Обращение

      Это было затишье. Настоящее затишье перед бурей. Гибрид стоял у окна, глядя на город.       ‎Птицы не летали. Был мрак. Небольшие тучи, которые закрывали солнце. Люди ходили, машины ездили, но была тишина. Мёртвая тишина, будто природа готовилась к чему-то. ‎       ‎Клаус перевел взгляд. Мари неподвижно лежала на кровати, а возле нее сидела Дженна, вытирая тряпкой пот с ее лба, и время от времени поглаживая мокрые волосы. ‎       ‎Девушка дышала. Дыхание было сбивчивым, а пульс был редким. ‎ ‎      Дженна и Клаус одновременно повернули головы, когда услышали внизу хлопок двери. ‎       ‎Кол уж точно так быстро бы не приехал. Елена, Кэролайн и Стефан даже не знали, что происходит с их подругой или сестрой, поскольку не брали трубки. ‎       ‎Джереми и Мэтт, Деймон и Анна были вынуждены уехать подальше, потому что Гилберту мало-помалу сносило крышу при виде вампиров. Не понятно, чем ему будет помогать Деймон. Возможно, притащит за шкирку Шейна, но это лучше, чем ничего. ‎ ‎      А Аларик упорно искали Бонни и пытался связаться хотя бы с ее матерью. Это единственные ведьмы, которые могли хоть как-то помочь. ‎ ‎      — Какими судьбами ты пожаловал сюда? ‎ ‎      Гибрид спустился по лестнице. Элайджа тяжело вздохнул, поправляя свой идеально ровный пиджак. ‎ ‎      — Сестра пригласила меня помочь с лекарством. ‎       ‎— Где Ребекка? ‎       ‎— Это мне неизвестно, Никлаус. Она сразу уехала в свой дом, а сейчас я понятия не имею, где она находится. ‎       ‎Первородный оглядел своего брата. Выглядел он слишком напряжённо. Клаус лишь открыл рот, собираясь сказать что-то еще, но не успел. ‎Оба Майклсона прислушались. ‎       ‎Гул нарастал где-то глубоко под ногами, сотрясая пол и заставляя зубы мелко дрожать. Потом пол качнулся. Один раз, мягко, как палуба корабля на волне. А затем земля ударила. Крыша дома резко затряслась. ‎ ‎      Стекло в окнах зазвенело. Стены задрожали, как студень. С потолка посыпалась штукатурка, оседая белой пылью на плечи. Где-то в соседней комнате с грохотом рухнул шкаф. Книги полетели с полок, как стая испуганных птиц.Визг металла смешался с криками с улицы. ‎       ‎Дженна в комнате Ребекки соскочила с кровати. Девушка начала взволнованно оглядываться. Все вокруг них тряслось. ‎ ‎      А потом наступила тишина. Тяжёлая, неестественная тишина. ‎       ‎Соммерс обернулась, когда услышала резких вздох. Ее племянница быстро перевернулась набок, принимая полусидячее положение. ‎       ‎Тошнота подкатила внезапно — не как при отравлении, а как будто внутри что-то перевернулось и поползло вверх. ‎       ‎Соммерс быстро подскочила к ней, хватая за плечи. ‎       ‎Мари согнулась пополам, хватая ртом воздух, и её вырвало. Она почувствовала на языке сухую, крошащуюся тяжесть. Земля. ‎       ‎Элайджа с Клаусом залетели в комнату. Старший брат встал в ступор. Он знал, что это дело рук ведьмы, но он не думал, что все дойдёт до этого. ‎ ‎      Настоящая, чёрная, влажная земля сыпалась из ее рта горстями, оставляя на ладонях тёмные разводы. Она кашлянула — комок грязи упал на пол. ‎       ‎Еще. Еще. И еще. ‎       ‎— Думаю, Колу лучше поторопиться, — прошептала Дженна. ‎      

***

‎      Загородный домик Гилбертов был уютным. Он был окружен лесом и стоял у озера, и каждый раз от этого вида захватывало дух. ‎ ‎      — Я не собираюсь торчать здесь, пока моя сестра умирает, — прошипел Джереми, натачивая кол. ‎       ‎Он недовольно взглянул на Анну и Деймона, которые стояли неподалёку. Специально, на расстоянии. Как бы Джереми не пытался с этим бороться, ненависть к вампирам брала верх, из-за чего ему хотелось убить их всех. ‎       ‎Мэтт тяжело вздохнул, внимательно наблюдая за ним. Он полностью был согласен. ‎       ‎— А у тебя есть выбор? — выгнула бровь Лекси. ‎       ‎Гилберт поджал губы. Да, выбора у него особо не было. ‎ ‎      — Если изменить угол, кол получится острее. ‎       ‎— Я умею строгать. ‎ ‎      — Нет, мальчик, не умеешь. ‎       ‎Он хмуро посмотрел на Майкла. Гилберт дёрнулся, когда появилось ещё два Майклсона. ‎       ‎— Ее тошнит землёй, и в Мистик-Фоллс произошло землетрясение, — объяснил Финн. ‎       ‎Джереми сильнее сжал кол, натачивая его. Просто прекрасно. А он должен торчать здесь. Парень повторил то же самое Мэтту, чтобы тот тоже был в курсе событий. ‎       ‎— Не думаю, что это хорошо, Джер, — сказал Донован, глядя на небо. Гилберт перевел взгляд и удивлённо раскрыл рот. ‎       ‎— У меня есть идея, — сказал Хенрик. ‎

