Дело о помаде. Часть 1

      Люпен бродил меж книжных полок. И только пройдя мимо десятой полки, он понял, что гуляет по своему подсознанию, которое по неизвестной ему причине приняло облик библиотеки. Книжные полки стали олицетворением его мыслей, его идей, его догадок, и само собой информации. Книги, стоящие на полках, тоже.       «Блин, какое же у меня претенциозное подсознание. Это странно, надо будет это поменять! Если конечно ещё раз попаду сюда...», — рассуждал Люпен.       Он решил воспользоваться случаем, и пока его мысли были прекрасно скомпонованы, собрать полную картину дела. Пока Люпен шёл, он заметил, что мысли то скомпонованы, но вот сортировка была весьма условной. Например в зоне с названием «Рецепты для приготовления» Люпен заметил рецепт чизкейка... с мышьяком. Дело в том, что в одном из дел, которое расследовал Люпен, избалованный внучок приготовил именно это угощение для своей "любимой" тётушки. Видимо поэтому этот рецепт находился именно здесь... наверное.       «Эх, всё прям как на моём рабочем месте. С виду всё по порядку, но на деле настоящий бардак», — думал про себя Люпен. И тут ему на глаза попалась недавно построенная полочка. Маленькая такая и незаметная, но на деле это было то, что Люпен так долго искал. «Дело о краже на Марсе» вот как была подписана полка. Люпен начал осматривать книги, лежащие на полке.       «Так, книга... — Люпен взял "книгу" на обложке которой было написано «Оливер Стоун». — Эм, такая тонкая? Больше на брошюру похожа»       Люпен открыл, так называемую брошюру. На внутренней стороне было настолько мало текста, что он уместился на одной страничке. Вот что было написано: «Оливер Стоун — самовлюблённый недо-оратор. К ограблению не причастен». Люпена эти два предложения очень повеселили.       «Всё по делу, ничего лишнего, — Люпен отложил брошюру и взял уже нормальную книгу. — А следующая, ох, «Фудзико Мине». Чёрт»       Люпену не очень хотелось открывать книгу, но поскольку он вознамерился собрать всю картину воедино, то пришлось это сделать. На первых страницах описывалась первая встреча Люпена и Фудзико. Далее описание невероятных внешних данных девушки. Эти главы Люпену очень даже понравились. А вот последние главы оставили крайне паршивое послевкусие, хотя они и были довольно полезны. Вот какие были последние предложения: «Фудзико "позаимствовала" личность своего ухажёра. Проще говоря, она притворялась им, для того чтобы обмануть Аманду. Аманда, думая что с ней говорит брат, согласилась на ограбление, и даже участвовала в его планировании (подробнее читать в «Мотивах Аманды Стоун»). Мотив Фудзико: скука». Последнее предложение ставило Люпена в тупик.       «Как можно решиться на преступление из-за скуки!» — Люпен отложил книгу и принялся искать упомянутые в тексте «Мотивы Аманды Стоун».       Пока Люпен гулял по своему подсознанию и читал книжки с мысленных полок, в реальности происходило следующие. Фудзико, уже рассказавшая про то что Люпен в обмороке, привезла напуганного (хотя по его виду так не скажешь) Дзигена к своему напарнику.       Уложив друга на спину, Дзиген начал предварительный осмотр, чтобы понять вызывать скорую или нет. Первое что он решил проверить это дыхание.       «Свист при дыхании отсутствует. Странно», — думал про себя Дзиген.       Странным это являлось потому что по словам Фудзико: у Люпена анафилактический шок, который мог возникнуть только от её духов. Это означало что поражение получат именно дыхательные пути. Дзигену ещё по пути в парк казалось это странным: разве от запаха духов может случиться такое? Теперь же Дзиген убедился в своей правоте.       «Ладно... Она не врач может шок случился от чего то другого»       Дзиген расстегнул рубашку друга чтобы проверить его пот, при таком состоянии у человека он должен быть холодным.       «Пот отсутствует. Да и цвет кожи обычный, он вообще не побледнел»       Дзиген продолжил проверку.       Фуджико стояла поо́даль, якобы для того чтобы убрать от Люпена раздражитель — запах духов. А на самом деле девушка стояла неподалёку чтобы ненароком не выдать себя, ведь настроение у неё было прекрасное. Сами посудите: совершила более менее успешную кражу, не попалась (по крайней мере полиции уж точно), так ещё и нашла себе человека, что избавит её от скуки, тоски и уныния, что преследуют её всю осознанную жизнь. Правильно она тогда Аманде сказала, что радикально можно изменить жизнь, только свершив преступление и избежав наказания. Правда Фудзико тогда (под личиной Оливера) не сказала, что изменится не жизнь Аманды, а её жизнь, ведь теперь она начнёт свою карьеру воровки.       «Как говорится, самое сложное это начать», — думала про себя Фудзико. У блондинки только от одной мысли о будущих кражах, которые приведут её к новым приключениям, в животе появились бабочки, а по спине проходил приятный холодок.       — Фудзико! — Дзиген уже не первый раз прокричал имя девушки.       Фудзико, увлечённая своими фантазиями, даже не заметила что бородач подошёл к ней почти вплотную.       — А?! — девушка даже немного подпрыгнула. — Что такое?       — Ты была абсолютно права. У Люпена анафилактический шок.       В голосе Дзигена не было ничего, что говорило бы о том что он хоть чем-то обеспокоен. Поза тоже говорила о том, что о своём, на минуточку лучшем друге, он вообще не беспокоился. Всё выше перечисленное кричало о том, что Дзиген был спокоен как удав. Фудзико это слегка удивило, но она сразу объяснила для себя это так:       «Видимо Люпен совсем неразборчив в связях. Взял себе в друзья того, кого на самом деле на него плевать»       Дзиген, тщательно осмотрев Люпена, понял что друг в полном порядке. Именно поэтому он был так спокоен. А он знал, что если друг упал в неожиданный обморок это значило только одно — его вырубили каким то из множества способов. Теперь Дзигену надо было выяснить каким именно. Поэтому он решил подыграть Фудзико.       — Ах, ну я не ожидала что так точно определю причину, — Фудзико развела руками.       — У тебя есть средство связи. Нужно вызвать скорую.       — У меня кроме помады ничего нет.       Теперь Фудзико скрестила руки на груди и задрала носик ,мол, это не её проблема.       «Ага. Значит это не флакон с усыпляющим газом. Получается это помада?» — Дзигена очень удивился, ведь о усыпляющей помаде он никогда не слышал.       — Кстати говоря, у Люпена видимо аллергия и на твою помаду.       — С чего ты это взял?       — У него образовался красный ареол вокруг губ.       — Ох...       Фудзико не смогла скрыть своего удивления, ведь когда она придумала всю историю про анафилактический шок от её духов, она никак не ожидала, что у Люпена и впрямь есть аллергия на помаду.       — Мне бы хотелось глянуть на состав помады. Может смогу определить на какой компонент у Люпена аллергия.       — Господи! Как ты собираешься определить на какой именно компонент аллергия? На помаде состава нет!       Фудзико окончательно надоело общение с, по её мнению, немного отсталым напарником Люпена.       — Я итак сделала всё что от меня требуется! Дальше справляйся сам!       Фудзико развернулась и пошла в ту сторону, где оставила свой мотоцикл.       — Фудзико, — Дзиген таким же спокойным голосом окликнул девушку.       — Я всё сказала, — Фудзико даже не прибавила шагу.       — Эх, ну что ж тогда обернись.       — Слушай я... — девушка повернулась и встала как вкопанная.       Дзиген направил на неё оружие.       — Подойди сюда, — Дзиген был невозмутим.       Но девушка не смогла выполнить приказ, её сковал страх. Дзиген, поняв что блондинка с места не сдвинется, подошёл к ней сам.       — Слушай, я уже сделал тебе огромное одолжение "поверив" твоим бредням про анафилактический шок. Теперь же я лишь требую одного: отдать мне то, что помогло тебе вырубить Люпена.       Фудзико усилиями воли смогла выйти из шокового состояния и, не сводя глаз с Дзигена, нащупать помаду, взять её и отдать.       — Спасибо, — Дзиген опустил оружие.       И вот уже он развернулся и пошел в сторону лавки, у которой лежал его друг. Фудзико же стояла и наблюдала как бородач отдалялся от неё всё дальше и дальше.       «Он больной на голову» — думала про себя Фудзико. Она только что пережила угрозу её жизни, её мозги ещё не встали на место. Это был определённо новый опыт. Первые секунды она даже не могла понять нравится ли ей это или же нет. В итоге она пришла к ответу, что нет. Этот мужчина явно жалеть её не будет, он то уж точно сообщит полиции что надо, в этом у Фудзико не было никаких сомнений. А если она даже в такой ситуации дала слабину, то сможет ли она в дальнейшем пережить такое? Ведь она не единственная воровка, а если ей попадётся такой же шизик и он её не пощадит? Стоит ли ей оставить жизнь воровки, которая даже полноценно не началась, и вернуться к старой жизни?       «Ни за что! — Фудзико поняла какой же бред она только что подумала. — Вернуться к старой жизни значит — снова вернуться к периодам апатии, а вне этих периодов только тоска, уныние, которые только изредка прерываются чем то...Я не вернусь туда!»       Фудзико, сдерживая слёзы, старалась даже в своём нынешнем положении найти плюсы.       «Люпен ведь так просто всё не оставит! Очнётся и переубедит этого психа не сообщать ничего полиции. Да даже если псих всё равно сообщит, то это даже хорошо! Тогда у меня точно пути назад не будет. А может и этого Люпена ещё ...»       У Фудзико выскочила мечтательная улыбка, ведь пока она шла к своему мотоциклу, в её голове появилась новые идеи. Вот только для того чтобы их реализовать ей надо было вернуть то, что забрал Дзиген.       «Надо тебе было внимательнее Люпена осматривать», — подумала про себя девушка.       Фудзико села на мотоцикл, в последний раз посмотрела на парк Н и уехала.       Тем временем Люпен, всё ещё находясь у себя в подсознании, взял книгу с надписью на обложке «Мотив Аманды Стоун». Открыв книгу и начав читать, Люпен понял, что в строчках книги описывался допрос женщины, который он сумел подслушать. Хотя Люпен не имел возможности видеть допрос, он и так понял что это было довольно печальное и жалкое зрелище. Первый голос, который услышал Люпен был голос Аманды:       — Да, я знала об ограблении! — женщина шмыгнула носом.       — Повторим ещё раз. Вы не просто знали об ограблении, вы участвовали в его планировании. Тот факт, что предложение было от неустановленного лица...— в этом голосе Люпен узнал инспектора Зенигату.       — Неустановленного! Я же сказала, предложение было от Оливера! — судя по стуку, Аманда ударила кулаком по столу.       — Мисс Стоун, прошу не перебивать. Тот факт, что с предполагаемым Оливером ни разу до круиза лично не встречались, ведь как вы говорите вы только созванивались. И тот факт, что во время предполагаемых созвонов, настоящий Оливер, по рассказам очевидцев и записям камер наблюдения, был в горах, где связь не ловит. Всё это доказывает что вы общались с неустановленной личностью.       — Нет... Нет! — Аманда сорвалась на крик. — Я не могла...       — Получается, никаких различий с настоящим Оливером за период общения вы не заметили?       — Не заметила... — Аманда произнесла это почти шёпотом.       Инспектор Зенигата глубоко вздохнул и продолжил:       — Ваш же мотив... — Зенигату опять перебила Аманда.       — Барбара...       — Что?       — Барбара! Моя "любимая" бабушка! Ненавижу её! Вовлекла меня в эту грёбаную науку! А моему брату повезло! Он жил как хотел, ведь эта старая карга сдохла! А я из-за этой старухи в свои сорок лет ничего не добилась! Ни великой карьеры, ни любящего мужа, даже домашних животных нет! Всю свою жизнь оставила в лаборатории! И вот наконец-то думала: появился шанс! Сам Оливер предложил изменить мою жизнь! Сказал что радикально можно изменить жизнь, только свершив преступление и избежав наказания! Сказал что ещё и дополнительные средства появятся! Думала наконец то, за столько лет разлуки он подумал обо мне! Но нет! Ему нет до меня дела! Теперь же я сижу здесь... — последнее предложение Аманда произнесла шёпотом. И тут же снова крик: — И всё это из-за этой Барбары! Идёт к чёрту она! К чёрту Оливера! К чёрту этот Марс! Идёт к чёрту вообще всё! — тут у мисс Стоун началась истерика. Она буквально начала захлёбываться в собственных слезах.       На этом моменте Люпен закрыл книгу. Читать дальнейшие описание истерики женщины, ему вовсе не хотелось. Да и читать как то стало сложно. Свет слепил Люпена. Глаза его уже начинали болеть, а полки с книгами куда-то исчезли. Вдруг появились посторонние звуки. Тело его стало тяжелее.       Люпен с огромным трудом удалось открыть оба глаза и с таким же трудом повернуть голову. Он понял что находится в космолёте. За рулём находился Дзиген, у которого по обыкновению был леденец во рту. Видимо из-за того что он был слишком увлечён дорогой, он даже не заметил, что Люпен открыл глаза. Перед тем как сказать хоть что-то, Люпен стал вертеться в поиске чуть более удобного положения. Следивший за дорогой, Дзиген заметил телодвижения напарника. Его они очень насмешили.       — Люпен, прекрати эти жалкие попытки сесть, — Дзиген усмехнулся. — Мы уже почти приехали.       Люпен же проигнорировал просьбу напарника и продолжил изворачиваться, в попытках сесть поудобнее. А когда он всё же нашёл удобное положение, то ответил:       — Дзиген, — Люпен сделал большую паузу. — Даже в такой ситуации тебе надо было выкинуть шутку.       Люпен зевнул и потянулся.       — Ну, знаешь ли я по-другому не могу.       Люпен уже хотел ответить, но вдруг увидел себя в внутреннем авто зеркале. Вокруг его губ красовался красный ареол. Люпен тронул покраснение пальцем и тут же об этом пожалел.       — Ух, я бы так не делал.       — Откуда у меня это покраснение!       Пока Люпена мучила боль от того лёгкого касания, Дзиген молча показал пальцем на предмет, лежащий рядом с лобовым стеклом.       — Помада? — Люпен перевёл свой взгляд на инородный предмет.       Дзиген кивнул. Люпен тут же вспомнил слова девушки про интересное средство на её губах. Люпен перевёл свой взгляд обратно на напарника.       — Дзиген, как и зачем?       — Я "одолжил" её у Фудзико. Скорее всего именно этим она тебя вырубила. Знаю, я тоже о усыпляющей помаде ни разу не слышал, но ничего другого у неё с собой не было. Именно на неё у тебя аллергия.       — Эм, что ты имеешь ввиду под словом "одолжил".       Люпен подозревал каким именно образом его напарник "одолжил" помаду, но в нём ещё теплилась надежда, что он ошибается.       — Я угрожал ей своим оружием.       Дзиген не пытался юлить, врать, он просто сказал как всё было. Люпен же очень сильно расстроился. Его худшие опасения подтвердились.       — Дзиген, всё же нормально было. Ты уже не состоишь в организации, что требует от тебя таких методов. И теперь мы снова откатились к начальной точке.       — Люпен, ты слишком драматизируешь. Я не горжусь тем что сделал, но эта была необходимость. Без шантажа я бы не достал бы это. Если же ты боишься, что она что-то расскажет полиции, то спешу тебя обрадовать сейчас у неё будут проблемы совсем другие. Сейчас полиция будет опрашивать всех близких друзей и знакомых Оливера Стоуна, к которым Фудзико тоже относится. Ты же сам говорил, что второй сообщник не был обнаружен. И знаешь после того что произошло в этом парке я подозреваю именно её.       — Дзиген! — Люпен ненамеренно сорвался на крик.       Его вроде бы и радовало что напарник не забыл о деле и даже нашёл виноватого, но в то же время это было ох как некстати. Люпен был намерен переубедить Фудзико не ступать по скользкой дороже, а Дзиген уж точно бы не поддержал порыв друга, особенно если бы он услышал по какой причине девушка выбрала такой путь. Поэтому Люпен решил умерить пыл Дзигена раскрыть дело.       К этому моменту напарники наконец приехали к такому родному дому. Пока было время, Люпен как только мог начал упрекать напарника в поспешности выводов. И когда Люпен окончательно подавил напарника, он сказал.       — Да и вообще... А кстати отдай помаду, я проведу экспертизу!       — Так, а вот тут я тебе откажу. Сейчас ранее утро, а ты как и я нормально не поспал. Никакой экспертизы, ты идёшь в кровать и точка.       — Дзиген, я поспал пока был вырублен!       — Люпен, сон это святое, а здоровый сон тем более. За те жалкие ну, может пол часа, ты вообще не выспался. Поэтому чтобы твой сон был максимально глубоким я оставляю помаду себе, чтобы у тебя не возникало всяческих соблазнов.       — Но...       — Я сейчас тебя сам вырублю и положу тебя в кровать.       Люпену вдруг представилось как его напарник берёт помаду, красит свои губы, и... с помощью поцелуя ( само собой в губы) вырубает его. Люпен невольно улыбнулся, тому что его воображение смогло воспроизвести такое...       — Ты меня вообще слушаешь? Или мне реально тебя вырубить? И почему ты вообще улыбаешься?       — О, нет нет нет. Вырубать меня не надо. Так уж и быть сам лягу спать.       Люпен направился к себе в комнату, в прекрасном настроении. И тут Дзиген сказал ему вслед:       — Люпен, если бы я действительно откатился к начальной точке, то твоё здоровье меня бы ни капельки не волновало.       