Обречена на выживание

Сегодня я всё закончу. Закончу то, что, возможно, вообще не должно было существовать. Пляж. Гнилое место, пропитанное ложью, кровью и развратом. Там сгнили не только стены, но и души. Я уничтожу не только его, но и тех, кто наполнил это место мерзостью. Людей, которые творили отвратительные вещи с другими. Я должна это закончить. — Амая? Всё в порядке? — мой внутренний голос разорвало на части чужое, реальное звучание. Я моргнула, возвращаясь в настоящее. Передо мной стояла Куина, её взгляд был цепким, изучающим, но лишённым излишней тревоги. По сравнению со мной она выглядела спокойной. Я тяжело вздохнула, провела ладонью по лицу и только тогда осознала, что вся покрылась потом. Вероятно, именно это и встревожило её. — Да, да… Я в порядке, — голос прозвучал сухо. Куина молча наблюдала за мной, потом прошла вглубь комнаты и опустила на кровать небольшой мешочек. Сквозь ткань просвечивались контуры пузырьков и упаковок. Лекарства. — Это Чишия передал, — коротко пояснила она. — На всякий случай. Я кивнула, не удосужившись что-то сказать. Просто взяла мешочек и бесцеремонно бросила в свой рюкзак. Он стоял рядом с кроватью, уже набитый всем необходимым. — Ты, я вижу, уже готова? — Куина продолжала стоять напротив, скрестив руки на груди. — Да, — кивнула я. — Надеюсь, ты и остальные тоже? — Частично, — пожала она плечами. — Чишия хочет, чтобы мы ещё раз собрались и уточнили детали. Я нехотя подняла на неё взгляд. Это было последнее, чего мне хотелось — ещё одна встреча, ещё одно обсуждение. Будто от этого что-то изменится. — Хорошо, — выдавила я, с трудом подавив раздражение. Плохое предчувствие. Оно разрасталось внутри, как опухоль, давило на грудь, стискивало рёбра. Всё пойдёт не так гладко, как я представляла. Вот же хрень. Почему я не могу сосредоточиться? — Пойдёшь со мной или сама? Я замялась. Вдвоём идти опасно. Особенно когда я почти уверена, что Нираги что-то подозревает. После нашей последней встречи внутри меня остались не только воспоминания, но и что-то ещё — что-то липкое, как мазут, въевшееся в душу. Моральные ожоги. Одна только мысль о нём вызывала тошноту. — Сама, — сказала я наконец. — Только скажи, где собираемся. — В кабинете Анн. Чишия считает, что это самое безопасное место. Никто даже сунуться туда не решится. Анн. Я напряглась. Её имя эхом отозвалось внутри, оставляя за собой болезненный осадок. По спине пробежал холодок. Чёрт, я не ожидала, что одно только упоминание ее имени вызовет такую реакцию у моего тела. — Я поняла. Буду через несколько минут. — Не задерживайся. Я кивнула. Куина посмотрела на меня последний раз, затем развернулась и ушла, закрыв за собой дверь. Щелчок замка отдался в моей голове резким напоминанием: нужно уже начинать приходить в себя. *** И опять это место. Все эти дни я пыталась избегать его. Старательно обходила стороной, не позволяя себе даже смотреть в эту сторону. Но сейчас я снова здесь. Как только я переступила порог, меня чуть не вырвало от резкого запаха гнили. Влажный, удушающий, словно сама смерть заполнила этот воздух. Здесь было холодно, сыро, и тени прошлого всё ещё прилипали к стенам. Застывшие следы крови алели на полу, там же, где Анн умерла. Сейчас же ее тела не было. Я стиснула зубы и замерла у входа. Перед глазами вспыхнули картины того дня. Я зажмурилась, но воображение, обычно такое полезное, сейчас превращалось в пытку. В голове всплывали сцены — Анн, её взгляд, последние секунды. Я заставила себя открыть глаза, прогоняя наваждение, и шагнула вперёд, глубже в этот проклятый коридор. Двери по бокам. Всё те же. Я толкнула дверь.