***

‎      Ребекка стояла у окна со скрещёнными руками. В школе была тишина, и лишь пару человек позади нее пытались хоть что-то предпринять, но не могли абсолютно ничего. ‎       ‎Ее внимание привлекло небо. Небо, которое еще секунду назад было привычно-серым, вдруг стало красным. ‎Не закатным, а кровавым. Молнии пронзили небо, но они были не белыми, а красными, пульсирующими, как жилы бьющегося сердца. ‎       ‎Покоя также не давало землетрясение, произошедшее около тридцати минут назад. Все стеллажи и книги попадали в библиотеке, а с потолка начала сыпаться штукатурка. Это ничего хорошего не предвещало. ‎       ‎— И долго мы будем здесь торчать? — из мыслей ее вывел голос Кэролайн. ‎ ‎      Ребекка с ухмылкой повернулась к ним. Форбс, Гилберт и Сальваторе были вынуждены сидеть за столом, благодаря ее внушению. ‎ ‎      Также сидела и Эйприл, которая на Мисс Мистик-Фоллс стала свидетелем того, как Джереми напал на Елену, а ее рана просто-напросто зажила. Девушка была напугана и была заинтересована. ‎ ‎      — Урок начинается. Вас всех загипнотизировали, вы знаете правила, — начала ходить вокруг них первородная. — Все слушают, никто не уходит. Эйприл, дорогая, записывай. Начнем с небольшого опроса. В 1114 году мой брат узнал о знал о татуировке. Что было на этой татуировке, Елена? ‎ ‎      — Карта. ‎       ‎— Которая ведёт к чему, Кэролайн? ‎       ‎— К лекарству от вампиризма. ‎ ‎      Майклсон усмехнулась, когда они ответили. Клаус хотел ее заколоть, чтобы сдержать все в секрете, а что в итоге? Об этом узнали все. ‎       ‎— Значит так... Что ты делаешь? — первородная перевела взгляд на Эйприл. ‎       ‎— Ты сказала записывать, — промямлила Янг. ‎ ‎      — Не буквально же, дорогая. Но, коль уж зашла речь, то принеси доску и кнопки. ‎       ‎Эйприл кивнула. Девушка мигом встала из-за стола и вышла из библиотеки. ‎       ‎Преодолев пару коридоров, она зашла в кабинет физики. ‎       ‎— Шейн здесь? ‎       ‎В этот же кабинет буквально залетела Бонни. У них была назначена встреча. Беннет обыскала все, но так и не нашла профессора. ‎       ‎— Ребекка заперла его. ‎ ‎      Беннет тяжело вздохнула. И что ей понадобилось от него? ‎ ‎      — Довольно странно, что ты такой хмурый, Стефан, — сказала Ребекка, кинув взгляд на дверь и успев догадаться, что Эйприл вряд ли вернётся. —Я думала, ты сделаешь все, чтобы спасти Елену. Даже примешь лекарство сам, чтобы состариться и умереть с ней в один день. ‎       ‎Стефан взглянул на нее исподлобья. Майклсон подняла брови, смотря на хлопающую глазами Елену. ‎       ‎А это интересно. ‎       ‎— Почему ты так удивлена? Я чего-то не знаю, чего же? ‎       ‎— Они расстались, ясно? — недовольно уточнила для нее Кэролайн.— Теперь отпусти нас. ‎       ‎Первородная пустила смешок, пока вся троица сидела с недовольными лицами. ‎       ‎— Расстались? Подождите.. Я запуталась,— весь голос был пропитан сарказмом. —Я думала, она любовь всей твоей жизни, Стефан. Что случилось? ‎ ‎      Девушка выжидающе уставилась на Сальваторе, который упорно прятал глаза. ‎       ‎— Она переспала с Деймоном. ‎       ‎Улыбка с лица Ребекки начала медленно слетать. В голове сразу возникло три образа:Элайджа, Татия и Клаус. Проблемные двойники. ‎       ‎Елена удивлённо перевела взгляд на Стефана, который упорно смотрел прямо, но не на нее. ‎       ‎Откуда он... ‎       ‎Но ответ не был нужен. Гилберт посмотрела на Кэролайн. Та же сразу спрятала глаза, не в силах смотреть на подругу. ‎ ‎      — Что ж, Елена- распутница, которая любит плохих мальчиков, поэтому от Стефана несет спиртным. Но это не объясняет, почему милая, добрая, невинная Елена так бессердечна к Стефану. Почему она так поступила с тобой? ‎ ‎      — Она не знала, что привязана к Деймону. ‎       ‎— Связь? Как увлекательно. И что ты об этом думаешь, Елена? — первородная села на стул и посмотрела на двойника. ‎       ‎— Я думаю, что тебе грустно и скучно. И тебе срочно нужно хобби, — попыталась увернуться от ответа Гилберт. ‎       ‎— Ты что-то скрываешь. Говори. ‎ ‎      — Я переспала с Деймоном не из-за привязанности, я переспала с Деймоном, потому что люблю его. ‎       ‎Она отчеканила эти слова, смотря прямо на Сальваторе. Лишь через секунду её лицо изменилось, и она поняла, что сделала. Долбанное внушение. ‎ ‎      Телефон Кэролайн зазвонил. Девушка не успела ничего сделать, когда трубку взяла Ребекка. ‎       ‎— Тайлер, какая приятная неожиданность. ‎       ‎— Где Кэр? ‎ ‎      — Почему бы тебе не прийти в школу? ‎       ‎— А оно мне надо? ‎       ‎— Твоя девушка здесь. Может, сможешь её спасти? ‎

***

‎      Деймон и Анна стояли со скрещёнными руками у стены. Мэтт сидел на диване, и вся троица внимательно наблюдала, как Джереми беседует с воздухом. ‎       ‎— Когда ты видишь вампиров, ты хочешь убить их, даже если сознательно этого не хочешь, — начал Хенрик, но его перебили. ‎ ‎      — Я это и так знаю. ‎ ‎      — Не перебивай. ‎ ‎      — Ты ведь даже не знаешь, что делать? ‎       ‎— Я привык действовать по ситуации, — махнул рукой Хенрик, а Джереми хмыкнул. — А вы не лезьте в это дело. ‎ ‎      Он недовольно посмотрел на Майкла, Финна и Лекси, которые со скептическими взглядами наблюдали за этим. ‎       ‎— Тоже мне гений нашёлся, — с усмешкой сказала Лекси. ‎       ‎— Мнение мачехи не спрашивали, — отрезал Хенрик. — Значит так, сосредоточься. Смотри на свечу. Убеждение помогает перенаправить мысли сознания. Подумай об этом, как об условной реакции. Увидел вампира-убил вампира. Я пытаюсь создать промежуточное звено. Развилку. Практически все твое окружение-вампиры. Что ты чувствуешь при виде их? ‎       ‎— Они мои друзья и моя семья. Но они вампиры. Я убью их даже ценой собственной жизни, — отчеканил Гилберт. ‎       ‎— Допустим, хорошо.Теперь ты должен подумать о тех, кого любишь и кого защищаешь. О семье. Об Аларике, Дженне, Мари и Елене. О девушке. Об Анне. Они ведь тоже вампиры, не так ли? ‎       ‎— Да. ‎ ‎      Мэтт слегка напрягся, когда увидел, что взгляд Джереми начал тускнеть, пока он смотрел на свечу. Его мысли были далеко за пределами этого дома. ‎       ‎— Подумай о родителях. Вспомни Грейсона и Терезу. ‎       ‎— Миранду. ‎ ‎      — Грейсона и Миранду. Да, точно. Они ведь хотели, чтобы ты был счастлив. ‎       ‎— Они были в совете и знали о вампирах. ‎ ‎      — Ну и что? Это не значит, что они не хотели тебе счастья. Сейчас ты счастлив. Частично. И почти все твое окружение-вампиры. Это твои друзья, твоя семья. Они всегда защищали тебя и будут защищать. Что ты чувствуешь, смотря на них? ‎ ‎      Гилберт резко раскрыл глаза. Хенрик аккуратно кивнул, когда Гилберт встал с дивана. В руках у него был кол. ‎ ‎      Все напряглись. Анна стояла позади Деймона, когда Сальваторе сделал пару шагов вперёд. Он протянул руку Джереми. ‎ ‎      Тот внимательно посмотрел на него, а потом перевел взгляд на кол в руках. Он лишь сильнее сжал его в руке. Парень медленно выдохнул, отдавая деревяшку. Точно также медленно он подошел к своей. ‎       ‎И обнял. ‎       ‎— Видите? Я шикарный учитель, — воскликнул Хенрик. ‎ ‎      — Разумеется, — буркнул Финн. ‎ ‎      Но радость была недолгой. Анна резко отпрянула от Джереми. Девушка медленно перевела взгляд на дверь. ‎Глаза Деймона налились кровью. ‎ ‎      Они что-то почувствовали. ‎       ‎Вся компания вышла на улицу. ‎ ‎      Все то же алое небо.Солнце исчезло, растворившись в этой тёмной, пульсирующей красноте. Ветер стих, и наступила та тягучая, вязкая тишина, которая бывает перед самым страшным. А потом ударил гром — низкий, протяжный, как стон земли. Вспышки красного света, похожие на разряды огромной боли, разорвали небо. ‎       ‎И тут полил дождь. ‎ ‎      Не просто дождь. Это не были капли воды. Это были капли крови. Настоящей крови. Начали образовываться кровяные лужи и ручейки, стекающие в озеро. ‎ ‎      — Рай для вампиров, — пробубнил ‎Мэтт, когда Деймон, стоя на крыльце, поднес руку, и на его ладонь начали попадать капли. ‎

