Марафонцы

Глава 15.

МАРАФОНЦЫ

— Гель, – лежа на кровати, и закинув ногу на ногу, обращался к колдовке Макс. Ангелина же в это время была в ванной комнате и проделывала вечерний ритуал подготовки ко сну. — Да? – откликнулась та, смывая ватным диском свои слегка потёкшие стрелки. — Я тут подумал: давай квартиру снимем, – листая объявления в телефоне продолжил Левин. — В смысле? Зачем это? – выглядывая из-за угла комнаты, с удивлением спросила женщина.  — Надоело бегать из номера в номер. Мы уже неделю кочуем из 805 в 806 и обратно. И что, так до конца года будет продолжаться? – встав к кровати и подойдя ближе к Ангеле, приобнимая ту за талию, констатировал Макс.  — Ну не знаю, – в её голосе явно слышалась нотка скептицизма. — А что ребятам скажем то? Не слишком ли это явно, вот так сразу?  — Да плевал я на них! Я просто хочу жить с любимой женщиной под одной крышей и не метаться как пацан какой-то, – Левин прижал к себе колдовку ближе и слегка поцеловал ту в губы: нежно и трепетно, будто касается только что распустившегося цветка.       Отпрянув, женщина заглянула в тёмные глаза колдуна. Её взгляд, прежде немного рассеянный, словно зацепился за что-то невероятно важное. В глазах, расширившихся от неожиданности и радости, заиграл тёплый, золотистый свет. В них отразилось не просто лицо любимого, а всё то чувство, которое переполняло её в этот момент: безграничное доверие, глубокая нежность, и счастливое, немного ошеломлённое восприятие совершенства этого мгновения. Это был взгляд, полный безмолвно произнесённой любви, в котором смешивались и сладость поцелуя, и тепло его объятий, и безбрежная радость быть рядом с ним. Казалось, в этих глазах утопаешь, как в тёплом, нежном океане. — Ну в принципе, давай попробуем снова испытать тяготы совместной жизни. Я не против. — Тяготы?! – изогнув бровь в удивлении, спросил Максим. — Неужели Вам, Ангелина Юрьевна, так сложно со мной живётся?        Ангелина лишь рассмеялась. Смех дрожал в её груди, распространяясь вибрацией по всему телу, сотрясая плечи и заставляя её тело мягко дрожать в объятиях возлюбленного. Это был смех счастья, смех, который рождается из глубины души, смех, который лечит и окрыляет. — Мне кажется, что нужно убрать вашу неуверенность прямо сейчас, без лишних разговоров,– улыбаясь во все тридцать два, сказал Левин и прильнул губами к губам бабоньки.         Их губы сошлись в поцелуе, жадном и глубоком, как глоток долгожданной воды в пустыне. Это был не нежный, а страстный поцелуй, полный накала и нетерпения. Язык проник в глубину рта, исследуя каждый уголок, каждую щель. Дыхание сбилось, стало частым и прерывистым. Руки вцепились друг в друга, словно стараясь проникнуть в самую сущность тела, обнимая и сжимая с неистовой силой. Левин слегка отстранился и стал прокладывать дорожку из быстрых и влажных поцелуев к шее колдовки.        Он не просто целовал, а присасывался, оставляя яркие, пылающие следы. Каждый засос был похож на горячий укус, на помеченную территорию. Его зубы легко прикусывали, вызывая приятную боль, смешанную с волной возбуждения. Кожа под его губами наливалась кровью, становилась ярко-красной, почти малиновой. Он перемещался медленно, наслаждаясь каждым мгновением, каждым вдохом, каждым стоном, вырывающимся из её губ. Его язык слегка лизал покрасневшую кожу, усиливая чувство раздражения и удовольствия. Это были не просто засосы, а метки владения, страстный язык его любви, оставляющий неизгладимый след на её теле.  — Макс, дай я хоть макияж до конца смою и душ приму. Неужто не потерпишь, ах, немного? –закатывая от удовольствия глаза, и с нарастающим возбуждением, спросила Ангела. — Неет, не могу терпеть: я хочу тебя прямо сейчас. Не разочаровывай меня, Геля, – он крепче вцепился в нежное тело колдовки, не давая шансов на освобождение.  — Хочешь в душ? Хах, да без проблем, – бархатно сказал Максим, взяв женщину за руку, и повёл в ванную комнату.       Макс взял в руку шелковый пояс халата женщины и потянул на себя, освобождая ту с капкана одежды. Колдун снял его с осторожностью и нежностью, словно снимал лепестки с редкого цветка. Ангелина в ответ раскрыла его рубашку, задерживая пальцы на груди. Движения были медленными, чувственными, полными невысказанного желания.       Каждая снятая вещь была ритуалом, прелюдией к чему-то большему. В воздухе висела напряжённая тишина, нарушаемая лишь шепотом их дыхания и шелестом ткани.       Они аккуратно зашли в душевую кабину, полностью обнажёнными. Повернув смеситель, горячая вода начала быстро стекать по их телам, смывая напряжение и остатки повседневности.        Пар поднимался от горячего водопада, окутывая их, как нежным покрывалом. Свет, приглушенный полумраком ванной, играл на влажной коже. Левин повернул Ангелину к себе спиной. Взяв стоящий на полке гель для душа, он выдавил большое количество содержимого и прикоснулся к её телу.        Его руки, крепкие и ласковые одновременно вели по её телу медленно, чувственно. Левин словно рисовал невидимые линии на её гладкой коже. Каждое касание было наполнено страстью, каждая линия – признанием в любви. Он намыливал её плечи, его пальцы задерживались на чувствительной коже шеи, вызывая мурашки. Затем он опустился ниже, его руки обнимали талию, пальцы скользили по изгибам тела. Пена окутывала их обоих, словно мягкий кокон, скрывающий от внешнего мира. Его движения были и нежными, и настойчивыми одновременно, словно он выражал свою любовь через это необычное прикосновение. В воздухе висела напряжённая эротика, смешанная с нежностью и лаской. — Всё, больше не могу… – прокряхтел мужчина и быстро повернул колдовку, впечатывая её стену. Подняв Ангелу за бёдра, Макс быстро и резко вошёл в неё. Из уст бабоньки вырвался громкий стон. Она ухватилась за плечи Максима, впиваясь в разгорячённую кожу, оставляя красные отметины. Левин двигался быстро, входя в женщину до самого основания. Внутренности колдовки обхватили его член, заставляя Макса неистово материться. Стоны и крики вновь заполнили комнату. Они уже и забыли про свой возраст, для которого каждодневный секс был чем-то из ряда фантастики. Нужно было заполнить сосуд ожидания, длиной в три года. И кажется, им и вечности не хватит, чтобы насытиться друг другом. Сделав финальный толчок, Максим прижался к Ангелине, оставаясь внутри, не в силах отпрянуть. Ноги бабоньки затряслись с неистовой силой. Наконец мужчина опустил Гелю на пол и смыв с себя остатки пены, возлюбленные вышли с душа с широкими улыбками.        Уставшие, но полные спокойного счастья, они лежали в объятиях друг друга. Рука Максима нежно обнимала талию колдовки, а её голова покоилась на его груди, прислушиваясь к ровному биению сердца. Дыхание их стало спокойным и глубоким, ровным ритмом наполняя тишину комнаты. Свет в комнате погас, оставляя их в полумраке, окутывающем их в чувство безопасности и тепла. Тишина была наполнена только шепотом их дыхания и изредка прорывающимся тихим стоном удовольствия от теплоты тела рядом. Медленно, постепенно, тела расслабились, напряжение ушло, и сон начал поглощать их разум. Возлюбленные заснули, сцепленные руками и ногами, словно два дерева, крепко обвившие стволы друг друга. Их тела прижимались друг к другу, согревая друг друга своим теплом и чувствами. — Наконец-то! Марафонцы блять! Может в другой номер переехать? – снимая с головы подушку, раздраженно сказал Череватый.