❂ Вечер пятницы ❂

Вечер пятницы хотелось провести как-нибудь не так. Может, просидеть за какой-нибудь новой антиутопией из раздела бестселлеров или порубиться в приставку, утонув в кресле-мешке под отблесками неоновой гирлянды, протянутой под потолком.   Но утром Кирилл сбежал с пробника ЕГЭ по английскому за пять минут до его начала, воспользовавшись для этого окном второго этажа. И теперь расплачивался за содеянное, сидя в кабинете директора, распекаемый на все лады.  – Ты понимаешь, что мы за тебя отвечаем? Что ученики самовольно территорию лицея покидать не могут? Ты мог шею себе сломать – это тебя не волнует?  Кириллу особо нечего было сказать в своё оправдание, оставалось только согласно кивать на очередное обвинение, вперив глаза в пол. Он попал в этот лицей в начале десятого класса. Старую школу пришлось бросить, во многом потому что слишком уж много сомнительных слухов по ней расползлось о жизни Кирилла Будаева. С октября посещать девятый класс он мог только в редкие периоды облегчения шаманской болезни, но и тогда его поведение было, мягко говоря, странненьким, и естественно, сразу обросло уймой догадок: вначале об употреблении запрещённых веществ, а потом и более близкими к правде – о его шаманстве. И отец подобрал учебное заведение получше. Лицей-интернат для одарённых детей, подававшее себя как самое престижное и успешное образовательное учреждение всея Бурятии. У Кирилла и так не хватало баллов в портфолио, чтобы туда пройти. Не потому что он не дотягивал до уровня лицея, больше потому что почти весь предыдущий год он потерял, к экзаменам готовился в последний момент, а учился всё больше шаманству, чем географии и литературе. Но отец настоял, пара дорогих подарков и свежий ремонт в учительской сделали своё дело – и Кирилла в лицей приняли. Пять учебных дней он проводил в интернате, на выходные уезжал домой, хотя дом был, в общем, не так далеко расположен от интерната, какие-то смешные пятнадцать минут на маршрутке, в то время как многие одноклассники были родом из городов часах в двух или трёх езды. Но старший Будаев был непреклонен – из общего распорядка десятиклассников сын выпадать не должен.  – Твой отец так старался тебя сюда устроить, он хочет для тебя лучшего будущего, что же ты его подводишь? – завуч, неизменно сопровождавшая директрссу в воспитательных беседах, попыталась воззвать к чувству вины.  – Он просто дома меня видеть не хочет, – фыркнул Кирилл и по лицам директора с завучем вдруг понял, что сказал это вслух.  Беседа всё никак не кончалась. Хоть Кирилл и соглашался со всеми предъявленными обвинениями, причин своего поступка он, несмотря на просьбы, не называл, поэтому продолжал мариноваться в кабинете директора, думая о том, что стоические мучения на этом допросе не сильно-то его и спасут. Директриса поставит отца в известность и уж ему о причинах придётся всё-таки рассказать. Он будет просто в ярости.  – Мы позвонили твоей матери, она сегодня тебя сегодня заберёт. А заодно мы поговорим, – неожиданно объявил завуч, стараясь, чтобы звучало это угрожающе.  – Должин Булатовне? – грустно переспросил Кирилл, поняв, о ком речь, чем заставил директо на с завучем снова переглянуться.  Устало поморщился. Это ещё хуже, чем отцу. Её разочаровывать жутко не хотелось. Едва эта мысль промелькнула в разуме, как дверь директорского кабинета после стука распахнулась, и мачеха появилась на пороге.  – Сына! – после краткого обмена приветствиями со школьной администрацией, Должин Булатовна всплеснула руками, поворачиваясь к Кириллу. – Ты куда пропал? В своём уме – пробники прогуливать?!  – Нужно было кое-кому помочь. Там… правда… было срочно, – Кирилл не осмеливался поднять глаз, и с трудом выговаривая слова, боясь, как бы не взболтнуть лишнего.  Впрочем, она и без этого прекрасно поняла, куда это ему вдруг понадобилось исчезнуть с такой головокружительной скоростью, да ещё и через окно.  – А позвонить нельзя было? Ты думаешь, бубен в руки взял, и всё, взрослый теперь??  Кирилл принялся отчаянно жестикулировать, что вот про бубен сейчас не надо, но Должин Булатовну было уже не унять.  – Вот я тебе дома покажу, как из окон прыгать, несносный мальчишка! – пригрозила она, хватая юного заклинателя за ухо его со всей серьёзностью.  И это мачеха, которая его ни разу за всю жизнь и пальцем не тронула.  – Намайе хүлисыт даа! Я всё понял! – вскричал тот, от неожиданности путая языки.  Но Должин Булатовна, не слушая оправданий, выволокла нерадивого ученика за дверь так резво, что он едва успел схватить портфель. За дверью представление продолжалась ещё какое-то время, но в вечер пятницы коридоры были тёмные и пустые, так что очень скоро нужда в нём отпала. – Правдоподобно было, а?– подмигнула Должин Булатовна, пригладив Кириллу встрёпанные волосы и ухо, покрасневшее от интенсивности представления. – Они б иначе не успокоились, до отца бы ещё дошло. Прости, что случайно про болталась. – Ничего, всё равно узнали бы, – заклинатель опустил голову, пряча руки в карманах.  Да и он наболтал прилично. По всему выходило, что семейка Будаевых материалом для сплетен школьную администрацию снабдила на целый месяц. От усталости после камлания Кирилл просто с ног валился. Пострадавшее ухо горело, но глядя на довольную своей выходкой Должин Булатовну, он ощущал себя… непривычно. Ради него она создала эту их общую маленькую тайну и обещала её хранить.  – Ну, пойдём домой, у нас хушурчики там только из печки, прям пар идёт! Всю неделю ждала тебя, чтоб приготовить.  Не сдержав ответной улыбки, Кирилл закинул на плечо рюкзак и произнёс: – Спасибо.  На душе у него вдруг стало легко.