***

      ‎Кол понял, что случилось что-то не очень хорошее, когда его брат позвонил. Он понял, что ситуация хуже, чем он думал, когда над несколькими городами нависла алая туча, а по новостям начали передавать о катаклизмах. Майклсон понял, что ситуация-полное дерьмо, когда он пересек границу города, и сразу покапал кровавый дождь. ‎       ‎Да, ситуация была дерьмой, иначе и не скажешь. ‎ ‎      Он зашел в дом. У лестницы спокойно стоял Элайджа. Он оглядел своего брата, который был в крови. ‎       ‎— Какого черта происходит? ‎       ‎— Мы понятия не имеем. ‎       ‎Младший Майклсон хмыкнул. Разумеется, они не знают. Это ведь ведьминская проблема. ‎       ‎Оба брата зашли в комнату. Напряжённые Аларик и Клаус, стоявшие у окна со скрещёнными руками, Дженна со слезами на глазах, и Мари, которая была наполовину в сознании. ‎ ‎      — Здравствуй, ведьмочка. ‎ ‎      Майклсон присел возле нее. Вампир сразу повернул ее запястья, на которых были красные вены. ‎ ‎      — Ты знаешь, что это? — спросила Соммерс. ‎       ‎— Ее силы выходят из под контроля, — встал он. ‎       ‎— Почему? ‎       ‎Парень подошел к окну, наблюдая за погодой. Людей на улице не было. И понятно почему. ‎       ‎Все вампиры услышали, как дверь на первом этаже открылась. Не прошло и пары секунд, как в комнату залетел Джереми, успев с опаской всех оглядеть. ‎ ‎      — Хенрик помог. Я контролирую себя, — аккуратно ответил он, когда Дженна слегка напряглась. ‎       ‎Та кивнула, и Гилберт присел на кровать у своей сестры. Ведьма приоткрыла глаза, смотря на своего брата и пытаясь сфокусировать зрение. ‎       ‎— Возможно, предки. Или, как и обычно, наша мать. ‎       ‎Предположение Кола было вполне себе обоснованным. Клаус закатил глаза, с грохотом поставив стакан бурбона на стол. ‎       ‎— Нет. ‎       ‎Все одновременно обернулись, когда услышали тихий, охрипший голос. ‎ ‎      — Это не Эстер, — девушка отрицательно покачала головой, тяжело дыша. ‎       ‎— Тебе нужно отдохнуть. ‎       ‎Гилберт перевела затуманенный взгляд на Кола. Вот кто точно поймет. ‎ ‎      — Дело в Сайласе. ‎       ‎Младший Майклсон был единственным, кто понял. Его взгляд начал меняться, когда он начал осознавать. ‎       ‎Вот что Ребекка делала в Италии. Она искала тот чертов меч. И, наконец, он понял, о каких охотниках она говорила. ‎ ‎      — Вот почти вы здесь все собрались, — прошипел Кол, поворачиваясь к гибриду. — Ради того, чтобы разбудить Сайласа?! ‎ ‎      — Кто это такой? — спросила Анна. ‎       ‎— Самый первый бессмертный, — прошипел Кол, прожигая взглядом Клауса. ‎       ‎— Поздравляю, братец. С каких пор тв веришь во всякие сказки? — рявкнул на него Клаус. ‎       ‎— Это не сказка! ‎ ‎      — Его не существует! ‎ ‎      — Я видела его. ‎ ‎      Кол и Клаус прервали свою ссору и посмотрели на девушку. ‎ ‎      — И на него работает Аттикус Шейн. ‎       ‎Это были последние слова девушки перед тем, как ее глаза закрылись, и она снова отключилась. ‎       ‎— Кто это? — спросил Элайджа. ‎ ‎      — Один чокнутый профессор, который помогает Бонни с магией. А еще он преподает оккультизм, — пояснил Аларик. ‎       ‎Кол закатил глаза. Действительно. Очередной, глупый фанатик. ‎       ‎— Хенрик говорил, что они больше не могут связываться с ней. Значит, она с Сайласом разговаривала все это время? — предположил Джереми. ‎       ‎— Есть ли еще странные вещи, которые совершала Мария? — спросил Элайджа. ‎       ‎— Ее неделю назад тошнило кровью, а еще она ушагала далеко за пределы Мистик-Фоллс ночью. ‎ ‎      Элайджа нахмурился, переводя взгляд на такого же хмурого Деймона, опиравшегося на косяк двери. ‎       ‎— Еще кое-что, — словно собой себе кивнула Дженна, доставая телефон. — Один в её комнате на каждом шагу был нарисован этот символ. Я сфотала его, надеясь, что Бонни узнает, но ни она, ни Мари никогда не видели его. ‎       ‎Девушка слегка нахмурилась, показывая Колу фотографию. Тот символ, которым она изрисовала каждый сантиметр своей комнаты. Соммерс напряглась, когда Кол тяжело вздохнул. ‎       ‎— Они бы и не узнали его. Это не латынь, это даже не руны. Это арамейский язык. ‎       ‎— И что значит этот символ? ‎       ‎— Смерть. ‎

