4

Соён вообще все равно, с чего им начинать, ей не терпится испытать на себе все прелести настоящего Чон Чонгука, который к великому счастью оказался таким же грязным, таким же развратным и пошлым, как и его новая соседка. — Хм, может, мне отсосать Вам, учитель? — томно шепчет Соён, заставляя Чонгука рвано выдохнуть и гортанно засмеяться. — На колени, куколка. Не удержавшись, Соён улыбается, её буквально распирает от радости, что она, наконец-то, может сделать то, о чем фантазировала на протяжении месяца. Тем более, с таким Чонгуком, который смотрит на неё с тем же желанием, с каким Соён расстегивает ширинку мокрых штанов. У Чонгука стоял, и даже сквозь ткань можно было увидеть, какой же у Чонгука аппетитный член. Соён закусывает губу, когда приспускает белье. Да, всё так, как она и представляла, и она ни чуть не разочарована. Не долго думая, она проводит пальчиком вдоль и поднимает взгляд на Чонгука, который с жадностью наблюдает за соседкой. Он не давит на голову, не грубит, и Соён очень и очень надеется, что это пока что. Как только её язык коснулся горячей плоти, ноги Чонгука напряглись, а ладонь ощутимо сжала волосы соседки на затылке. Она медленно, маняще проводит губами, целует, кокетливо смотря на Чонгука, и у него вырывается что-то схожее с рыком и выдохом. Конечно же, Соён будет его дразнить, ей не нравится торопиться куда-то, она столько ждала этого момента, она имеет право растянуть момент. — Учитель, что-то не так? — она хлопает глазками и её губы в миллиметре от головки Чонгука. — Вы так напряжены, — Соён проводит ладонями по накаченным, превосходным бедрам соседа. — Расслабьтесь и потолкайтесь мне в рот. — Боже, блять, — Чонгук закидывает голову назад, когда Соён опускается и заглатывает, слабо мыча. Он по инерции толкается, но лишь слегка, прежде чем чересчур довольная собой Соён начинает посасывать и двигать губами вверх-вниз. Приятно, горячо, Чонгук соленный, немного чувствуется горькое вино, и Соён очень нравится делать минет своему соседу, который периодически выдыхает и еле слышно стонет. Его пальцы всё еще запутаны в персиковых волосах, иногда сжимая и разжимая. Соён медленно отпускает член, смотрит, как слюни создают тонкую дорожку между её губами и головкой, наблюдает, как Чонгук опускает взгляд и одобрительно улыбается. — Я знал, что твой крохотный ротик будет прекрасно смотреться с моим членом внутри, — он проводит большим пальцем по нижней, чертовски мокрой и блестящей губе Соён. — Вам нравится, учитель? — Не обращайся так ко мне, куколка, — Чонгук засовывает палец в рот Соён, давит на язык, заставляет сосать. — Как ты там писала? Хозяин? Пальцы Соён опускаются вниз, немного приподнимая юбку. Она кошмарно мокрая, она течет и слова Чонгука лишь добавляют дрожь в теле, заставляют чувствовать дикое возбуждение внизу живота. Ей так хочется сесть прямо на своего соседа и поработать наездницей, так хочется кончить прямо на нем. — Да, хозяин, — выдыхает Соён, когда Чонгук вынимает палец. — В этот раз возьми глубже, — он закусывает губу и шипит, когда Соён выполняет его приказ. Иногда Соён думала купить себе резиновый член, чтобы не только вставлять его между ног, но и себе в рот. После Чонгука она уже вряд ли вернется к этой идее, ведь она вряд ли будет получать столько же удовольствия, сколько от минета своему соседу. По её подбородку начинают стекать слюни, белье Чонгука мокнет из-за падающих мимо капель, очки с лица Соён сползают, но сосед не хочет их убирать. Ей немного неудобно, она готова смириться с этим, ведь, черт возьми, она отсасывает своему горячему соседу Чон Чонгуку у него на диване. — Достаточно, — Чонгук выдыхает и тянет за волосы. Соён видит, как ему сложно сдерживаться, дабы не кончить так скоро в рот своей соседке. Он облизывает губы и стягивает с себя очки, кидая их куда-то на стол. Чонгук ухмыляется и снимает с Соён длинный галстук. Берет её ладони и замечает, что пальчики на одной руке влажные, от чего он пронзительно смотрит в глаза соседке. — Я вижу, ты уже мокрая? — он завязывает руки Соён, и та втягивает в себя воздух, вспоминая, как она рисовала данный эпизод. — Пальцы или язык? Соён сглатывает и немного ёрзает. Ей нужно и то, и другое, и она чувствует, как кровь бьет в голову, как ей хочется просто сесть на лицо Чонгука и пройтись по его губам, как по гребаной кредитной карточке. — Всё