Глава 32: Обещания

      Гермиона слышала голоса.       Она не сразу поняла, были они реальными или нет. Но она знала, что слышит спор двух мужчин.       Она оставила глаза закрытыми и прислушалась.       — Я пытался, — тихо сказал Тео, будто пытаясь не разбудить её. —Я виделся с каждым аврором из тех, что были в доме, и они все говорят одно и тоже. Поттер жаждет крови. Он даже не станет нас слушать. Он ослеп от горя и собирается довести дело до абсурда.       Воспоминания хлынули потоком. Разбившееся стекло, покрывающая весь пол кровь.       Рон мёртв. Из-за неё.       — Единственная причина, по которой он не спит около койки Грейнджер, это то, что я запретил посетителей. Последнее, что ей нужно по пробуждении, это его помпезная задница у её лица... — Блейз прервался, заметив, что Гермиона открыла глаза, заполненные слезами.       Он быстро подошёл к ней, проверяя её состояние:       — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?       — Где он?       На несколько секунд воцарилась оглушительная тишина.       — Поттер арестовал его за убийство Уизли.       Она зажмурилась, позволяя слезам побежать по лицу. Она попыталась сесть, несмотря на режущую боль по всему телу. Мягкие руки Блейза уложили её обратно:       — Тебе нужно отдохнуть, Гермиона. Твоё тело многое пережило, тебе нельзя перенапрягаться.       — Я должна всё исправить, — всхлипнула Гермиона, приникнув к его рукам. — Должна.       Драко арестовали за преступление, которого не совершал. И всё из-за того, что он пытался защитить её.       Она этого не заслуживала. Она не заслуживала его.       — Мы вытащим его, — прошептал Тео, присаживаясь рядом с ней и беря её за руку. — Слушание через две недели. Мы предоставим доказательства Визенгамоту, и они всё поймут. Они обязаны его отпустить.       Доказательства. Доказательства, что она убила мужа. Доказательства, которые помогут избежать наказания, только если она расскажет правду об избиениях.       Будто прочитав её мысли, Тео добавил:       — Ты не должна...       — Я сделаю это, — сказала сквозь слёзы. — Ради него.       Гермиона не знала, когда реальность опустится на её плечи всем весом, поэтому позволила боли утянуть её в сон.       

***

      Следующие два дня она то засыпала, то просыпалась, пока не набралась достаточно сил, чтобы Блейз позволил ей пройтись от больничной кровати до кресла в углу палаты.       Между слабостью и упражнениями, которые ей дал Блейз, было мало времени на размышления. Она почти не оставалась одна и была благодарна за это. Она не была уверена, сможет ли провести в компании своих мыслей дольше, чем на несколько минут.       В дверь тихо постучали. Она запомнила, как каждый её целитель стучал, поэтому сразу узнала миссис Йорк, низкую тощую старушку сглазами цвета мёда.       — Миссис Грейнджер-Уизли? — позвала она, слегка приоткрыв дверь.       Гермиона вздрогнула, услышав это обращение:       — Да?             — У вас посетители. Могу ли я их впустить?       Её горло сжалось. Единственными, кто приходил к ней, были Тео и Блейз, но последний работал здесь, поэтому даже не считался гостем. Она почувствовала нарастающую панику. Если это Гарри и Джинни... Или кто-то из Уизли...       Она не может с ними встретиться. Пока нет. Она не готова. И вряд ли когда-нибудь сможет подготовиться.       Миссис Йорк добавила:       — Это Джин и Ральф Грейнджер.       Гермиона моргнула. Потеряв возможность говорить, она кивнула, и старушка открыла дверь перед прослезившимися родителями. Боль на лице матери сказала ей всё, что она должна была знать.       Они знали. Они всё знали.       