***

      ‎Ребекка все также кружила над троицей, словно ворон, пытаясь вытащить из них всю возможную информацию, а заодно поиграть на нервах. ‎ ‎      — Что ж, разрядим немного обстановку. Елена, правда или вызов? Ты под внушением, отвечай. ‎       ‎— Вызов. ‎       ‎— Вот мой вызов, — усмехнулась Ребекка. — Расскажи Стефану правда про Деймона. ‎ ‎      — Серьёзно!? — воскликнула Кэролайн. ‎ ‎      Ребекка даже не взглянула на нее, смотря только на Елену. Добиваясь той правды, которую Гилберт тщательно скрывала. ‎       ‎— Когда я с Деймоном, я счастлива. ‎ ‎      — Счастлива? С клоунами тоже весело, Елена! Говори точнее. ‎       ‎— Когда я с ним,я чувствую себя непредсказуемой и свободной. ‎       ‎— А как ты чувствуешь себя со Стефаном? ‎       ‎— В последнее время я чувствую себя проектом, проблемой, которую надо решить. Мне кажется, ему грустно из-за меня. Я не могу быть с ним, потому что, когда он смотрит на меня, то видит сломанную игрушку. ‎       ‎Ребекка хмыкнула и наклонилась ближе к ее лицу. ‎ ‎      — Ты все еще любишь Стефана? ‎       ‎— Да. ‎       ‎— Ты все еще влюблена в Стефана? ‎       ‎— Нет. ‎       ‎Форбс разочарованно прикрыла глаза. Елена тяжело вздохнула, понимая, что выдала все секреты, сама того не осознавая. Майклсон повернулась к Стефану, который упорно прятал глаза. ‎       ‎— Это больно, когда любимый вонзает тебе кол в сердце? ‎       ‎— Иди к чёрту! ‎ ‎      — Это. Было. Больно? — отчеканила первородная, смотря в глаза Стефану. ‎       ‎— Да. ‎ ‎      Голос Сальваторе слегка сорвался. Елена поджала губы, качая головой. Она должна была рассказать раньше. ‎       ‎В библиотеку залетел Тайлер. Все одновременно перевели взгляды на него. И напряглись. ‎ ‎      — Тайлер, что случилось? — взволнованно прошептала Форбс. ‎       ‎Глаза Елены налились кровью, но она быстро закрыла их, пытаясь контролировать себя. Локвуд был весь в крови. ‎ ‎      — Вы серьёзно? — недовольно сказал он, смотря на Ребекку. — В окно нельзя посмотреть? ‎       ‎Все переглянулись. Ребекка подошла к окну и отодвинула жалюзи. По окнам стекали капли крови, шел кровавый дождь и все те же алые облака. ‎       ‎— Что происходит? — пролепетала Елена, обращаясь к Локвуда. ‎       ‎Ответа не последовало. В эту же секунду двери раскрылись, и в библиотеку зашли три брата. ‎       ‎— Где профессор? ‎ ‎      — Что случилось, Кол? ‎       ‎Клаус перевел взгляд на другую дверь. Он мигом зашел туда. Аттикус Шейн сидел на полу. Ребекка закрыла его в той комнате при первой возможности, решив сначала поиграть с одними, а потом поспрашивать его. ‎ ‎      На лице профессора была улыбка. Он знал. Прекрасно знал, почему они пришли. ‎ ‎      Гибрид подлетел к нему, хватая за куртку. ‎ ‎      — Что ты сделал? ‎       ‎— Ничего такого. Мари сама с собой это сделала. ‎       ‎Елена и Кэролайн, Стефан и Ребекка напряглись, услышав знакомое имя. Гилберт перевела взгляд. У входа в библиотеку стоял Деймон в крови, а возле него была Бонни. Она сама ничего не понимала, но Сальваторе решил посвятить её в курс дела. ‎       ‎Майклсон перевел взгляд, когда Кол раскинул руки, указывая слегка правее него. ‎ ‎      — Как насчет купания? — с ухмылкой протянул бывший ведьмак. ‎       ‎Клаус хмыкнул, засунув голову Шейна в ледяную воду. ‎       ‎— Не тронь его! — Беннет кинула к ним, но Элайджа буквально перегородил ей путь. ‎ ‎      — Не лезь в это дело, ведьма, — прошипела Ребекка. ‎       ‎Троица, которая была вынуждена сидеть за столом из-за внушения Ребекки, наконец смогла встать. ‎ ‎      Клаус в очередной раз окунул Шейна в ледяную воду, а потом в очередной раз вытащил. ‎       ‎— Я ничего с ней не делал. Просто добавил в ее организм белой омелы, чтобы ослабить ее. Остальное дело рук Сайласа. ‎       ‎Все напряглись. И в этот момент ветер родился — сначала как тихий шёпот, как дыхание, застрявшее в груди. Но он рос. Нарастал. Превращался в гул, от которого закладывало уши и начинало звенеть в голове. ‎ ‎      Стёкла зазвенели. Сначала тихо, едва слышно — как бокалы на праздничном столе, когда кто-то произносит тост. А потом звон стал оглушительным. Он смешался с треском ломающегося дерева и хрустом падающих предметов на улице. ‎ ‎      Стекло треснуло, рассыпаясь на тысячи осколков. Ветер оказался внутри здания. Бумаги шуршали, как тысячи крыльев. Где-то с глухим стуком упала книга. Где-то со звоном разбилась ваза. Распущенные волосы девушек начали запутываться, разлетаясь в разные стороны. ‎       ‎Кто-то встал за стену, пытаясь хоть как-то открыться от этого ветра, а кто-то так и стоял возле Шейна. Среди этого шума, еле слышно зазвонил телефон Кола. ‎       ‎— Ей все хуже, — сразу перешел в наступление Аларик, как только Майклсон взял трубку. Зальцман пытался перекричать тот ветер, словно они не были вампирами, которые все равно все услышат. — Она то в сознании, то нет, и ее рвёт кровью с примесью какого-то вещества. ‎       ‎— Это омела,— заскрипел зубами Кол, недовольно смотря на Шейна. ‎ ‎      — Аттикус, — Элайджа взял дело в свои руки, как только ветер закончился также резко, как и начался. Остались лишь последствия и ошарашенные взгляды. — Я даю вам слово, что моя семья не тронет вас, если вы расскажете правду. ‎ ‎      Остальные три Майклсона недовольно закатили глаза. Они уже в уме расписали красочное убийство, а тут Элайджа со своим "словом". ‎       ‎— Нет, не обещаем. ‎       ‎— Ребекка, мы обещаем. ‎ ‎      Девушка недовольно скрестила руки, наблюдая за Клаусом, который неуклюже бросил полуживого Шейна на пол. ‎       ‎— Я сказал правду. Это все Сайлас, — тяжело вздохнул профессор. ‎       ‎— Сайласа не существует. Это сказка, чтобы заставлять детей есть овощи. ‎       ‎Кол закатил глаза, выслушав речь Ребекки. Что Клаус, что она. Понятия не имеют, кто он такой, но упорно доказывают, что его не существует. ‎       ‎— Сайлас существует. И скоро у меня будет заклинание для его пробуждения. ‎       ‎— Ты лжешь. Его нельзя найти без.. — начал Кол, но Шейн его перебил. ‎ ‎      — Без надгробного камня? Двенадцати кровавых жертв? Поверь мне, я знаю. Я практически все сделал. ‎ ‎      — Это ты взорвал совет? — ошарашено прошептала Кэролайн. ‎ ‎      — Это была благородная жертва. И временная. Ведь когда я воскрешу Сайласа, он воскресит всех остальных. ‎ ‎      Многие переглянулись. Либо этот профессор был чокнутым, либо он очень сильно верил в эту чушь. ‎ ‎      — От него нет толка, — закатил глаза Кол, а потом перевел взгляд на Элайджу. — По легендам, Сайлас-телепат, а единственная, кто его видел-это Мари. Поэтому она не видит Хенрика. Сайлас в его голове. Если мы избавимся от него, всего этого не будет. ‎ ‎      Элайджа перевел взгляд на Кола. Как бы это не звучало, именно в этом деле он доверял только ему. Потому что его брат, даже перестав быть ведьмаком, остался предан своему ремеслу. ‎       ‎— Вы обещали, что не тронете меня. ‎       ‎Клаус сделал шаг, как только Шейн сказал это, но его успел остановить Элайджа. Да, он обещал. ‎       ‎— Видите ли, Аттикус, — Элайджа с улыбкой подошел к нему. — Я обещал, что вас не тронет моя семья. Но я ничего не говорил про себя. ‎       ‎Одно движение руки, и Шейн упал на пол со сломанной шеей. Бонни отшатнулась, а многие переглянулись, не ожидая такого от благородного вампира. ‎ ‎      Что правда, то правда. Элайджа обещал, что Шейна не тронет его семья. И он свое обещание сдержал. ‎       ‎Наступила гробовая тишина. Было слышно лишь чье-то нервное дыхание. ‎ ‎      Их компания подняла глаза. Лампочка. Она время от времени мигала, то загорая, то погасая. Через секунду она лопнула, и стекло разлетелось в разные стороны. ‎ ‎      Абсолютно весь город обесточило. ‎       ‎Все ушли, оставив тело профессора гнить в темноте. Но лишь одна Бонни знала, что на Аттикусе было защитное заклинание. И через несколько минут он открыл глаза. ‎