Другие уже были там. Без Анн это место стало ещё более напряжённым. Даже несмотря на то, что трупов здесь больше не было, запах формалина всё ещё въелся в стены. Этот сладковатый, отвратительный аромат будто разъедал мои лёгкие изнутри. — Проходи, — голос Чишии был ровным, невозмутимым. Как он может оставаться таким спокойным? Я подошла к ним, чувствуя, как гулкое напряжение сдавливает грудь. — И к чему эта встреча? Разве мы не обсудили всё раньше? Я оперлась на кушетку в центре комнаты, перебивая тишину. — Ты против того, чтобы ещё раз пробежаться по плану? — подал голос Арису. Он был напряжён. Его руки сжаты в кулаки, голос дрожал между словами. Я посмотрела на него, не понимая, почему он нервничает. Хотя… вряд ли я была спокойнее. На самом деле я не возражала против обсуждения. Просто с каждым разом этот план казался мне всё более абсурдным. — Хотите или нет, но нам нужно удостовериться, что каждый знает свою роль, — Чишия спокойно вмешался в разговор. Он оттолкнулся от тумбочки. Внутри что-то металлическое глухо звякнуло. Чишия подошёл ближе. — Как и договаривались. Я устраиваю утечку газа через кухню. Вскрываю трубы, создавая медленный выход газа, чтобы выиграть время. Куина активирует детонацию, как только получит сигнал. Вы двое следите за ситуацией, наблюдаете за боевиками и остальными, чтобы никто не помешал. Он сделал паузу, переводя взгляд на меня. — Амая, твоя задача — устроить отвлекающий взрыв с помощью гранаты. После этого — каждый сам за себя. Уходить лучше через выход, который ты подорвёшь, но всё будет зависеть от ситуации. Тишина. Все кивнули. Будто все так просто. Чишия отвернулся, подошёл к стеллажу и достал оттуда несколько раций. Скорее всего, он сам же их здесь и оставил. — Вот, — он раздал их нам. — Выставите третью волну, и мы будем на связи. Я взяла рацию в руки. Такая же, как та, через которую мы говорили с Анн раньше. Оттолкнувшись от кушетки, я направилась к выходу. — Начнём вечером, когда начнётся вечеринка. Когда большинство будет под градусом, у нас появится больше шансов выжить. Или умереть. *** Настал момент. Тот, что, скорее всего, будет гореть в моей памяти ещё очень долго… если я вообще переживу эту ночь. Музыка грохотала, пробираясь в самое нутро, заставляя грудную клетку вибрировать в такт. Я нервно вертела рацию в руках, ощущая, как пот выступает на ладонях. Вся эта затея — суметь устроить подрыв и остаться незамеченной — казалась мне задачей на грани невозможного. Я продумала дополнительный план. План самого подрыва гранатой. Он был далёк от идеального, но другого варианта просто не существовало. Я стояла на втором этаже, в одной из полутёмных комнат, окна которой выходили прямо на главный выход. Отличная позиция, чтобы метнуть гранату… но вот как мне отсюда выбраться — другой вопрос. Варианты мелькали в голове, но ни один не казался достаточно надёжным. Рация зашуршала в руках, и спустя мгновение раздался приглушённый голос: — Амая, ты на месте? Чишия. Спокойный, как всегда. Я сжала кнопку и поднесла рацию ближе к губам: — Я тут. Дам сигнал, когда кину гранату… Хотя, думаю, вы и так это услышите. Пальцы судорожно сжались на корпусе рации, словно это могло дать мне хоть какую-то уверенность. Я уже не была в купальнике, переоделась в свою обычную одежду — да, она привлекала больше внимания, но если придётся бежать, я хотя бы смогу это сделать без проблем. Граната лежала в моей ладони, холодная, тяжёлая. Я так сильно сжала её, что костяшки пальцев побелели. В висках стучала кровь. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно разорвётся прямо в груди. Я шагнула к окну. Двое боевиков стояли у входа, лениво переговариваясь. Оба вооружены. Чёрт. Если я не рассчитаю момент, если эти двое не попадут в эпицентр взрыва, меня убьют. Я сглотнула. Вдох. Выдох. Ладони вспотели ещё сильнее, граната чуть не выскользнула из рук. Я встряхнула обеими руками, пытаясь хоть немного снять напряжение. Потом одной рукой потянулась к оконной ручке и медленно приоткрыла его. В лицо ударил холодный порыв ветра. Тело вздрогнуло, но не от холода. От страха. Проклятье. Я сжала зубы и со всей силы ударила себя по бедру. Резкая боль пронзила кожу, но зато я смогла сосредоточиться. Я должна это сделать. Уничтожить это грёбанное место до основания… или оно уничтожит меня. Я приподняла руку, граната вдруг показалась ещё тяжелее. В горле пересохло. Пальцы дрожали, но я продолжала держать её, сжимая так, будто от этого зависела моя жизнь. Зависела ли? Да. Каждый ментально здоровый человек, которому предстояло убить себе подобных, наверное, дрожал бы так же. Я сжала рацию, задержала дыхание и резко, почти машинально, отдала приказ: — Будьте готовы. Звук собственного голоса ударил по ушам. Я даже не узнала его — такой напряжённый, отрывистый, полный сдержанного ужаса. Открыла окно шире. Давай, Амая! Не медли! Рывок. Я выдернула чеку, и замахнувшись, бросила. Сердце ухнуло вниз, когда граната полетела в сторону выхода. Я резко присела под подоконник, закрывая голову руками. Только бы всё сработало. И тут — взрыв. Гулкий, разрывающий воздух, заполняющий уши. За ним — крики. Я дёрнулась, напряглась, но тут же поняла… Я не смогла их убить. Чёрт. Мёртвые люди не кричат. Я вскочила, судорожно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, и осторожно выглянула в окно. Картина, представшая передо мной, была… Жуткой. Даже ужасной. Настолько, что нутро скрутило в болезненный узел, а внутри зародилось первобытное отвращение. Один из боевиков лежал на земле. Его тело было полностью окровавлено. Я обвела его взглядом, и тут же поняла, что ему к чёрту оторвало ногу. Он кричал. Не просто кричал — завывал, орал, захлёбывался собственным криком. Кровь била из его раны фонтаном, окрашивая землю густой, почти чёрной лужей. Плоть на остатках ноги была изуродована, разорвана, словно её перемололи в мясорубке. Я скривилась. Вот дерьмо. Отшатнулась от окна, инстинктивно закрывая рот рукой, но в тот же момент уловила движение. Глаза. Его глаза. Второй боевик. Он смотрел прямо на меня. Мгновение — и я увидела, как его рука дёрнулась к оружию. Меня заметили. Похоже, мне конец. Я прижалась к стене, но в ту же секунду в окно влетели пули. Стекло разлетелось в дребезги. — Блять! — вскрикнула я, когда острые осколки с силой врезались в кожу. Одежда защитила тело, но лицо… Один осколок впился мне в щёку, оставив глубокий, пульсирующий порез. Я резко схватилась за рану, ощущая под пальцами горячую, липкую кровь. Этот ублюдок пережил взрыв. Но как?! Я была уверена в точности своего броска. Должна была быть. В коридорах началась паника. Я слышала, как люди кричали, как кто-то пытался выбежать. Чёрт. Времени нет. Я не смогу выбраться отсюда, если не сделаю что-то прямо сейчас. Я зажала рану ладонью, чувствуя, как горячая кровь пропитывает кожу, но это было неважно. На ремне моих штанов был пистолет. Я резко выдернула оружие, вскинула дуло к окну, едва ли целясь. Я сделала несколько выстрелов, и… Промах. Руки дрожали. Я еле держала прицел. Голова гудела. Кожа горела. В полицейской академии нас учили быть стрессоустойчивыми. Нас готовили к таким ситуациям. Но почему, чёрт возьми, я не могу перестать трястись?! Я глубоко вдохнула, ощущая, как лёгкие заполняются удушливым, пыльным воздухом. Думай. Прыгать со второго этажа, или выбегать в коридор, где меня точно убьют. Я выбрала первый вариант. Я сделала шаг назад. Пули всё ещё свистели рядом, разрывая воздух