Она не смогла сдержать рыдания:             — Мам. Пап, — заплакала она, потянувшись к ним.       Джин опустилась на колени около кровати и обняла дочь. Ральф встал за женой, одной рукой обняв их обеих, а второй убирая кудряшки с лица Гермионы.       Она всхлипывала в руках родителей, бормоча, не переставая:       — Мне так жаль. Мне так жаль, извините...       Мать остановила её:       — Тебе не за что извиняться, дорогая. Теодор нам всё рассказал, и это мы должны просить прощения, — сказала она, обхватывая лицо дочери ладонями. — Прости, что ты была вынуждена проходить через это в одиночестве. Прости, что мы не были рядом. Мы так сильно тебя любим, и, обещаю, теперь мы всегда будем с тобой.       Губы Гермионы задрожали.       — Ты такая сильная, Гермиона. Самый сильный человек из всех, кого мы знаем. Ты всегда такой была, и мы гордимся тобой, — сказал отец.       — Мне... было... так... страшно, — призналась она через неконтролируемые слёзы. Она чувствовала, как всё, что она так долго сдерживала, вырывалось наружу.       — Я знаю, милая. Всё закончено. Ты свободна. Ты в безопасности, — успокоила её Джин.       Они плакали в руках друг друга, пока она не ослабла.       Ещё никогда она не была так благодарна своим друзьям. Они знали, что ей нужно. Знали, что ей необходимо, чтобы мама с папой обняли её и сказали, что всё будет хорошо.       Было приятно знать, что на её стороне кто-то есть. Она наконец-то погрузилась в спокойный долгий сон.

***

      Когда Блейз разрешил ей покинуть Мунго, она не знала, куда ей идти.       Она не могла пойти домой. Вряд ли она когда-нибудь сможет снова переступить порог её маленького домика.       Родители уговаривали её остаться с ними, но сама мысль о том, чтобы прятаться в магловском мире, пока Драко заперт в клетке... Пока нужно сделать столько всего, чтобы его отпустили...       — Ты всегда можешь остаться со мной и Блейзом в Нотт-Мэноре, — предложил Тео, как только заметил сомнения в её глазах. Она благодарно ему улыбнулась.       Блейз принёс ей вещи из её дома, пока Тео показывал ей поместье и гостевую комнату.       Прошло не очень много времени, прежде чем Гарри узнал, что её выписали. Спустя пару часов после её прибытия в Нотт-Мэнор она услышала Гарри и Джинни.       — Вы не можете запретить нам встретиться с ней! — она слушала крики Гарри, стоя в спальне на втором этаже. Услышав стук в дверь, она выскользнула из кровати и приоткрыла окно, чтобы лучше слышать.       — Почему она вообще здесь?! Она должна быть с семьёй! С нами! Что вы с ней сделали?! — начал обвинять Гарри, его голос дрожал от отчаяния. — Вы с Малфоем каким-то образом управляете ей! Даже её родители отказываются с нами говорить!       — Господи, ты просто что-то с чем-то. Божье создание. Как, Салазар тебя побери, ты стал главой Аврората? — начал отчитывать его Тео, облокотившись на дверь.       Послышался мягкий голос Блейза:       — Её здесь нет, Поттер.       — Ты врёшь! — закричал Гарри. — Люди видели, как вы вместе уходили из Мунго!       — Я не знаю, что ты хочешь услышать, — ответил Забини.       — Дай мне увидеть её!       Тео шагнул на крыльцо, смотря на Гарри сверху вниз, его голос был холоднее льда:       — Убирайся с моей собственности, сейчас же. У нас есть слушание, к которому нужно подготовиться.       Секунда тишины, и...       — Прошу, — тихо сказала Джинни. Гермиона могла представить как потекли слёзы по лицу рыжеволосой. — Я просто хочу увидеть её. Я просто хочу... Она — моя сестра. Я всего лишь хочу знать, что она в порядке.       