***

      ‎— Это катаклизмы, — объяснял Кол, тщательно смешивая какие-то травы. —Четыре стихии: огонь, земля, воздух и.. ‎       ‎Кол заткнулся, когда Гилберт резко вывернуло. Тошнота в очередной подкралась внезапно. Но на этот раз это не была кровь или земля—это была вода. ‎       ‎Она поднималась из груди, заливала горло, выплёскивалась изо рта, как слёзы океана. Девушка согнулась пополам, и её вырвало водой — чистой, прозрачной, но неестественной. Вода лилась из неё, словно она была не человеком, а треснувшим кувшином. ‎ ‎      — И еще одна стихия-вода, — довольно воодушевлённо добавил он. — У тебя прошли почти все стихии, кроме огня. Частично прошли. ‎       ‎Он заглянул в окно, за которым лил кровавый дождь, завывал ветер и били молнии. ‎       ‎— А что будет, когда пройдут все стихии? — решила поинтересоваться Ребекка. ‎ ‎      — Она умрёт, — сказал Кол, и все напряглись. — И унесет за собой весь Мистик-Фоллс и еще пару городков. ‎ ‎      Многие напряглись еще больше, когда Майклсон сказал, что им, первородным, ничего не будет, кроме моральной и физической боли. Они выживут. А остальные вряд ли. ‎       ‎— То есть, когда придёт последняя стихия, я стану огнедышащим драконом?— прерывисто прошептала Мари, как только из ее рта перестала литься вода. ‎ ‎      — Это было бы эпично. Но, к несчастью, ты просто сожжёшь весь город. Наверное, — он в очередной раз посмотрел за окно. — У нас осталось около трех часов, чтобы что-нибудь придумать. ‎ ‎      — Три часа? — переспросил Деймон, а потом улыбнулся, увидев, как Гилберт скептическим взглядом смотрела на то, как Кол смешивал зелья собственного сочинения. ‎ ‎      — Можешь вытащить бочку на улицу. Представь, какой запас крови у тебя будет. ‎ ‎      Сальваторе хмыкнул, когда Мари подкинула ему эту идею. Кол подошел к Гилберт. ‎       ‎— Пей. ‎ ‎      Девушка медленно перевела взгляд на смесь которую он протянул. ‎       ‎— На вкус это такое же, как и на вид? — прошептала девушка и слегка зашипела, когда резко мотнула головой, и боль начала отдавать в висках. ‎ ‎      — Не знаю, не пробовал. Это нужно, чтобы ты уснула. Иначе эти катаклизмы так и будут продолжаться. ‎       ‎— Ты мог просто дать мне снотворного. ‎       ‎Майклсон закатил глаза, драматично подняв их к потолку. Он как-то об этом не подумал. ‎       ‎Не понятно,то ли его зелья подействовали мгновенно , то ли девушка просто устала, но отключилась она довольно быстро. ‎       ‎Катаклизмы не закончились, нет. Но они хотя бы поутихли. Это было хоть что-то. ‎       ‎Младший Майклсон оглядел всех, собрав в другой комнате. Абсолютно вся семейка Майклсонов. Четыре мертвеца, которых видел только Джереми. Вся семейка Сальваторе и Гилбертов. Форбс и Беннет. Даже Донован с Локвудом что-то здесь забыли. ‎       ‎Их дом на эти сутки стал настоящим проходным двором. ‎       ‎Клаус тяжело оглядел своего брата, когда тот поставил очередной темный артефакт на стол. А потом оглядел комнату. Именно в этой комнате Гилберт уснула на его плече. Именно в этой комнате Кол с Мари и Ребеккой упорно друг другу рассказывали, кто что пережил. И именно в этой комнате они ужинали, чтобы узнать от Ребекки о лекарстве. ‎       ‎Многое произошло в этой комнате. ‎ ‎      — И каков прогноз? ‎ ‎      Гибрида вывел из мыслей голос Аларика. Тот же внимательно смотрел на Кола. ‎       ‎— Она не выживет, — заключил Майклсон. — Будучи человеком, она может просто поглотить свою магию, и все катаклизмы уйдут. Но она не выживет. ‎ ‎      — Будучи человеком. А будучи вампиром? ‎       ‎Доводы Стефана были логичны. Именно к этому Майклсон и вел. ‎       ‎— Ее организм не принимает вампирскую кровь, — сказал Джереми. ‎       ‎— Поэтому у нас только два пути: либо мы, все дружненько, ищем как можно больше омелы и накачиваем Мари ей. Она ослабит ее, кто-то залезет в ее голову и выбросит оттуда Сайласа, а потом обращаем в вампира,— он посмотрел на Дженну, как на самого для Гилберт близкого человека. — Либо мы делаем все то же самое, но, если мы не сможем убрать Сайласа, то она не сможет принять кровь, и по итогу умрет, унеся за собой весь Мистик-Фоллс и еще несколько десятков городов. ‎       ‎Логическая цепочка. ‎ ‎      Все напряглись, переглядываясь. План был хреновым. Очень хреновым. ‎ ‎      — Мы не можем просто взять и обратить ее, без ее согласия, — запротестовала Елена. ‎ ‎      — Можем, — ответила Ребекка. — Она все равно хотела стать вампиром. ‎ ‎      — Она никогда этого не хотела. ‎ ‎      — Тебе откуда знать? ‎ ‎      — Я ее подруга. ‎ ‎      — Кэролайн, что-то я не припомню, чтобы она делилась с тобой всеми своими секретами. ‎       ‎— Она умирает, — перебил Ребекку и Кэролайн Джереми. ‎       ‎Все взглянули на него. Кто-то удивлённо, кто-то вопросительно, а кто-то и так это знал. ‎       ‎— Наша мать прокляла ее еще очень давно. Мари оставалось всего два года, поэтому она собиралась обратиться, — уточнил и разъяснил всем Элайджа. ‎ ‎      Дженна отшатнулась, а на ее глазах появились слезы. Девушка оглядела всех. Анна, Джереми и вся семья Майклсонов не были удивлены. А вот остальные сотню раз переглянулись и спрятали глаза, понимая, что ничего не знали о своей бывшей подруге или сестре. ‎       ‎— Почему об этом знали почти все, кроме меня? ‎       ‎Голос Соммерс сорвался, когда она посмотрела на младшего Гилберта. Тот аккуратно приобнял ее за плечи, сказав, что это не ее вина и что она ничего бы не решила. ‎ ‎      Нет, это не ее вина. Да, она ничего бы не решила. Но она хотя бы знала об этом. Она опекун. Она тетя. Она должна их защищать. Она должна быть в курсе всего того, что происходит в их жизни. Но она не знала ничего. ‎       ‎— Но она и так слаба. Омела ослабит ее еще больше, разве нет? — спросил Стефан. ‎       ‎— Да, ослабит. И уменьшит ее время примерно вполовину. ‎ ‎      — То есть, у нас было три часа, а останется от силы час? — фыркнула Форбс. ‎ ‎      — Да. ‎       ‎План был ненадёжным. План был дерьмовым. Но другого у них не было. ‎       ‎Элайджа перевел взгляд на своего брата. Гибид сидел на диване. Спокойно. Слишком спокойно. За этим спокойствием многое скрывалось. И он прекрасно понимал, что, если из план не сработает, город все равно окажется в руинах. Только он уже не пострадает не от магии его подруги, а от рук всей его семьи. ‎

***

‎      Было слишком красиво и слишком спокойно. Это были первые мысли в голове Гилберт, когда она очутилась неизвестно где. ‎       ‎Сад простирался до самого горизонта, утопая в золотом свете солнца, которое никогда не садилось. Яблони стояли ровными рядами, их ветви гнулись под тяжестью спелых плодов, а между стволами кружились тысячи белых лепестков, как снег, который не тает. ‎ ‎      А в центре того покоя стоял дуб. Огромный дуб. С белыми лепестками, ветки которого величественно раскидывались по сторонам. ‎ ‎      И он. ‎       ‎Сайлас стоял у этого самого дуба, спиной к ней. ‎       ‎— Где я? ‎       ‎— Ты не знаешь, где ты? Знаешь, это печально, ведьма. ‎       ‎Он повернулся к ней лицом с той самой усмешкой на губах. ‎ ‎      — Ты в моей голове. ‎       ‎— Мы в твоей голове. ‎ ‎      Девушка фыркнула. Как же он раздражал. ‎       ‎— Ты пытался убить меня. ‎ ‎      — Ты жива. Пока что. ‎ ‎      Гилберт наклонила голову. Пока что. Звучало слегка угрожающе. ‎ ‎      — Они пытаются ввести в твой организм омелу, чтобы изгнать меня. Но, — ведьмак хмыкнул.— Я сам уйду. Если ты уберешь это. ‎       ‎Он обвёл рукой все окружающее их пространство. ‎       ‎— Я должна убрать сад?— девушка фыркнула, подняв бровь. ‎       ‎— Ты должна убрать иллюзию этого сада. ‎ ‎      — Я должна убрать твою иллюзию? ‎       — Ты должна убрать свою иллюзию. Потому что я этого не делал.

