Глава 1. Пролог

19 октября 1970 года. 

      Тысяча девятьсот семидесятый год выдался долгим и мучительным. Такое ощущение, что очередь на необходимые габаритные вещи не двигалась, а стояла на месте, будто приросла к паркетному полу. Семья Бойко уже потеряла надежду на то, что сумеет получить квартиру к рождению ещё одного ребенка. Им, как и всем, нужно было своё жильё, да попросторнее. Ведь ютиться в маленьком доме, принадлежащем родителям главы семейства, никак не хотелось.        Да и чуяло сердце матери, что эта беременность подарит им самый долгожданный подарок – лапочку дочку. И в таком бы случае было бы полным беспределом ютиться в комнатушке впятером! Всё-таки девочка вам – не третий пацан.        Чудо всё же свершилось. Будто вселенная услышала их молитвы и преподнесла им такой необходимый презент. Квартиру! Просторную. Достаточно светлую. И теперь вся семья, состоящая из почти пяти человек, сможет расположиться так, как посчитает нужным.        Новенькие «Жигули» ехали медленно по дороге, позволяя пассажирам рассматривать сменяющийся вид. Осень уже давно вступила в свои права, поэтому деревца на маленьких стволах стояли полностью голые. Без своих одеяний.        Завернув за поворот, машина остановилась, и из нее вышла молодая пара. Опавшие листья хрустели под их ботинками, а походка была уверенной и слегка суетливой, будто они неприлично опаздывали на важную встречу.        В подъезде едко пахло краской, но оно и видно: на стенах красовался новенький лазурный цвет. Перила, к сожалению, тоже были окрашены; чтобы избежать нежелательных пятен, женщина крепко держалась за руку своего мужа.  — Боже, Саша! – Взволнованно проговорила женщина, стоя на пороге их нового жилища. — Как же я рада! Наконец-то дождались!        Мужчина уголками губ улыбается, приобнимая супругу за плечи.  — Любушка, мы заслужили! И наши дети заслужили жить в хороших условиях, а не делить комнату с нами. – Сжимая слегка плечи, проворковал он, а следом оживлённо добавил: — Заселимся, обустроимся и малыша родим. Будем жить припеваючи и ни в чем себе не отказывать.        Женщина усмехнулась на слова мужа, а после передала дрожащими руками ключи. Ей хотелось, чтобы муж был первооткрывателем их квартиры.        Повернув щеколду, дверь отворилась.        Прихожая встретила их небольшим куском тряпки, который служил в качестве коврика. Пройдя вглубь квартиры, в нос ударил знакомый запах древесины и лака, а половицы не только блистали новизной, но и приятно скрипели под тяжестью обуви.  — Как здесь красиво! – Пролепетала Любовь, придерживаясь за живот. — Да в этой квартире только и растить детей! Она идеально для этого подходит!        Слова, проговоренные женщиной, эхом отдавались от голых стен, распространяясь по всей жилой площади.        Любовь Иосановна хаотично кружилась, рассматривая пока ещё пустую квартиру. В её душе всё весело пело, а рукам хотелось поскорее создать уют.  — Милая, скоро должны приехать родители с нашими пожитками. Думаю, отец мне сегодня поможет собрать мебель первой необходимости, а со всем остальным я разберусь сам после смены.        Женщина кивнула на слова мужа, а сама мечтательно проговаривала:  — Надеюсь, в кухню у нас выйдет купить тот гарнитур, который мне приглянулся от «Березки». А во все комнаты приобретём пластиковые люстры?        И так продолжалось вплоть до того момента, пока свекры не позвонили в звонок, который разнёс глухой звук по квартире.        Пока мужчины заносили деревянные коробки с запчастями для мебели и вещами, женщины мило беседовали, попивая чай из термоса.  — Ой, какая же у вас всё-таки хорошая квартирка! Вот обживетесь, вообще сказка будет! – Не унимаясь, молвила свекровь.  — Зинаида Михайловна, всё будет! Потихоньку, помаленьку. Сегодня думаю на кухне повесить шторы и тюль, всё равно мебель не скоро купим, — промолвила Любовь. — Ещё в спальне собираюсь повесить шторы, как только Саша и Сергей Александрович кровать соберут.  — Эй, Любовь, не смей! – Строго выпалила свекровь. — Ты же без пяти минут мать, не дай бог что-то протянешь. Осложнения пойдут, — постучав по полу, дополнила она.  — Мама дело говорит, Любаш, позже повесим, — заходя в будущую кухню, поддержал мужчина свою мать.        Женщина лишь глаза закатила, знают же, что она всё равно сделает по-своему. Так, как считает нужным. Хочется же дом домом сделать. Распространить свой внутренний мир по стенам и полу. Сделать квартиру олицетворением семьи.  — Вы лучше скажите, Зинаида Михайловна, вам точно не будет сложно, если Дима и Тимур поживут у вас, пока мы комнаты в порядок не приведём?  — Конечно же нет. Пусть живут столько, сколько нужно, я ведь только рада с внуками понянчиться. А Серёжа-то как их любит! И третьего ждёт! Говорит, что уверен в том, что девочка будет.        Любовь смущённо улыбается, прикрывая рукой покрывшееся румянцем лицо. Ей безумно повезло, что у мужа такая замечательная семья: дружная, понимающая.        Солнце ушло за горизонт, когда свекры покинули квартиру. Им предстояло заехать в сад за детьми, а после и поездка в свой посёлок.  — Ты всё-таки решила повесить эти шторы? – Входя в спальню, поинтересовался мужчина.        Супруга стояла босыми ногами на тумбе, держа в руках белую тюль. На её сосредоточенное лицо падали пряди, выбившиеся из-под косынки.  — Ты говоришь так, словно сомневался в моих словах, — произнесла она, когда тюль спокойно красовалась на окне.        Любовь медленно и грациозно подошла к мужчине и, слегка привстав на носочки, поцеловала его в губы. Нежно, почти невесомо. 