резкими, угрожающими звуками. Они попадали в стены, отскакивали от металла, разносили осколки стекла, но я уже не обращала внимания. Я разбежалась и прыгнула, в последний момент схватившись за выступ. Кончики пальцев соскальзывали по холодному бетону, а сердце гулко билось в груди. Громкий выстрел раздался совсем рядом, и я резко дёрнулась в сторону, инстинктивно раскачиваясь, чтобы избежать попадания. Пуля врезалась в стену, разнеся кусок штукатурки, и едва не задев меня. Я стиснула зубы, ещё сильнее вцепившись в выступ, но тут же поняла, что долго не продержусь. Второй этаж. Если я прыгну неудачно, последствия будут плачевными. Но сейчас это не имело значения. Единственное, что меня действительно пугало, — это то, что я могу не успеть. Рука дёрнулась, ладонь соскользнула, и я рухнула вниз. Удар о землю оказался болезненным, словно меня пронзило электрическим разрядом. Вскрик вырвался сам собой, но вскоре захлебнулся в тишине. Я открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. От удара ноги онемели, но времени на восстановление не было — тяжёлое тело рухнуло на меня сверху. Боевик. Этот ублюдок пережил взрыв и теперь намеревался добить меня. Он не колебался ни секунды: кулак со всей силы врезался мне в лицо, и голова резко дёрнулась в сторону. В глазах потемнело, где-то на периферии зрения замелькало мёртвое тело, но я не могла сфокусироваться. Всё плыло, теряло очертания, превращалось в сплошное кровавое пятно. Я почувствовала, как грубые пальцы вцепились в мои волосы, а затем череп со всей силы ударился о землю. Один раз. Второй. Третий. Каждый удар отзывался вспышкой боли, отдаваясь звоном в ушах. В какой-то момент я перестала что-либо видеть, но голос этого ублюдка продолжал доноситься до меня сквозь пелену. — Сука! — рявкнул он, снова ударяя меня о твёрдую поверхность. — Гнида! Я тебя убью, тварь! Голова гудела. Сознание начало проваливаться, ускользая, будто сквозь пальцы. Паника прокатилась по телу, отзываясь ядом в венах. Я захрипела, ощущая, как каждую секунду силы покидают меня. Я схватила его руки, впиваясь ногтями, раздирая кожу до крови, но он даже не дрогнул. Я была слишком слаба, чтобы причинить ему серьёзную боль. Я пыталась зацепиться за хоть какую-то мысль, которая могла спасти мне жизнь. Яремные вены… Если ударить — он не сможет кричать. Если пережать — он не сможет дышать. Если прорвать — он сдохнет. Это мой единственный шанс. Собрав последние силы, я резко размахнулась и ударила. Почти не ощущая руку, почти не видя, куда попала, но почувствовала, как его тело вздрогнуло. Глаза боевика расширились, в них мелькнуло нечто, чего там раньше не было, — страх. Он всхлипнул, судорожно пытаясь вдохнуть, но не смог. Его руки дёрнулись, пальцы раскрылись, и спустя секунду он рухнул на меня мёртвым грузом. Я замерла, тяжело дыша. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы осознать, что хватка ослабла, а давление исчезло. Он не двигался. Я с трудом скинула его тело с себя и скривилась, когда увидела его лицо — синеющее, с широко раскрытым ртом, из которого не вырывалось больше ни звука. Я не знала, убила ли его, но если он ещё дышал, то это ненадолго. Пули уже не свистели над головой, но мир всё ещё казался мне приглушённым, далёким, будто я находилась не в своём теле. Я попыталась встать, но ноги не слушались, они стали ватными, неосязаемыми. Я должна была ощущать боль, но вместо этого меня охватило странное оцепенение. Шок? Адреналин? Или стресс просто заглушил всё остальное? Я не знала, насколько сильно была искалечена, но точно понимала: у меня нет времени на размышления. Скоро начнут искать виновника. Скоро придут за мной. Я осмотрела место, где