***

      ‎Ведьма хотела провалиться под землю от отчаяния. Она сидела у дуба, подогнув ноги под себя и пытаясь сделать хоть что-то. ‎ ‎      Не получалось. ‎       ‎Ее магия просто давала какие сбои, и ничерта не получалось. Это бесило. И бесил Сайлас, который никак не помогал, а наоборот усугублял ситуацию своими косыми взглядами и никчёмными шуточками. ‎       ‎— Я не могу. ‎ ‎      — Ты можешь, просто не хочешь. ‎       ‎Девушка взглянула на него исподлобья. Действительно. ‎ ‎      — Как я могу это убрать, если я даже иллюзии никогда не делала? ‎       ‎Ну или делала. Иллюзию Элайджи, когда Аларик его заколол. Но в тот момент у нее был кинжал и кровь первородного, к которой она это все привязала, так что полноценной иллюзией это вряд ли назовёшь. ‎       ‎А тут самая настоящая иллюзия. ‎       ‎Дунул небольшой ветерок, который бросил волосы в лицо Гилберт. И тут она резко почувствовала это. ‎       ‎Кровь. ‎       ‎Девушка повернулась. Запах крови исходил от этого самого дуба, у которого она все время сидела. ‎       ‎Мари медленно встала, отходя от дерева. Девушка сорвала один лист. ‎       ‎— Что это? ‎ ‎      — Красный дуб. Единственная вещь, которая может убить тело и еще одно.. Существо. ‎       ‎Которое еще даже на свет не появилось. И вряд ли когда появится. ‎ ‎      Мари нахмурилась. Сайлас был прав. Это все иллюзия. Сад пах яблоками и мокрой землёй. Где-то вдалеке пела птица. Всё в этом саду кричало о покое. О нормальности. О жизни, которую она себе выбрала. ‎ ‎      Гилберт аккуратно сжала лист в ее руке. Сад вздрогнул. Лепестки кружившиеся в воздухе, замерли на секунду, а затем — потемнели. Сначала они стали серыми, потом — чёрными, как пепел. Они падали на землю, покрывая её тонким слоем гари. Яблони начали увядать на глазах: листья сворачивались в трубочки, плоды сморщивались и гнили, стекая на землю липкой жижей. Кора деревьев темнела, покрываясь трещинами, из которых сочился багровый свет. ‎       ‎Солнце померкло. Небо над садом затянулось багровой дымкой, которая пульсировала в такт сердцебиению. Красный цвет заполнил всё пространство — не живой, не тёплый, а злой, агрессивный, как свежая рана. ‎ ‎      Мария сделал шаг назад, но было поздно. Земля под ногами перестала быть землёй. Она стала вязкой, как трясина. ‎       ‎Сад затих. В этой тишине больше не было птиц — только звук падающих на землю пепельных лепестков и тихое потрескивание алой магии, которая сейчас была везде. ‎ ‎      И среди всего этого стоял красный дуб. Все такой же раскидистый, все такой же величественный. Но он не был таким светлым, как тогда. Листья были алыми, под тон всему пространству. А кора была темной. С листьев, с веток падали капли крови. ‎ ‎      Девушка обернулась. ‎ ‎      Его не было. Она убрала иллюзию. И Сайлас сдержал обещание. Он исчез. ‎       ‎В следующую секунду все вокруг нее начало меняться. Сад постепенно начал исчезать, растворяясь. И вот она уже в совсем другом месте. ‎ ‎      Их дом. ‎       ‎Подвал. К ногам Гилберт упал мяч, а за ним сразу прибежала маленькая девочка лет шести. ‎ ‎      Она сама. ‎       ‎Девочка взяла в руки мячик и уже собиралась вернуться, но потом остановилась. И вздрогнула. Из подвала, который Грейсон постоянно закрывал доносились крики. ‎       ‎Ужасные, душераздирающие крики. И запах электричества. Словно кого-то пытали и били током. ‎       ‎Маленькая девочка сильнее сжала мячик и маленькими шагами подошла к двери. В следующую секунду она открылась. ‎       ‎— Пап? ‎       ‎— Тебе нельзя здесь находиться, Мари. ‎       ‎Гилберт нахмурилась. В очередной раз пространство перед ней поменялось. Очередное воспоминание.        И вот она уже на кухне. ‎ ‎      Грейсон и Миранда. Ее отец наливал в кружку чая, а ее мать сидела возле него. ‎       ‎— Мы плохие родители, Грейсон. ‎       ‎— Не стоит так говорить. ‎ ‎            — Почему нет? Это ведь правда. Мы облажались с их воспитанием, наши дети с друг другом даже не разговаривают, убегают каждый кто куда, как только выпадает шанс. ‎ ‎      Что правда, то правда. Они редко общались. Мари и Джереми хорошо общались, когда им было лет по десять, а потом все пошло наперекосяк. ‎ ‎      Елена на постоянной основе была с Бонни, Мари же частенько ходила к Кэролайн. Но вместе, четвером, они редко появлялись. Зачастую не было то Елены, то Мари. ‎ ‎      У Джереми тоже были дела. Он катался на скейтборде и довольно долго, но потом забросил. ‎ ‎      Их резко переклинило, когда близняшкам было пятнадцать, и трое Гилбертов начали куда чаще собираться и разговаривать. ‎ ‎      И их переклинило еще раз, после смерти родителей. По началу было тяжело, да, но потом они справились и их отношения постепенно улучшились. ‎       ‎И их переклинило сейчас, когда они узнали о вампирах. Сестринские отношения между Еленой и Мари постепенно начали угасать, и лишь Джереми как-то держал их на плаву. ‎       ‎— А что мы делаем сейчас, Грейсон? Мы травим ее. ‎       ‎— Я не допущу, чтобы она стала одной из них. ‎ ‎      В следующую секунду Грейсон достал из кармана омелу и добавил ее прямо в чай. ‎ ‎      Мари в шоке отшатнулась, когда сквозь нее пробежала двенадцатилетняя она. Грейсон с улыбкой на губах протянул ей кружку чая. ‎ ‎      Они знали. ‎ ‎      Всегда знали. И Мари знала. И Джереми замечал. То свечка загорит, то лампочка погаснет. ‎       ‎Но постепенно эти вспышки магии угасали, из-за чего и Мари, и Джереми думали, что все это было просто совпадением. ‎       ‎Но это не было совпадение. ‎       ‎Ее родители просто подавляли ее магию, на постоянной основе добавляя в ее организм омелу. ‎ ‎      Мари прикрыла глаза, когда все поплыло.‎Открыла.       И вот они уже в больнице. ‎ ‎      Пятнадцатилетняя она лежит под капельницей. А возле палаты сидят ее родители. ‎ ‎      — Нет. ‎       ‎— Ты должен дать ей крови из тех запасов. ‎       ‎— А что если она умрет, Миранда? У нее и так есть магия, я не собираюсь отвечать за то, что дочь Джона станет одним из этих кровососов! ‎       ‎Совет мало знал об оборотнях. Мало знал о ведьмах. Точнее, об этом знали лишь Джон и Грейсон, лишь потому, что были в "Августине". Остальные же даже и не догадывались о том, что есть другие сверхъестественные существа. ‎ ‎      Гилберт вздрогнула, когда аппарат резко запищал, и в палату, в которой лежала пятнадцатилетняя она, забежали врачи. ‎ ‎       ‎Перед глазами снова все поплыло. Картинки начали меняться, водоворот воспоминаний затягивал всё глубже и глубже в свои пучины, и вот она уже в другом месте. ‎ ‎      Вечер. Ливень хлещет как ненормальный. Пустынные улицы без единой живой души.  ‎       ‎— Нет. ‎ ‎      Голос Мари сорвался, когда она начала убегать от этого злополучного места. Но сколько бы она не пыталась уйти, она постоянно оказывалась в этом месте. Мост. ‎       ‎На глазах начали наворачиваться слезы. Интересный факт:их семья не была примером для всех. Она не была идеальной. ‎       ‎У них часто случались ссоры. И в основном эти ссоры случались между сёстрами и братом, между Мари и Грейсоном. ‎ ‎      Джереми, Мари и Елена постоянно спорили. У них часто возникали разногласия, потому что были слишком разные характеры. ‎ ‎      А вот между Мари и Грейсоном возникали ссоры на пустом месте. Они просто ссорились. Ругались. ‎ ‎      Возможно, из-за ее магии, которую Грейсон так ненавидел, возможно, из-за чего-то еще. ‎ ‎      Вдали сплошная дорога тянулась в глубь приближающегося леса, без намека на проезжающие мимо машины, в такую погоду никто даже на улицу прогуляться не выйдет, не то что поехать куда-то. ‎ ‎      Внезапно показался свет фар. И очередная ссора. ‎ ‎      — Возможно, ты это заслужила. ‎       ‎Грейсон сильнее сжал руль на этих словах, Миранда упорно смотрела в окно, Елена теребила свою кофту, а Мари злобно посмотрела на своего отца. ‎       ‎Их разговор с семейного ужина плавно перетек в разговор о том, как Гилберт в прошлый очутилась в больнице. И чуть не умерла. ‎ ‎      Глаза Гилберт блеснули от злости. "Ты этого заслужила." Заслужила чего? Смерти? ‎ ‎      — Здесь только вы заслужили смерти. ‎ ‎      Это были последние слова, сказанные в этой машине. Всё случилось мгновенно. ‎ ‎       Стоящая на мосту Мари даже не успела понять, машина потеряла управление, издалека было похоже, что Грейсон просто нажал на тормоза. Железный корпус накренился, и его повело в сторону. Колеса скользнули по залитой дороге, неизбежно, словно целенаправленно, приближаясь к обрыву. ‎ ‎       Звук торможения и скрежет мокрой резины въелся в ее мозг. ‎ ‎       Сценарий ее худшего дня вновь повторился, только на этот раз она осталась наблюдать со стороны на разворачивающуюся трагедию. С чётким осознанием, что ничем, ни сейчас, ни когда-либо ещё, не сможет бы помочь. ‎       ‎Машина слетела в воду. ‎       ‎Гилберт упала на колени, а по щекам текли горячие слёзы. Она буквально увидела то, что случилось в ту ночь. Она никогда не могла вспомнить, что именно случилось тогда. ‎       ‎Она лишь помнила, как родители забрали их с Еленой. А затем-она уже была в больнице. ‎ ‎      На вампирской скорости появился Стефан. Он даже не обдумал, он просто прыгнул в воду. ‎       ‎Слезы жгли лицо, но все же девушка встала на ноги, аккуратно опираясь о перила моста. ‎ ‎      Прошло около трех минут, когда Сальваторе вынырнул и положил Елену на берег. ‎ ‎      Он опустился возле нее, делая массаж сердца. Спустя