***

20 октября 1970 года. 

      Лунный свет пробивался в комнату, аккуратно застилая ее приятным пледом. Время уже давно перевалило за полночь, а хозяева новой квартиры уже видели не первый десяток сновидений. В комнате стояла сонная тишина, лишь мерное тиканье часов нарушало её.        За окном уже стоял не громкий, наполненный жизнью город, а тихий, ничем не примечательный, спокойный городишко Омск. Всё было идеально, и по-другому сказать язык не повернется.        Большая стрелка часов пробивает час ночи, когда женщина чувствует лёгкие потуги в районе живота. Дыхание во сне перехватывает, и ей кажется, что это всё снится и не более. Но когда потуг становится болюче, зелёные глаза сами собой распахиваются. А в голову бьёт осознание того, что роды начались.        Будь у неё это не первая беременность, Людмила Иосановна определенно запаниковала, растерялась и не знала бы, что делать и куда направляться. Она одной рукой схватилась за опустившийся живот, второй же стала потряхивать мужа.  — Саш, — тихо промолвила женщина, — Саша, Саша! Я рожаю!        Мужчина глаза сонные разлепляет, но мозг ещё не может до конца осознавать сказанные женой слова. Он смотрит на неё непроснувшимся взглядом, пытаясь понять, почему же его разбудили средь ночи.  — Я рожаю, Саш! — ещё раз, но уже более настойчивее проговорила Людмила. — Ну же, Саш!        Александр Сергеевич на такое заявление с кровати впопыхах вскакивает, включая лампу. Он по лицу супруги глазами пробегается, пытаясь найти хоть один ложный сигнал, но не находит.        Людмила жадно втягивает носом воздух, от чего её грудь вздымается заметно быстрее, чем обычно. Брови изгибаются в серьёзной дуге, а глаза в порывах слабой боли зажмуриваются.       Мужчина с кровати поднимает, накидывая на себя первые попавшиеся вещи. А после помогает подняться супруге. Накидывает на её плечи пальто, а на ноги помогает обуть ботиночки.        Выходя на лестничную клетку, помогает спуститься по лестнице. А будучи на улице — сесть в машину.        Ночной осенний воздух пробирает до костей, но сейчас не до этого. Сейчас в голове только и стоит вопрос доехать до родительного дома и доверить свою жену и ребенка специалистам.        Дороги города полностью пусты. Нет ни местной шпаны, ни ночников, которые обычно в такое время патрулируют районы города. И на самом деле это на руку играет, чем быстрее они смогут добраться до больницы, тем будет лучше.        Вдавливая педаль газа, Александр Сергеевич рассекает безлюдную трассу, пытаясь при этом объезжать все светофоры. Роды родами, но попасться на штраф за превышение скорости совершенно не хочется.        Супруга свою руку опустила на бедро мужа, сжимая ее при каждом болезненном спазме. Она тяжело дышала, от чего её грудная клетка вздымалась, а сердце билось в бешенном ритме. Периодами даже с её губ слетали болезненные стоны.        Было неудобно сидеть в машине, хотелось лечь, раскинув ноги, и чтобы всё прошло побыстрее.        Ей даже стало казаться, что эти роды будут у нее самыми тяжёлыми.        На въезде в больницу их встретил дежурный, который в срочном порядке вызвал врача. Тот осмотрел пациентку и попросил подмогу, дабы забрать ее в родительный зал. Александру Сергеевичу же поручил езжать домой и приехать уже днём. 