Улыбка ушла с лица Люпена он понял, что Дзигена на самом деле задело его высказывание. Возможно он действительно слегка драматизирует.       «Хотя насчёт сна, драматизирует тут только он!» — именно с этой мыслью Люпен лёг спать.       Трепетное отношение Дзигена ко сну вполне объяснимо. Он долгое время буквально жил для процветания одного наркокартеля. Эта организация какое-то время обеспечивала Дзигена буквально всем: жильём, едой, товарищами, званием и самое главное целью жизни, которая заключалась в том чтобы встать на место своего босса и уже самому управлять бизнесом. Единственное чем наркокартель не мог обеспечить, даже если бы очень сильно захотел, это сон. Не только потому что в любой момент могли вызвать, чтобы перевести очередной товар, но и потому что буквально у каждого человека работавших в этом бизнесе был минимум один человек, которому он специально или случайно насолил, и теперь он мог перерезать тебя, именно когда ты спишь. С отсутствием сна Дзигену было смириться сложнее всего, но даже так он шёл к своей цели. И есть не малая вероятность, что у него бы всё получилось, но в его жизни появился Люпен. Хотя, появился будет не совсем правильным словом, скорее вернулся в его жизнь, ведь они уже были знакомы. Люпен показал Дзигену на какое дно жизни он упал. При том что бородач успел прослужить данной организации относительно недолго всего-то четыре года, что для наркокартеля вообще ничто. Но жизнь Дзигена была хорошо так подпорчена. Не существуй бы Люпен, Дзиген и дальше бы оставался в этом бизнесе. Именно поэтому Дзиген был так благодарен Люпену. Именно поэтому Дзиген иногда излишне беспокоился о здоровье своего друга. Особенно о режиме сна, пока ещё не великого, детектива.       На следующий день Люпен как мог старался загладить вину перед напарником, за через чур обидные слова. Он встал пораньше, приготовил завтрак, и даже не стал брать помаду (хотя у него была такая возможность), и проводить экспертизу. Всё это Люпен делал для того чтобы показать другу, что он ему не безразличен. Дзиген же оценил приложенные усилия и дал понять, что обиды он не держит. И вроде бы теперь душа Люпена чиста, но на самом деле только наполовину. Люпена грызло чувство вины, ведь он всё ещё не мог рассказать всей правды, касающейся Фудзико. В связи с этим Люпен решил хотя бы рассказать, где он побывал пока был в отключке.       — Как претенциозно, — сказал Дзиген.       — Ты не поверишь, я себе почти тоже самое сказал! — прокомментировал Люпен.       — И ты думаешь, что это всё тебе привиделось исключительно из-за помады?       — Да!       — То есть в этой помаде есть эм... наркотики?       — Может быть, именно поэтому надо провести экспертизу!       Люпен взял помаду и потопал в сторону своей комнаты. Дзиген последовал за напарником.       — Может оденешь хоть что-то, кроме майки и трусов?       — Дзиген, я думал за столько лет проведенных вместе ты уже привык ко мне.       — Господи да привык я! Просто... — Дзиген не успел договорить       — Просто мне было лень. Да и чего тут стесняться, ты меня и полностью голым видел! Помнишь тот раз... — а здесь Люпена уже перебил Дзиген.       — Помню я! Ладно проехали, ещё один вопрос! Когда ты уже оборудуешь отдельную комнату, где будешь проводить все экспертизы?       — Ну, блин мне нравится работать у себя в комнате. Не хочу что-либо менять.       — Да чтоб тебя, Люпен...       Экспертиза всё таки была проведена. Что же удалось выяснить? Кроме самых обыкновенных компонентов: воска и масла например, в этой помаде был обнаружен усыпляющий компонент, а самое главное пара составляющих, которые Люпен опознать не смог. Скорее всего именно на один из этих неизвестных, у Люпена и была аллергия. В итоге появилось только больше вопросов нежели ответов.       Чтобы хоть немного разгрузить мозги было приятно решение на время отложить дело с Марсом и странной помадой. Следующая неделя была объявлена как "ненапряжённая". Дзиген и Люпен просто отдыхали. Люпен даже настолько расслабился что даже ни разу за семь дней, кроме майки и трусов ничего не носил.       