полминуты, как только он услышал ее дыхание, Сальваторе в очередной раз нырнул, без каких-либо промедлений, надеясь спасти еще кого-то. ‎       ‎И снова три минуты. ‎       ‎На этот раз он вытащил вторую близняшку. Парень уже хотел сделать хоть что-то, но резко остановился, когда его глаза налились кровью. ‎ ‎      Стефан смог взять контроль над голодом. А потом его взгляд опустился на бок Гилберт. ‎ ‎      Воткнутое стекло в бок и куча крови. ‎ ‎      И тут было два варианта:либо он дает ей своей крови, и она выживает. Либо он даёт ей своей крови, но она умирает, и становится вампиром. ‎       ‎Выбор был так себе. Если она умрет, то обратится, и Стефан понятия не имел, что будет делать потом. ‎       ‎Но его отвлек глубокий вдох. ‎ ‎      Девушка перевернулась на бок и выплюнула остатки воды. ‎       ‎Мари еле разлепила глаза, но последнее, что она увидела- мимолетная кожаная куртка. ‎       ‎Ведьма, стоящая на мосту, внимательно наблюдала за самой собой и за тщетными попытками сдавить кровавую рану. ‎       ‎Звук сирен. ‎ ‎      И вот уже из машины вылетели помощники шерифа и сама Лиз Форбс. Первой к ним подбежала Лиз, увидев Елену без сознания, она быстро рванула к ней, проверяя пульс. ‎ ‎      А потом кинулась ко второй Гилберт, которая была в сознании. ‎       ‎И вот обеих близняшек уже увозили на скорой. Машина проехала мимо леса. Мимо того леса, в котором стоял Сальваторе, никуда не уходя, а внимательно наблюдая. ‎       ‎Стоящая на мосту Мари, сквозь которую уже несколько раз прошли, аккуратно вытерла слезы. Перед глазами все поплыло. ‎       ‎Тишина. ‎ ‎      Она не оказалась в другом месте. Просто все исчезло. Осталась лишь она, стоящая на мосту. Лес, покачивающийся от небольшого ветра. Ливень и.. ‎       ‎— Изабель? ‎ ‎      Стоящая перед ней биологическая мать была такой же, как в их последнюю встречу. Та же одежда, та же улыбка, тот же взгляд. ‎       ‎Вот только это была не она. Это была очередная, никчемная иллюзия, выдуманная ею самой. ‎ ‎      — Это не-понастоящему. ‎       ‎Гилберт начала панически матать головой, пятясь назад к перилам. ‎       ‎— Все хорошо, дорогая. Я знаю, что происходит. Я знаю тебе страшно, и это нормально.Причина случившегося сегодня из-за зла, которое гораздо старее тебя и даже старее меня, — женщина схватила ее за руки. — Но ты должна сопротивляться. Мари, прошу очнись. ‎ ‎      — Я не знаю, что делать. ‎ ‎      — Знаешь, милая. Я смогла обрести покой. И ты должна обрести. Но ты обретешь только, если будешь жить. Поэтому ты должна очнуться. Должна проснуться. Ты должна создавать искусство. Выражать себя. Ты должна жить, Мари. ‎       ‎В взгляде не было сожаления, только бесконечная нежность и уверенность. ‎Изабель сжала ее руку, и ее улыбка стала грустной, но спокойной. ‎ ‎      — Ты должна идти. ‎       ‎Гилберт крепче сжала её руку, чувствуя, как та начинала таять, становиться прозрачной, ускользать, как вода сквозь пальцы. ‎       ‎Мари закрыла глаза, чувствуя то умиротворение, с которым говорила её мать. Девушка начала проваливаться в темноту. ‎       Их план был надежен, как швейцарские часы. Настолько надежен, что даже Финн был в шоке. ‎      ‎— Самый глупый план, который я когда-либо видел. ‎ ‎      Джереми перевел взгляд на него. Тот же внимательно наблюдал за людьми, которые упорно спорили. ‎       ‎Все четыре мертвеца за ними наблюдали. ‎       ‎Омела уже была в организме Мари. Из план работал, первую часть они выполнили. Вот только было одно "но". Нельзя просто заявится какому-то человеку кому-то в голову. Это довольно опасно. ‎       ‎Еще опаснее был Сайлас. Он был телепатом. Его нельзя было просто изгнать. ‎       ‎Они спорили довольно долго, но дальше можно было не продолжать. ‎ ‎      Все находящиеся в комнате заткнулись и повернули головы, когда Гилберт сама резко соскочила, приняла сидячее положение и положила руку на грудь, пытаясь выравнять дыхание. ‎ ‎      — Какого... ‎       ‎Кол не успел договорить, быстро подскочив к ней, когда ее повело в сторону. ‎       ‎Мари схватилась за голову, запустив пальцы в волосы и оттягивая их у самых корней, пытаясь заглушить ту огромную боль в голове и слабость по всему телу. ‎       ‎За окном ничего не менялось:тот же алый дождь и такого же цвета тучи. Тоже ветер и та же трясущаяся время от времени земля. ‎       ‎— Мы накачали тебя омелой, чтобы ослабить тебя и попасть в твою голову. ‎       ‎Анна все объяснила быстро и кратко. Мария медленно и аккуратно повернула к нему голову. ‎       ‎— Что ж это сработало, потому он немного поболтал и сам свалил. ‎       ‎Кол тяжело вздохнул, а остальные переглянулись. Пока они неизвестно сколько спорили, Сайлас сам все решил и умотал. Гений. ‎       ‎— Если его больше нет, значит ты должна принять кровь, — сказал Тайлер. ‎       ‎— Сейчас узнаем. ‎       ‎Никто не успел сообразить, как Клаус быстро прокусил запястье и на вампирской скорости прибежал его к Гилберт. ‎       ‎Через пару секунд он убрал его, а сам отошел в сторону, дожидаясь дальнейшей реакции. ‎       ‎Ничего не произошло. ‎ ‎      — Это сработало? — спросила Форбс, пока Мари брезгливым взглядом смотрела на гибрида. ‎       ‎— Да, ты можешь обратиться, — согласился Кол. ‎       ‎Все переглянулись, но уже более радостно. Надежда была. ‎       ‎— Стоп-стоп-стоп. Они серьёзно? — Хенрик раскинул руки в стороны. ‎       ‎— Ты о чем? — одновременно спросили Джереми и Мари. ‎ ‎      Все выжидающе уставились на них, ожидая информации. ‎ ‎      — Ты увидела нас, отлично, — обрадованно сказал он, а Гилберт неловко улыбнулась. ‎ ‎      — Это было слишком легко, — послышался хмурый и грубый голос Майкла. ‎       ‎Хенрик недовольно закатил глаза, но все же кивнул, впервые соглашаясь со своим отцом. ‎       ‎— Он сказал, что было слишком легко, — озвучил для всех Джереми. ‎ ‎      — Мой брат прав. ‎ ‎      — Это сказал Майкл, — Гилберт перебил Ребекку, и та закатила глаза, тоже впервые соглашаясь с отцом. ‎       ‎— Это было слишком просто, — наконец сказала она. ‎       ‎В комнате воцарилось напряжение. ‎ ‎      — Есть другие идеи? — спросил Элайджа, поправляя костюм. ‎       ‎— Как минимум защитное заклинание, — сказал Деймон. ‎ ‎      — Я не смогу сделать его. Я чуть не убила Эйприл, когда пыталась спасти Шейну. Я барьер еле сделала, — покачала головой Бонни. ‎       ‎Лица многих поменялись, когда они это услышали. А Беннет же поджала губы. ‎       ‎— Хочешь сказать, ведьма, что этот профессор остался жив? — Клаус оттолкнулся от стены, подходя к ней. ‎       ‎Началась очередная ругань. Команда Скуби-Ду против семейки Майклсонов. Даже Финн и Хенрик упорно что-то пытались доказать Лекси и Майклу, а также остальным, словно они бы их услышали. ‎       ‎Мари медленно перевела взгляд на окно. Барьер вокруг дома. Он был специально поставлен, чтобы сюда не попадал дождь или ветер. ‎ ‎      Гилберт оглядела комнату. Осколки стекла, капли крови от дождя, валяющиеся книги и шкаф. ‎       ‎Она даже боялась представить, что произошло в самом городе. Ведь простым сбоем в электричестве тут вряд ли отделаешься. ‎       ‎Ведьма перевела взгляд на своих друзей. Они все также спорили, уже успевая припоминать, кто кого любил, кто кого убил, в надежде стать правым. ‎       ‎И тут она почувствовала это. Тяжесть. Она была во всем теле, но больше всего она начала ощущать ее в руках.‎Мари медленно перевела взгляд. ‎       ‎Ее белая кожа начала покрываться серым цветом,медленно начиная от кончиков пальцев. Точно также умирал вампир, но сейчас это было намного медленнее. ‎       ‎А потом она посмотрела на пространство, где когда-то было окно. ‎Четвертая стихия. ‎       ‎Огонь. ‎       ‎Он медленно распространятся у самого дома Майклсонов, взяв его в круг у самого барьера. ‎       ‎А потом начал плавно переходить дальше. К дороге. ‎ ‎      Если она сейчас что-то не сделает, то город просто сгорит. ‎ ‎      Тут ее взгляд зацепился за него. Осколок стекла. Он лежал на тумбочке, которая стояла у самой кровати. ‎ ‎      Мари аккуратно протянула к нему руки. Каждое движение отдавалось болью в теле. ‎ ‎      Девушка медленно покрутила его в руках, а потом посмотрела на остальных. Они все также ругались. ‎       ‎Гилберт посмотрела на осколок. Клаус ведь дал ей своей крови, да? Значит, она выживет. ‎ ‎      Мари приставила осколок к горлу. А если не сработает? Если древний телепат что-нибудь придумает? Или он уже что-то сделал? ‎ ‎      Тогда она просто умрет. Но поглотит свою же магию, и никто не пострадает. ‎       ‎Ведьма в очередной раз взглянула на своих друзей. Девушка сжала кусок стекла в своих руках сильнее, а потом закрыла глаза. ‎       ‎— Мари, нет! ‎       ‎Мэтт был единственным, кто стоял в стороне и просто наблюдал. И был первым, кто заметил, как девушка приставила осколок к горлу. Вот только поздновато. ‎ ‎      Резкое движение. ‎       ‎Кто-то зажал рот рукой, кто-то прикрыл глаза, кто-то соскочил с кресла и со стола, кто-то просто встал в ступор, а у некоторых потекли слезы. ‎       ‎Никто не ожидал такого от нее. ‎ ‎      Ветер прекратился. Дождь прекратился. Огонь прекратился. Все прекратилось. ‎       ‎Над Мистик-Фоллс лишь осталась висеть огромная алая туча, точно также над многими городами. Было хмуро. Было серо. ‎ ‎      И было тихо. ‎ ‎      Все в шоке смотрели на мёртвую девушку, лежащую на кровати с перерезанным горлом и с осколком в расслабленной руке. ‎      