сразу, — выдыхает и горящими глазами смотрит на узел, что Чонгук умело завязал на запястьях. — Я так и думал, — Чонгук доволен не меньше своей соседки, когда понимает, что она возбуждена, возможно, даже больше него. Он встает и заставляет Соён подняться прежде, чем развернуть к себе спиной и нагнуть её вперед, дабы она ладонями уперлась в столик. Она чувствует, как он шире раздвигает её ноги, как его теплые ладони проходятся по ягодицам, поднимают юбку и мучительно медленно стягивают с неё нижнее белье. Соён закусывает губу и, тяжело дыша, понимает, что она может тут же кончить, что может оказаться для неё полным провалом и позором. — М-м, хозяин, почему Вы медлите? — мурлычит Соён, слабо улыбаясь. — Вы же видите, какая я мокрая из-за Вас. — Вижу, — Соён чувствует горячее дыхание Чонгука между ног и покрывается мурашками. — Скажи мне, куколка, как часто ты представляла себе это? Чонгук присел на колени, чтобы ему было удобнее коснуться губами, и Соён задыхается, когда чувствует его язык внутри. Она не выдерживает и стонет, ощущая, как ноги почти подкашиваются. Чонгук заменяет язык пальцами и блаженно выдыхает от узости соседки. Он теребит кончиком языка, ухмыляется, согревает теплым дыханием и слишком быстро находит нужную точку. — Почти каждый вечер, — Соён выдыхает, с трудом выговаривая слова. — М-м, хозяин, пожалуйста… — Что? — он откровенно насмехается и не скрывает того, что ему нравится издеваться над своей миленькой соседкой. — И как же ты меня представляла? — По-разному… — Как? — Блять, Чонгук, ты можешь заткнуться, — Соён не выдерживает, ведь ей не хочется думать, ей хочется кончить. Чонгук смеется и останавливается, вызывая недовольный стон у Соён. Она злится, и она может в любой момент прекратить игру, взять всё в свои руки. Если Чонгук думает, что она… — Как насчет этого? — он так резко входит, что Соён задыхается и упирается лбом в стол, зажмуриваясь. — Ты представляла себе именно это, верно? — Чонгук тянет за волосы, заставляя стать раком, и приближается к уху, рыча. — Как я вхожу в тебя, в такую крохотную, невинную глупую девочку, и ты тут же кончала, выкрикивая мое имя. Хватило трех толчков, чтобы Соён и вправду кончила. Да, она выкрикнула имя своего соседа, закрыла глаза, ощущая, как оргазм накрывает её с головы до пят, как в голове взрываются фейерверки, как тело покрывается мурашками. Всё это происходит наяву, и Соён не знала, даже не думала, что когда всё это произойдет в реальности, она готова будет молиться о том, чтобы Чонгук сделал так еще раз. — А разве ты не представлял, как я подставляю тебе свою задницу? — шепчет она, чем вызывает у Чонгука усмешку. — Как ты толкаешься в меня, смотришь на меня, — Соён немного поворачивает голову, и касается щеки Чонгука своими губами, — как я сжимаю твой член внутри. Лицо Чонгука тут же напряглось, когда Соён воплотила в жизнь собственные слова. Он нахмурился и сжал челюсть, немного толкаясь. Ощущалось, как ему не нравится, что его контролируют и не позволяют сделать всё так, как хочется ему. Чонгук выдыхает и резко опускает голову Соён обратно к её ладоням. — Тебе показать, что я представлял? М? — он резко толкается и Соён вздрагивает. Не дожидаясь ответа, Чонгук становится слишком грубым. Его руки сжимают ягодицы Соён чуть ли не до синяков, дабы было удобнее входить. Жестко, беспощадно, он долбился в неё, слушая, как она периодически вскрикивает его имя, как она стонет, как её ладони пытаются доползти до края стола, чтобы за что-то держаться. Посуда падает на пол, и им сейчас так все равно на бедный тортик, фрукты и почти пустую бутылку. Вино разливается по черному ковру, что впитывает ванильный крем от выпечки, виноградинки раскатываются по сторонам. Стол трясется и явно даст знать соседям снизу, что творится в квартире под номером “111”. Чонгук обрывисто выдыхает, ни на секунду не сбавляя темпа. Шлепки разносятся по гостиной, достигают кухни и вылетают в открытые окна. Соён хотелось бы посмотреть на выражение лица Чонгука, увидеть, как дрожат его родинки, как сверкают его глаза, как с полуоткрытого рта слетает рык и очень тихое: “Соён”. — Чонгук, пожалуйста, медленнее, — у Соён болят ноги, она не выдерживает такого напора, хоть ей и чертовски нравится. — Что-что? — в его словах слышна усмешка. — Ты сказала быстрее? Сильнее? Уже всё равно, что Соён