приземлилась, и заметила рацию, а рядом — мой пистолет. Схватив обе вещи, я бросила взгляд в сторону выхода. Да… надо двигаться. Каждый шаг давался с трудом. Тело казалось тяжёлым, ноги отказывались подчиняться. В глазах плыло, и я почти не различала окружающую обстановку. Но вот… ещё немного… ещё несколько шагов… и я оказалась снаружи. Ощущение свободы пронзило меня насквозь, но времени радоваться не было. Я сжала рацию в руке и, нажимая кнопку, прохрипела: — Взрывайте. Мой голос был слабым, словно и не мой вовсе. Сознание плыло, мир вокруг расплывался в горячем мареве. Но что-то внутри меня не давало сдаться. Я двинулась вперёд, не видя перед собой ничего. На каком-то этапе мне даже показалось, что открылось второе дыхание — или это было просто самовнушение? Какая разница. Главное — выжить. Я побежала. Не знала, как долго, но бежала, несмотря на то, что это никогда не было моей сильной стороной. Казалось, ноги не принадлежат мне, гудят и ломаются с каждым шагом, но я не останавливалась. Чем дальше, тем лучше. И вдруг — выстрел. Острая боль пронзила ногу, где-то выше колена. Я вскрикнула. Чёрт. Я пошатнулась, но продолжила бежать, хотя чувствовала, как горячая кровь стекает по коже, пропитывая ткань штанов. — Далеко ты так убежишь? — прозвучал за спиной голос. Отвратительный. Обжигающий. Пронзительный, словно иглы под ногти. Нираги. Я не оглянулась. По силе голоса он был далеко, но не настолько, чтобы я могла расслабиться. Я старалась двигаться дальше, но тело предало меня. Нога подвернулась, и я рухнула на землю, ударившись так сильно, что перед глазами мелькнули звёзды. Но я не остановилась. Сжав зубы, начала ползти, царапая камнями ладони. Я не хотела умирать. Хватка на ноге. Рывок назад. Я развернулась — и тут же на меня навалился Нираги, вдавливая тело в землю. Его вес лишал меня возможности двигаться. — И куда это ты так спешила? — его голос был спокойным, насмешливым. — Тебя это не должно волновать, сволочь… Отпусти меня! — я рванулась изо всех сил, но это было бесполезно. Нираги прижал меня ещё сильнее, его колени вдавили мои руки в землю. Я не могла ударить, не могла даже дёрнуться. — Я думал, мы с тобой сможем дольше пообщаться, а ты… — он нарочито протянул последнее слово, но его прервал оглушительный взрыв. Земля содрогнулась. Нираги потерял равновесие и рухнул на меня. В воздухе запахло гарью. Я с трудом повернула голову, прищурившись сквозь дым и пыль, и увидела то, о чём так долго мечтала. Пляж взлетел в воздух. Огонь разгорался, языки пламени пожирали строения, а звуки хаоса сливались в сплошную режущую как нож симфонию разрушения. Всё происходило слишком быстро, слишком мощно. Нираги поднялся, обернулся. А я рассмеялась. Истерический смех вырвался сам собой, пока в глазах всё плыло, а тело становилось всё тяжелее. Жар охватил меня, словно я была внутри этого самого пламени, что пожирало Пляж. Нираги снова посмотрел на меня. — Что ты нахрен сделала? — в его голосе смешались злость и недоумение. Он вдавил меня в землю ещё сильнее, но я только продолжала смеяться. Это ведь ненормальная реакция, да? Раздался резкий хлопок — Нираги ударил меня по лицу. Не сильно, скорее как попытку привести меня в чувство. Но прежде чем я успела сказать хоть слово, я увидела то, от чего смех в горле застрял мгновенно. Анн? Она стояла позади Нираги, ухмыляясь. Этого не может быть. — Анн..? — прохрипела я, напрягая последние силы, но уже проваливалась в темноту. — Что? Анн? — это были последние слова Нираги, которые я услышала. Потом — пустота. Я отключилась. Или умерла? Я не знала. Но боль, которая разрывала моё тело, не оставляла мне надежды на лёгкую смерть. Я знала, что обречена на выживание.