Тео смягчился, выдохнув:       — Я действительно соболезную тебе, Джинни. Правда, — Гермиона знала, что он не имел в виду смерть Рона. Он говорил о ней, о Гермионе. О её доверии. И о брате, который, как Джинни думала, у неё был. — Её здесь нет, — тихо закончил он, заходя в дом и закрывая дверь.       Следующие дни были сложными. Каждое утро она просыпалась со слезами на глазах. Она даже не представляла, что в ней осталось столько слёз.       Но хуже всего были её кошмары.       Они начались через пару дней после её пробуждения в Мунго. Они всегда повторялись, день за днём.       Рон и его рука вокруг её шеи. Его сумасшедшие глаза, наполненные кровью, с наслаждением наблюдавшие, как её кости ломаются.       Но как бы ей не было больно видеть Рона, ничего не могла сравниться с Драко, запертым в Азкабане, трясущимся от холода, избитым и голодным, только из-за неё.       Она всегда просыпалась с криками.       В первую ночь в Нотт-Мэноре чьи-то прохладные руки держали её за лицо. Позже сквозь свои крики она расслышала голос Тео.       — Эй-эй, всё хорошо. Это всего лишь сон, Гермиона. Ты в безопасности. Всё хорошо, — успокаивал он её.       Она не могла восстановить дыхание.       — Я.. Я не д-должна б-была влюбляться в него, Т-Тео. Я раз-зрушила его.       В комнату вошёл Блейз, останавливаясь в дверях. Она всхлипнула и продолжила:       — Он будет гнить в Азкабане, и это моя вина. Я должна была держаться от него подальше. Я не... Не могу поверить, что поступила с ним так.       Тео поднял её лицо и заглянул ей в глаза:       — Посмотри на меня. Это не правда. Мы вытащим его. Это не твоя вина, Гермиона, — он вытер слёзы с её щёк. Она сфокусировалась на дыхании и посмотрела на Блейза, опустившего глаза в пол, его лицо наполнилось болью и сожалением.       — Я не хочу быть одна, — прошептала она в темноту.       Тео фыркнул, притянув её к груди:       — Ты не одна, мы с тобой. Я ведь обещал, помнишь? Ты не одна.       Она кивнула, слишком уставшая, чтобы говорить. Блейз подошёл к ней и сжал её руку, а потом ушёл, обменявшись с Тео взглядами. Тео тоже поднялся, собираясь уйти, пока она шёпотом не попросила его остаться.       — Пожалуйста, Тео.       — Хорошо. Конечно, я останусь.       Он лёг рядом с ней, и она подумала, чем заслужила такого друга, как Тео. Такого непоколебимого и честного. Верного до конца.       — Я скучаю по нему, — выдохнула она, уставившись в потолок. Тео повернулся к ней.       — Я тоже.       С тех пор он оставался рядом каждую ночь, хоть это и не спасало её от кошмаров. Недостаток сна начал сказываться на её здоровье, и Блейз убедил её выпить зелье Сна Без Сновидений. Каждый раз, когда она выходила из комнаты, она старалась игнорировать обеспокоенные переглядывания Тео и Блейза.       Однажды, в одну из бессонных ночей, Гермиона почувствовала, как Тео проснулся и тихо выскользнул из комнаты.       Она не знала, что заставило её тихо встать и проследовать за ним по тёмным коридорам поместья. Она присела на верхних ступеньках винтовой лестницы, когда Тео открыл входную дверь.       Послышался женский голос, слишком тихий, чтобы разобрать слова. Гермиона осмелилась выглянуть из-за перил и увидела, как Тео провёл фигуру в плаще в ближайшую ко входу гостиную, закрывая за ними дверь.       Спустя несколько секунд она аккуратно спустилась на первый этаж и прижалась к двери, пытаясь расслышать разговор.       — Что ты хочешь сказать? — раздражённо спросил Тео позднего гостя.       Ему ответила Кэти Белл:       — Я не верю в историю Малфоя.       Гермиона поднесла руки к рту, её сердце ускорилось при упоминании его имени.       — Наконец-то. Аврор со здравым смыслом, — усмехнулся Тео.       — Место преступления не сходится с его историей, но Гарри этого не видит. И Драко отказывается говорить правду. Я пыталась убедить его дать показания под Веритасерумом или передать нам воспоминания, но он отказывается. Я не хочу рушить жизнь невиновного.       Тео молчал. Почему Драко не сотрудничал с авроратом? Она должна что-то сделать, как-то помочь.       Она услышала, как Кэти не сдержалась:       — Какого чёрта произошло в ту ночь?!       Тео прочистил горло и тихо сказал:       — Это не мои секреты, Кэти.       Гермиона открыла дверь и вошла в комнату.       — Это мои секреты.       Кэти встала с кресла, капюшон упал с её лица. Она выглядела уставшей. Очень уставшей.       Хотя Гермиона, наверное, выглядела даже хуже.       Кэти заметила шрам на её плече, выглядывающий из-под футболки. А потом увидела огромный синяк на шее, от которого не смог избавиться даже Блейз.       — Это была ты, не так ли?       Она кивнула. Кэти подошла к ней и взяла за руки.       — Я обещаю, что, если ты мне всё расскажешь, то я помогу тебе, Гермиона. Я выслушаю и помогу тебе. Мы вытащим Малфоя вместе. Если ты доверишься мне, то я сделаю всё возможное.       Гермиона запретила себе плакать. Она поклялась быть сильной. Ради себя и Драко.       И она рассказала Кэти обо всём.       Она рассказала, как Рон изменился после травмы. Как он впервые ударил её после экзаменов в аврорате.       Рассказала о том, как он продолжил над ней издеваться и как она пришла к таблеткам. Как встретилась с Малфоем на работе и как хорошо они сработались. Как она подружилась с Малфоем и Тео. Как отказалась от таблеток с помощью Тео. Как в её день рождения Драко узнал о жестокости Рона.       Собравшись с силами, она рассказала Кэти о ночи, которая всё изменила. Ночи, когда Рон отобрал последнее. Рассказала, как она попыталась сбежать, а он нашёл её, покалечил и запер. Рассказала, как поняла, что любит Драко.       И, наконец, она рассказала про бал и про ночь, в которую умер Рон. А закончив, она наконец-то вдохнула полной грудью — действительно полной — впервые за последние три года.       Правда была раскрыта. Спасло её это или разрушило ещё сильнее — не важно. Она больше не будет прятаться.       Кэти молчала, всё также крепко сжимая руки Гермионы. Слёзы блестели в её небесно-голубых глазах, когда она сказала:       — Мне так жаль, Гермиона. Так вот почему Драко запрашивал те дела.       — Какие дела? — спросил Тео, сидящий на диване напротив них.       — В конце сентября он пришёл в ДМП — видимо, когда узнал о Роне — и запросил копию каждого дела о домашнем насилии за последние пять лет. Я думаю, — она снова посмотрела на Гермиону. — Я думаю, он хотел составить дело для тебя.       Гермиона почувствовала, как её сердце разбилось на тысячу кусков.       — Так и есть. Он показывал мне его. Хорошее дело. Но я была слишком напугана. Я не хотела, чтобы мир узнал. Я не думала, что Гарри поверит мне. Рон так хорошо манипулировал людьми, что все думали, что он в порядке... Я просто не смогла. Хотя стоило. Может, мы бы не оказались здесь, если бы...       Тео перебил её, поднимаясь на ноги.       — Гермиона, это твоя история. Только ты можешь решать, как и когда ты готова рассказать её. Ты не сделала ничего плохого, — он подошёл к ней и слегка сжал её здоровое плечо.       — Мы всё исправим, ладно? Вместе. Мы составим новое дело и вытащим Малфоя, — пообещала Кэти.       Гермиона не смогла сдержаться и всхлипнула. И не могла сдержать слёзы, когда Тео разбудил Блейза и они вчетвером приступили к работе.