просила, когда Чонгук ускоряет ритм. Сам Чонгук заставляет милую соседку кончить во второй раз, до белых пятен перед глазами. Она всё еще пытается удержаться за край стола, не упасть, почти стоит на носочках, и чувствует, как по телу растекаются судороги и трепет. Невероятно и почти нереально. Словно она в чертовой манхве, в ебанном порно, где Чонгук достался ей по удачному стечению обстоятельств. — Так быстро? — он опять смеется над Соён, и она не может понять, нравится это ей или бесит. — В твоей манхве девушка держалась намного дольше. Чонгук сбавил скорость, и продолжал размеренные, медленные движения, словно он взял небольшую передышку после очередной победы над соседкой. — А в твоем рассказе мужчина был куда опытнее, — пришел её черед ухмыляться. Она даже об этом не пожалела, когда Чонгук вышел и развернул её к себе лицом, демонстрируя негодование от услышанного. Ему не сильно-то и понравился тон, да и вообще, судя по всему, Чонгук был чересчур горд и самовлюблен. Он не мог слышать критику и укоры, а это означало, что Соён не поздоровится. — Думаю, тебя стоит научить, как нужно разговаривать с хозяином, — шипит сквозь зубы, приближаясь к лицу Соён. — Куколка, ты слишком много раз кончила, стоит поубавить пыл, — он довольно улыбается, когда замечает разочарование в лице соседки. Она, конечно, испытала только что космический оргазм, но ей хотелось бы увеличить количество от одного до, минимум, трех. В планах Соён не было пункта о раннем прекращении, ей хотелось полностью утонуть с Чонгуком в дикости и тупом животном желании, ей не хотелось даже думать, что они ведут себя неподобающе. Для Соён не существует такого слова, особенно, когда она рядом с Чонгуком. — Ты хочешь, чтобы я заставила тебя молить о том, чтобы я позволила тебе кончить? — Соён шипит, чувствуя злость. Она капризная, и она будет очень расстроенна, если не получит того, за чем сюда пришла. У Чонгука загораются глаза от перемены соседки, и он почти покрывается мурашками от нового тона и взгляда Соён. Он игриво двигает бровями, прежде чем сесть на диван и усадить соседку сверху, резко входя. Она вскрикивает, радуясь, что Чонгук тоже в ярости от условий и угроз, что ставит ему Соён. Она упирается связанными руками в мужскую грудь, хмурясь, ведь они всё еще одеты, а ей нужно удостовериться, что тело у её прекрасного соседа такое же идеальное, как и в её фантазиях. — Кто кого еще просить будет, — хмыкает Чонгук, удерживая Соён за бедра. Возможно, она погорячилась с шантажом, и первая, кто будет просить Чонгука не останавливаться, как раз-таки она. Он поразительно хорошо и умело двигался, почти с первого раза находил правильные углы, миксовал ритмы, с ненасытностью осматривал тело Соён, что подрагивало под самодельной школьной формой. Но, Соён резко останавливается, заставляя Чонгука застыть и прижаться к дивану. Он входит в неё во всю длину, от чего закусывает губу и с возмущением смотрит на хитрую соседку, которой приходится применить все силы, дабы придавить Чонгука и не дать ему возможности пошевелиться. Хоть он и управлял балом, здесь она главная принцесса. — Не так быстро, Чонгук, — она сжимает его и тот слабо хмурится. — Что, не нравится, когда управляют твоим оргазмом? Соён приоткрывает губки, соблазнительно проведя кончиком языка по верхней, и начинает немного тереться о Чонгука, наблюдая, как он прикрывает глаза и выдыхает. Горячий и мокрый, напряженный, на лбу видны капельки пота. Соён позволяет себе немного засмотреться на соседа, понимая, что в такой близости она видит его впервые. Может детально разглядеть ресницы, брови, отпечатать в голове такое сексуальное выражение лица, которое она привыкла лишь рисовать. Может заметить густоту волос, их мягкость и почувствовать желание сжать их и направить вниз, между своих ног. — Ты такой красивый, Чонгук, — не сдерживается Соён, находясь под влиянием оргазмов и бешеного удовольствия. Словно она сейчас под тяжелыми наркотиками, и почти не может соображать. — Как только увидела тебя, сразу представила, как ты будешь трахать меня, — она ехидно ухмыляется, не прекращая движений. — Ты так легко купился на вид миленькой кореянки, — она хлопает глазками и строит невинное выражение лица. — Только ты не ожидала, что я буду выбивать клин клином, — ухмыльнулся Чонгук, всё еще пытаясь найти в себе силы противостоять дикому голоду