Можно было конечно увеличить количество "ненапряжённых" недель хотя бы до двух, но к сожалению обстоятельства не позволяли. Люпену необходимо было встретиться с инспектором Зенигатой, по поводу злополучного дела на Марсе. К сожалению не присутствовать или хотя бы просто использовать видео-связь можно было бы с кем угодно, кроме Коичи Зенигаты. Именно инспектор был готов обвинить Люпена Восьмого в любом преступлении, а если имя Люпена появиться в списке подозреваемых журналисты не упустят возможности написать эту информацию где угодно. Вроде бы мелочь, но даже это может хорошо так подорвать репутацию Люпена. Поэтому не явиться Арсен просто не мог.       — Дзиген! — крикнул Люпен из своей комнаты.       Бородач, придя в комнату друга и увидев того в одной рубашке, ответил:       — Я твои вещи искать не буду, — Дзиген скрестил руки на груди. — я тебе не заботливая мама.       — Ага как же, — сказал Люпен шёпотом.       «Даже заботливые мамочки после совершеннолетия сына уже не следят за его режимом сна!» — это Люпен уже озвучивать не стал.       — Что ты там ляпнул! — Дзиген подошёл к другу.       — Говорю мог бы и помочь мне найти хотя бы пиджак! А вообще я тебя не для этого звал!       — Для чего же тогда?       — Ты вроде бы говорил, что на сегодня у тебя дел нет...       — Ну, говорил, — Дзиген понял, что Люпен хотел воспользоваться его свободным временем.       — И вот, мне надо ехать к Зенигате по поводу дела на Марсе, а ты знаешь что будет если я не приеду. Только вот незадача, именно сегодня мне надо будет отдать одному очень уважаемому механику одно устройство, которое я у него позаимствовал.       — Это очень плохо. Я тут причем? — Дзиген решил строить из себя дурочка.       — Ну, у нас и до этого не очень хорошо отношения складывались, но если я не верну ему устройство, то отношения с ним испортятся навсегда.       — Горе то какое, — Дзиген уже откровенно издевался над Люпеном.       — И всякие новинки, в технике, тоже больше мне не достанутся. И я вот хотел попросить тебя. Эм, тебе же несложно передать этому механику устройство, что я у него взял, — Люпен неловко улыбнулся.       — Тебе прям необходим доступ к новинками техники? — Дзиген чувствовал своё превосходство, с его отказом Люпену пришлось бы смириться.       — Ну, он ещё очень часто чинил наш космолёт и даже один раз твоё оружие, — у Люпена совсем поник, поняв что напарник его просьбу не выполнит.       Дзиген глубоко вздохнул, подошёл к двери и спросил:       — Где сейчас находится этот механик?       — Колония Асахикада, — в глазах Люпена появилась надежда.       — Что ж, Люпен, поздравляю, назови ты любое другое место, я бы отказался. Тебе невероятно повезло, что именно в этой колонии живёт мой очень хороший друг, с которым я и так собирался в ближайшее время встретиться.       — Как же хорошо всё складывается! И с этим старикашкой мне не придётся разговаривать!       Люпен копался в своём шкафу в поисках последнего элемента гардероба — своего пиджака.       — Как этот старикашка выглядит? Ну, и имя мне бы тоже пригодилось бы.       — Этого маразматика звать Йи Куан, многие его зовут просто дед Куан или мистер Куа. Он китаец. Выглядит он так: низкий, полный, лысый, есть усики...О!       Люпен наконец то нашёл свой пиджак, который по иронии судьбы находился на самом видном месте. Взяв пиджак в руки, Люпен прижал его к телу ( как бы обнимая его) и начал крутиться на месте. Нахождение своего элемента гардероба и согласие напарника встретиться с вредным дедом, невероятно обрадовало Арсена.       — Насчёт его гардероба: лично я видел его только в жёлтой футболе с голубым фартуком, — Люпен вытянул руки, чтобы взглянуть на пиджак, — а на низ я даже внимание не обращал.       Вдруг улыбка ушла с лица Люпена, а глаза округлились. Дзиген заметил эту реакцию.       — Только не говори, что у тебя есть ещё один знакомый с которым тебе именно сегодня надо встретиться.       — Эм, нет нету, — взгляд Люпена уткнулся в пиджак.       — Ладно, тогда...у тебя пиджак грязный?       — Ну, — Люпен выглядел крайне обеспокоенным.       Дзиген сразу понял, что не очень чистый пиджак тут не причём.       — Люпен, ответь нормально.       — Эм, ну понимаешь... Просто...       Возникла крайне неловкая пауза.       — Почему ты не разу не рассказывал мне про твоего очень хорошего друга! — Люпен внезапно стал разъярённым, как дикий зверь.       Дзиген так удивился, что даже слова сказать не смог. Люпен, найдя все свои вещи, стал их одевать и пытаться пояснить свою внезапную вспышку гнева.       — Просто, ты почти каждый раз говоришь, мол, отправляешься к другу или знакомому или ещё кому-нибудь! И ты же не к одним и тем же личностям ходишь, очевидно что у тебя таких много! И я просто... как бы сказать...       И это было только начало не большого, а громадного монолога Люпена. Он не останавливался не на секунду. Даже когда Люпен полностью оделся то, единственной паузой в монологе стала пара фраз:       — Ладно я собрался, теперь идём к космолёту. Я довезу тебя до ближайшего трамвая.       Да, монолог продолжался и в космолёте. Почему же Дзиген не вставил не одного словечка? Сначала Дзиген был в ступоре: вроде бы только что Люпен был на седьмом небе от счастья, а теперь он превратился в разъярённого быка (и всё это в разницей в секунду). И чтобы разобраться в чём же дело Дзиген решил дать напарнику высказаться. Дзиген хотел понять, что же хотел донести его друг.       И через весь монолог Люпена тянулась одна конкретная мысль: ему сейчас одиноко. Притом Люпен несколько раз подчеркнул, что дело не в Дзигене. Бородач всё ещё являлся для него очень хорошим напарником, другом, и т.д, но тот факт, что Дзиген являлся единственным его другом, очень удручал Люпена. Хотя по работе Люпен общался с огромным количеством людей, ему не хватало именно дружеских отношений. Один Дзиген полностью не мог восполнить это. А вот причину по которой Люпен так долго молчал, он не мог назвать. Может боялся что обесценит таким образом Дзигена, может гордость не позволяла, а может и то и другое или вообще что то ещё. В конце концов монолог оборвался, Люпен будто и сам не ожидал от себя такого. Дзиген только хотел вставить слово, но они именно в этот момент космолёт остановился.       — Дзиген, мы приехали, — взгляд Люпена уткнулся в руль.       — Вижу. Люпен, я сам до дома доберусь. Забирать меня не надо.       Люпен молча кивнул.       Дзиген вышел из космолёта и Люпен уехал. Бородач понимал, что сейчас что-то говорить по поводу монолога бесполезно. Люпену надо спешить к Зенигате, а ему самому надо спешить на трамвай. Зайдя в пока ещё непереполненный транспорт и найдя свободное место, Дзиген сел и начал размышлять.       Общественный транспорт за несколько веков казалось вообще не изменился. Всё такой же переполненный, но всё такой же дешёвый. Дзигену даже нравилось пользоваться общественным транспортом. В таком месте, где на тебя всем плевать, можно собраться с мыслями и хорошо поразмышлять.       Дзиген пытался осмыслить всё что только что узнал. Он как-то никогда не обращал внимание на то, что Люпен никогда не говорил, мол, отправляюсь к другу или что-то в этом роде.       «Если так поразмыслить, то в его жизни в принципе кроме расследований ничего нет. Хотя нет, есть это отдых от очередного расследования»       И вроде бы когда Люпен только-только "забрал" Дзигена из наркокартеля он не казался каким-то обделённым вниманием. Он и сейчас довольно общителен: ему не составит труда заговорить с прохожим в общественном месте. Поскольку детективу в принципе противопоказано не быть человеком с хорошо подвешенным языком. Так в чём же дело? Почему он не может завести себе парочку друзей? У него ведь есть всё необходимое.       «Мог бы на крайняк с Зенигатой. Чёрт, да он же это уже делал!»       Это правда. Раньше у Люпена были куда более тёплые отношения с инспектором. Дружбой это конечно не назовёшь, но до того как Люпен встретил Дзигена (когда тот ещё работал в наркокартеле) он часто работал с Зенигатой. Люпен очень часто подкатывал инспектора, теперь же он хотя ещё шутит над Зенигатой, но куда реже и далеко не так жёстко как раньше. Что же изменилось?       «Пресса...»       Дело в том что инспектор в своё время попал в заголовки очень многих СМИ. Именно после того случая Зенигата можно сказать прославился, но начальству это мягко говоря не понравилось и в итоге инспектор лишился всех своих живых подчинённых, получив себе в подручных только парочку роботов, его отправили патрулировать Землю. Благо он сумел выслужиться и начать патрулировать что-то иное.       