Точно сумасшедший [Осаму Дазай]

За окном туман, на часах всего четыре утра, а я сижу за корявым списком покупок. Ненависть к празднованию дней рождений после восемнадцати появляется у каждого нормального человека! Вот в детстве ведь все по другому: засыпаешь с мыслью, что завтра все будут обращать внимание только на тебя, как будешь раздавать конфеты в школе, а на утро, проснувшись, чуть ли не купаешься в воздушных шарах по всей комнате, родители несут тебе тортик со свечами, а ты под песенку загадываешь желание. А сейчас? Боже.. сейчас хочется только валерьянки. И петлю на шею. Почему праздник у меня и всем этим дерьмом должна заниматься тоже я?! День рождения через два дня, а уже нужно покупать столько всего. Шарики самой себе, колпаки гостям, подобрать себе наряд.. и это ещё без затрат денег и нервов на еду! — Помидоры на три салата? Но было же четыре, — шептала я себе под нос, жуя пластиковую ручку. — В крабовом есть помидоры? Легче просто килограмма два-три купить. Но мои дискуссии прервал стук в дверь. В четыре утра и не абы какой, а в бит какой-то новомодной песни. Точно, нужно составить плейлист. И не забыть помидоры. — Кто там? — спрашиваю я, облакотившись на стену и сильнее укутавшись в махровый халат, который спасал меня от гулявшего по дому сквозняка. Эта привычка держать прохладную свежесть в комнатах стоила мне вечным насморком. — Здравствуй..! — Я не буду покупать никакие пылесосы, до свидания, — только заслышав этот воодушевленный мужской голосок, вырвалось у меня. Вот ведь сраный орифлейм мучает людей даже ночью. Как им не в падлу ходить по дворам в поисках милых бабулек? — Мадам, я не курьер! — обладатель сладкого голоса возмущённо вскрикивает, а потом я слышу три стука в окно. Подойдя к белым жалюзи, я всматриваюсь в тёмный силуэт: там весьма высокий молодой человек. Кручу пластик ручки и в прорези вижу действительно мужчину, а не страшного монстра-маньяка, коих уже напридумывала. Но его наряд.. анимешник походу. Вон весь в бинтах, в плаще, как с тёмного дворецкого снял, с побрякушкой на шее. Хотя, на культиста смахивает больше. Он наклоняется вперёд, чтобы увидеть мой взгляд, а когда ловит, наклоняет голову, будто сам удивлён сложившейся ситуацией. — Нет, я не собираюсь покупать у вас никаких икон и, ещё чего, пить таблетки для встречи с господом нашим. — Но я сам уже к тебе пришёл. — Что? — Я зайду сам или ты, сладкая, все же откроешь? — тянет незнакомец, снова отходя к деревянной двери. Теперь я его не видела. Надрать бы задницу Маркусу, который заляпал сраным пластилином глазок, да только он уже получил свое и лежит дохлый под землёй. О, минус один гость на вечеринке, неожиданные радости. "Ну рискни," — отвечаю в его манере, но застываю на месте, так и уперевшись в косяк коридора. Дверная цепочка падает сама по себе, а щелчок снизу отворяет мой дом для незванного гостя. — Оп-ля! Я старался ничего не ломать! — мужчина проходит внутрь, осматривает все вокруг, — Я Осаму Дазай, дорогуша, — его взгляд медленно ложиться на меня. На сползший халат, под которым домашние и замызганные тряпки, на волосы цвета крепкого вина в пучке, на смешные домашние тапочки с ушками зайчиков, — Сто-ой! А где же картина?! Которая "между вазой без цветов и зеркалом в пол, что давно не видело улыбки" ? Мужчина забавно тыкал в названные им вещи и время от времени ахал. Если это и казалось смешным, то только до того момента, пока я не вспомнила, что мой дом как бы взломали. — Чего? Ты Пушкина съел? Какая ещё картина? — А, ты же переехала! Попытка сбежать номер два, помню-помню, — он идёт ко мне, а я отчего-то не боюсь и не шарахаюсь от него. Даже терплю, когда он хватает меня под руку и ведёт в глубь дома. Моего дома. И нагло вышагивает в ботинках! — Нам нужно поговорить, солнце, но не в прихожей ведь обсуждать проблемы насущные. И Александр Сергеич не достоин твоего внимания, Фенси. — Так, Сасаму-Дазаму, я не подписывалась на курсы семейного психолога, — меня сажают в кресло, а этот подрожатель Шерлока кругами пошагал осматривать зал и столовую, — И откуда ты знаешь моё имя? Мы не знакомы. Хотя в этом я уже не уверена. — Но я тебя знаю! Ты антагонист в книге, которую я недавно прочёл. Не то чтобы любимая, но в душу запала, да, — шатен приложил забинтованные руки к груди, туда, где должно быть сердце, и закружил вокруг кухонного острова. — Извини, ты конечно прикольный, но мне нужно отойти вызвать наркодиспансер, — встаю было с кресла, как Дазай тут же подлетает и давит на плечи, роняя обратно на мебель. — Ты такая смешная. — А ты упоролся. — Нет, я Осаму Дазай, а твоя люстра очень милая. Я смотрю наверх, где лениво качается гирлянда, оставленная там ещё с Рождества. Пол года назад где-то. Все же мне удаётся встать и дойти до телефона. Вызывать врачей, смотря в его совершенно чистые глаза, уже не хочется, но на всякий набираю 911. — Так что там про книгу? — Спрашиваю, ожидая еще больше галлюциногенных фантазий, льющихся из его рта. — Ну, дорогая, ты же сама в курсе, — он мечтательно качает головой, уперевшись руками в бока, — И мне, как высокому ценителю, не нравится твой конец. Верх идиотизма - убивать такого героя. Мне аж дурно стало, милая Фенси! Я сначала не замечаю, как этот мужчина падает мне в ноги, хватаясь за края моего халата. По щекам Осаму текут определено фальшивые слезы, но отчего-то желания влепить ему с левой до сих пор не появляется, как всегда было до этого дня. Честно, ему бы расчёску подарить. Хм, подарки. О, боже, праздник! — Ладно, вылезший из книги принц, мы идём в магазин. — Из книги тут ты, а не я. — За помидорами, Сасаму! Я запинаюсь о его длинные ноги и скачу на одной своей в комнату напротив. Он ещё бубнит что-то позади, но я не слышу за шуршанием одежды, которую роняю из шкафа на тёплый пол. А когда аутфит был готов и я уже выходила в зал, Дазай засверкал и заискрился. — О, это же глава о дне рождении. И твоя любимая кофточка! — пищит странный парень, чуть ли не прыгая на месте, — Я мечтаю попробовать твой фирменный торт! — Нет, я не буду готовить торт в этом году.. — Ха, я знаю что будешь, сладкая.