как обычно, забыл поесть, зациклившись на музыке. Мама уже накрыла на стол – гречка с подливой, его любимая. Зайдя на кухню, Саня увидел, как мама в спешке собирается на вечернюю смену в Магнит. Она натягивала видавшие виды ботинки, которые, казалось, помнили ещё прошлый век. Он снова достал из кармана свой старенький, потертый Xiaomi и взглянул на время. Черт, почти шесть, а он весь день, как проклятый, бился над треком. Ладно, пора заправляться, а потом отдохнуть. Он наложил себе полную тарелку гречки и принялся есть, чувствуя, как голод отступает.  Мама, проходя мимо, уже с сумкой на плече, сказала: Саш, там тетя Валя из Москвы приехала, попросила помочь вещи перенести в дом. Покушаешь – сходи помоги, ладно? Саня недовольно поморщился. И без того день не задался, а тут ещё и таскать эти вещи. – Мам, может, она сама справится? – буркнул он, набивая рот гречкой. Мама строго посмотрела на него. – Саша! – в её голосе послышался упрек, который Саня знал с детства. Саня вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Ну хорошо, – сказал он, с неохотой пережёвывая гречку. Вот и прекрасно, – улыбнулась мама. – Мне ещё Наташку у Ани забирать. Ты уж помоги тёте Вале, будь человеком. И мама, чмокнув его в макушку, выскользнула за дверь, оставив его один на один с тарелкой и нарастающей усталостью. Саня еще пару минут провозился с едой, запивая гречку остывшим чаем. Вздохнув, он встал и начал собираться. Надо было выполнить своё обещание. Надев старую куртку и выходя на улицу, он засунул в уши наушники, включил на телефоне Markul - Скалы и зашагал в направлении дома тёти Вали. Его любимый трек словно создавал вокруг него защитный пузырь, позволяющий на время забыть о серой реальности. …Мы оба разобьёмся о скалы Но я это искал, и ты это искала Оба разобьёмся о скалы Но нам не страшно, мы летим дальше То, как ты движешься, больше, чем нечто (оу-о-оу) Ты же знаешь, я вижу всё, мы можем обжечься (влево, вправо)То, как ты движешься (плавно, смело, страстно)… Саня подпевал Маркулу, его голос сливался с музыкой, он шел, погруженный в свой мир. Окружающий шум улиц, крики во дворе, все это отступило на второй план. Он настолько ушел в себя, что не заметил, как подошел к пешеходному переходу. Усталость и любимая музыка расслабили его бдительность. Он даже не посмотрел по сторонам. На секунду, словно желая стряхнуть дрему, он закрыл глаза. В следующий миг всё вокруг взорвалось. Мощный удар, словно молотом по голове, отбросил его на несколько метров. Один наушник, вырванный из уха, отлетел в кусты. Саня почувствовал, как мир перевернулся с ног на голову. Он упал на асфальт, и боль пронзила все тело. Горячая кровь растеклась по асфальту, багровыми пятнами окрашивая серый бетон. Он пытался сфокусировать взгляд, но все плыло перед глазами, как будто он смотрел сквозь толщу воды. Он видел, как к нему бегут люди, их лица были полны ужаса. Но Саня уже не различал ничего, звуки стали глухими, а в глазах стремительно темнело. Музыка, еще несколько мгновений назад наполнявшая его мир, затихала, словно замирающий эхом. Саня отчаянно пытался вдохнуть, но в легких оставалась лишь обжигающая пустота. Он не хотел умирать. Он не хотел оставлять маму и Наташу одних. Они же не справятся. Он не может их бросить, не сейчас, не когда все только начиналось. Он не добился того, чего хотел, не увидел их счастливые лица, не вытащил их из этого болота. Они будут плакать, а он не сможет их утешить. Он начал молить Бога, просить все высшие силы, в которых никогда не верил, только бы не умирать, только бы дали ему еще один шанс. Но мольбы тонули в нарастающей тьме. Его глаза закрылись, и жизнь, так и не успев расцвести в полной мере, покинула его, оставив лишь тишину и холод…