***

      Осеннее солнце уже стояло в зените, когда Людмила Иосановна открыла тяжёлые веки. Эта ночь была трудной и неприятной, но определённо того стоила. Это намного лучше, чем быть на последних сроках беременности. Наконец-то боль в коленях и пояснице пройдёт, и она сможет, как раньше, в полной мере заниматься работой и порядком в доме.        Дверь больничной палаты раскрывается, и в нее входит медсестра с её дочкой. Женщина пытается сесть, чтобы удобнее было взять малышку, но низ живота неприятно сводит спазмами боли и «стрел». Она глаза жмурит, мысленно боль отгоняя.        Молоденькая девушка, на вид ей было не больше двадцати пяти лет, подходит к кушетке, аккуратно держа свёрток с ребенком на руках.  — Как вы себя чувствуете? – Поинтересовалась она.  — Всё в порядке, – заверила Людмила Иосановна.       Девушка кивнула на слова матери и протянула ей ее дитя, а после как-то невзначай поинтересовалась:  — Решили, как назовёте?       В семье супруга к выбору имён всегда подходили с особым трепетом и профессионализмом. Например, самого Александра назвали именно так, потому что хотели привить любовь к семье не только на своём примере, но и духовно. Хотели, чтобы за сыном его будущая семья, и не только, чувствовали себя в безопасности, защищенно.        По такому же принципу свекры назвали и младшего сына Петром, чтобы на духовном уровне закрепить одно из важнейших качеств: целеустремленность.        Когда Людмила Иосановна впервые забеременела, она и не думала, что будет вычитывать множество литературы, чтобы дать своему чаду имя с особым смыслом. Но после предложения супруга соблюсти семейную традицию, она погрязла с головой в необъятное количество книг и необходимой информации.        Так и получилось, что своего первенца молодая семья назвала Дмитрием, вложив в это имя много положительных качеств. Силу, чтобы легко добивался успехов в спорте и жизненных трудностях. Упрямство и настойчивость, чтобы достигал вершин. Решительность, чтобы не боялся этих самых вершин.        Второго сына тоже не просто от балды назвали Тимуром. Родителям очень хотелось, в духовном понимании, запечатлеть в ребенке выносливость. Чтобы в будущем, несмотря на все преграды, он оставался стойким человеком.        И вот сейчас, держа на руках малышку, мать едва ли сдерживает слёзы, ведь долго ждала дочку. Выбор имени пришелся ещё на первую беременность и с тех пор не менялся. Закрепился плотно на корню в их семье.        Выбранное имя для девочки несло в себе: любовь к труду, что в их время было на одной строке со всеми драгоценностями мира. Это было важно. Было незаменимо.        Также имя дочки значило науку, что, по мнению родителей, помогло бы ей в жизни состояться. Показать себя в такой необходимой для страны сфере.        И закрепляющим значением было: революция. Родители искренне считали, что если у девочки будет это значение в имени, то она будет придерживаться советских устоев, будет верна своей стране и её принципам. А в будущем, если судьба-матушка повернется удачно, то она будет правой рукой многоуважаемого генсека.  — Добро пожаловать в мир, Бойко Рената Александровна, – прошептала мать, прижимая к себе ребенка.