***

‎      Все также хмуро. Все также тихо. Все также темно. Они сидели в этой комнате слишком долго. ‎       ‎Джереми хотел кричать, хотел обвинять, хотел ломать стены, чтобы вытеснить этот шёпот вины. ‎       ‎Бонни стояла несколько в стороне и ощущала, как её привычный инструментарий магии даёт трещины. ‎       ‎Разочарование и беспомощность — это два чувства, которые тесно переплелись в груди Дженны. Её глаза глубоко были наполнены печалью. ‎       ‎Майкосоны редко ощущали себя так.. Уныло и печально. ‎       ‎Лекси и Анна, которые за это время так и ни разу не отвели взгляда от тела, упорно смотрели в ожидании. ‎       ‎Елена с грустными глазами и самобичеванием где-то в своих мыслях. ‎ ‎      Кэролайн, Мэтт, Рик и Тайлер также стояли немного в стороне возле Бонни. Напряжение и ожидание так и витало в воздухе. ‎       ‎И братья Сальваторе. ‎ ‎      Стефан-само спокойствие. Спокойствие, которое всегда выручало его, сейчас было где-то в глубине души, вытаскивая наружу тот самый страх и отчаяние. ‎ ‎      Деймон, чей лексикон был построен на сарказме, в этот момент был напряжён  и натянут, как струна гитары. ‎       ‎— Слишком долго. ‎       ‎Его губы сжались, и голос, когда он заговорил, стал необычайно низким, почти безэмоциональным. Этот голос оборвал многочасовую тишину в комнате, но никто даже не отвел взгляда и не собирался уходить. ‎       ‎Все и так прекрасно понимали. Они обратились куда быстрее. Как минимум на час быстрее. ‎       ‎— Мы будем ждать, Деймон. ‎       ‎Голос Дженны был охрипшим и прерывистым, но уверенным. ‎       ‎Лекси стояла у стены, упорно глядя на мёртвую девушку. Но взгляд вампирши все же зацепился за кое-что. ‎ ‎      Лучи солнца. ‎       ‎Они медленно поднимались по подушке, прямо по волосам мёртвой ведьмы. ‎ ‎      Лекси нахмурилась. Девушка слегка оттолкнулась от стены, на которую упиралась спиной, и подошла к окну. ‎       ‎На нее сразу обратили внимание остальные три мертвеца и Джереми. За это время по комнате никто не ходил, все сидели на своих мероприятиях с депрессивными мыслями и лицами. ‎       ‎— Что? ‎       ‎Голос Джереми разорвал тишину, и все остальные посмотрели на него, пока сам он упорно смотрел куда-то на окно. ‎ ‎      Лекси обернулась к нему и указала рукой на улицу, пытаясь объяснить свой ступор. ‎ ‎      — Сам посмотри. ‎       ‎Гилберт нахмурился, вставая с пола. Парень подошел к окну, сразу увидев то, что увидела Лекси. ‎ ‎      Солнце, которое все это время не было видно, вдруг вышло из-за туч и вспыхнуло по-настоящему — жаркое, золотое, щедрое. ‎ ‎      Небо стало другим. Оно перестало быть кроваво-алым — теперь оно раздвинулось ввысь, стало глубоким, синим, почти летним. По нему плыли облака — лёгкие, пушистые, как овечья шерсть, и они не давили, а парили. ‎ ‎      Кровавые ручьи начали мало-помалу впитываться в землю. ‎       ‎А следом на деревья сели птицы. Сначала их было слышно раньше, чем видно — далёкий, переливчатый щебет, который вплетался в воздух, делая его звонким и живым. ‎       ‎И люди. ‎       ‎Кто-то уже выходил из домов. Проезжали машины. Где-то там, через дорогу уже заделывали окна. ‎       ‎Воздух стал другим. В нём пахло влажной землёй, прелыми листьями и чем-то сладким. ‎       ‎Всё вокруг оживало с пугающей быстротой. ‎       ‎Природа оживала. ‎       ‎И в этой уже не такой уж напряжённой тишине послышался первый вздох девушки. ‎       ‎Резкий, но такой долгожданный. ‎