В этом и раздатка. Главный страх Люпена Восьмого это СМИ. Он конечно и до прославления Зенигаты знал про силу журналистики, но после данного инцидента он прямо таки помешался на этом. И его понять можно: всё же некоторые предки Люпена Третьего от этого пострадали, но для него самого это стало навязчивой идеей. Не верите? Одной из причин по которой Люпен Восьмой стал куда реже общаться с Зенигатой это тот факт, что тот набравшись опыта общения с журналистами, мог как-то (по мнению самого Люпена) использовать это против него самого. Люпен так же стал куда менее раскрепощённым, ведь это могли увидеть журналисты и провести некоторые параллели с Люпеном Третьим.       Да, с первого взгляда этого не замечаешь, но приглядевшись всё становится ясно. С таким бэкграундом даже удивительно как Люпен нашёл в себе силы не просто возобновить общение с Дзигеном, а ещё и возобновить дружбу и нанять его себе в помощники. Узнай бы журналисты о том, что с Люпеном работает бывший работник наркокартеля, об этом написали б везде где только можно. После такого карьера детектива точно не сложилось бы.       «Но он всё равно рискнул, хотя знал к чему бы это могло привести. В принципе и сейчас может. Всегда есть риск что под меня капнут и узнают о моём прошлом»       Это означало одно: Люпен не безнадёжен, с его паническим страхом СМИ можно что-то сделать. Именно с этой мыслью Дзиген вышел из трамвая. Ему надо было сделать лишь пару шагов для того, чтобы попасть в колонию под названием Асахикада.       В данной колонии он бывал не раз, даже во время своей службы на наркокартель. Дзиген вошёл в проходной пункт, где на него были одеты специальные наушники. Первой особенностью наушников являлась полная изоляция ушей от звуков, а второй и в специальном "микрофоне", который считывал движение губ и отправляющий всё сказанное другим наушникам. Да не самая удобная система у которой куча минусов. Например голос своего собеседника ты слышать не будешь, ты лишь услышишь как монотонный, роботизированный, мужской или женский голос прочитает тебе сообщение. К сожалению лучше этого ничего нет.       Зачем вообще одевают наушники? Ох, пора бы перейти к одной "интересной" особенности Асахикады, а именно обязательной но́ске специальных наушников с "микрофоном". Причиной, по которой необходимо носить наушники, являлась чудовищная ошибка при строительстве. Если говорить простым языком то, так называемая "основа", создающая гравитацию, кислород и многое многое другое и создававшая гул, треск, грохот — и другие всевозможные звуки, вовсе не была приглушена. Купол, что должен был заглушить все звуки, создаваемые "основой", наоборот их усиливал.       Дзиген вышел из проходного пункта, теперь его уши были полностью изолированы от внешнего мира. Ему это очень не нравилось.       «Ну по-другому не как», — подумал Дзиген и направился на север.       Пройдя мимо кофейни, буддистского храма, и университета Дзиген наконец то остановился возле музея, вернее мини-музея. Даже вывеска с надписью «Музей старого оружия» была очень маленькой. Данный музей открыл один пожилой мужчина, который просто хотел показать свою коллекцию. Главной достопримечательностью являлся единственный в коллекции не лазерный пистолет. Дзиген остановился именно здесь во-первых чтобы отдохнуть и во-вторых чтобы обдумать свои дальнейшие передвижения. Ну, и поскольку Дзиген очень хорошо разбирался в оружии, то лишний раз поглазеть на старые экземпляры ему было в радость.       «Мда, не повезло, что именно сегодня Люпен решил раскрыть мне душу. Может стоило хоть раз его перебить и достать из него другую информацию об этом Йи Куане, ведь сейчас мне известно только что он механик и китаец...»       Внезапно в Дзигена врезался мальчишка лет тринадцати. Не трудно догадаться, что это происшествие прервало поток мыслей бородача.       — Простите — стало единственным сообщением от юнца.       Дзиген уже хотел прочитать мальчишке нотацию, мол, следи за дорогой, особенно когда несёшься с огромной скоростью, но мальца уже и свет простыл.       — Ну, хоть извинился, — пренебрежительно высказался Дзиген.       Дзиген решил достать леденец, но как только он полез в карман за лакомством то сразу понял почему малец так быстро убежал.       — Сукин сын! Стырил всю упаковку! — прокричал Дзиген.       В данный момент "особенность" Асахикады была очень кстати, ведь данные крики никто из прохожих не услышал.       Стало очевидно, что мелкий утырок специально устроил столкновение только для того чтобы совершить кражу.