соседки. — Ты наверняка влюбилась в меня с первой улыбки, — он обворожительно улыбается, точно так же, как и тогда, перед лифтом, и сквозь Соён проходит электрический разряд. Хочется злиться, хочется ударить его в грудь и сказать, какой он бессовестный лгун, но Соён не может этого сделать, ведь она такая же. Как вообще ей удалось найти такого же испорченного, грязного человека, который может скрывать себя настоящего под личиной вежливого, опрятного парня? Как ей удалось так быстро раскрыть его? — Возможно, — смело отвечает Соён и поднимается на секунду, дабы жестко опуститься с хлопком и вырвать со рта Чонгука хриплый стон. — Возможно, даже кончила от твоей улыбки. Чонгук смеется и Соён не знала, что смех может быть таким сладким и притягательным, таким другим по сравнению с тем, что она слышала в коридоре и кафе. Перед ней действительно сидит другой человек, совершенно не тот, кто помог ей донести коробку, и кто скромно пил кофе, пока украдкой наслаждался соседкой. — Хочешь в душ, куколка? — он приближается к губам и не целует, что вновь выводит Соён из себя. Пальцами аккуратно стягивает очки, которые чудом не упали. — Именно там ты меня впервые представила, да? Соён молчит, ведь Чонгук так близко, и ей стоит бешеных усилий не накинуться и не поцеловать его. Она всё еще не знает, каковы губы Чонгука на вкус, мягкие или жесткие, теплые или холодные, и ей не терпится узнать. В то же время, она и так продемонстрировала слишком много слабости за сегодняшний вечер, не будет же она тут единственной, кто в тайне хотел своего соседа во всех позах в мире. — А ты? — Соён все равно, что она отвечает вопросом на вопрос, ей сейчас по боку на этику. — Где ты впервые кончил, представляя меня? Чонгук выдыхает, чувствуя, как соседка его периодически сжимает, начиная опускать и подниматься с нестабильным темпом. То резко, то плавно, то грубо, то мягко, и Чонгук теряется в этой последовательности, не может уследить за мыслями и хмурится, чем очень радует Соён. — Когда проснулся и понял, что мои трусы промокли спермой из-за тебя, — шепчет в губы и дразнит, зная, что Соён хочет его поцеловать. Голова идет кругом, когда Соён представляет это. Она не может поверить, что её прекрасный сосед увидел её не только в своих фантазиях, но и в грязных снах. Она кусает щеки, чтобы не улыбнуться, ведь ей это очень льстит. Чонгук замечает детскую азартность в глазах у Соён и слабо рычит. — Пошли в душ, Чонгук. Я покажу, как взрослые это делают. Она насмехается, ей нравится смотреть на озлобленного соседа, который понимает, что Соён смеется и играется с ним, выводит из себя, заставляет делать так, как хочется ей. И ей нравится, как Чонгук борется с ней, как он перехватывает инициативу, показывая, что он предпочитает всегда быть лидером. Чонгук с легкостью подхватывает Соён под ноги и встает, не выходя. Он отвлекает её, нежными поцелуями окрашивает шею и ключицу. Да, Чонгук сейчас целует её, и Соён не понимает, как она может возбуждаться от банального чмоканья в районе плеча. Она впервые ощущает нежность с боку от Чонгука и закусывает губу, надеясь, что поцелуи дойдут и до её приоткрытого ротика. Чонгуку приходится выйти из Соён, дабы поставить её на прохладный пол ванной. Ладонями, он стягивает с неё рубашку, замечая небольшой лифчик, который он не сразу снимает. Он тянется к юбке, расстегивает, скидывает на пол возле душа. Смотрит, внимательно, боясь упустить малейший момент, словно он никогда больше этого не увидит. Улыбается, замечая, как Соён покрывается мурашками, как ей холодно, и как она наблюдает за действиями Чонгука. Галстук сползает с кистей, и Соён выдыхает, чувствуя, что её руки немного затекли от неудобного положения. Она слабо разминает ладони, и забывает о боли, засматриваясь на опустившегося Чонгука прямо перед ней. Он поднимает одну её ногу и ставит себе на плечо, заставляя Соён упереться спиной о кафельную стену. Она сглатывает, во все глаза смотря, как он пальцами снимает один чулок, гуляет взглядом по её обнаженному телу, видит, какая она мокрая, и как же ей нравится наслаждаться соблазнительным видом. Он меняет ногу, снимает второй чулок, затем немного приближается, не убирая ноги с плеча. Смотрит снизу вверх, ловит взволнованный взгляд Соён, ухмыляется и даже не думает останавливаться. Язык Чонгука всё такой же приятный и проворный, поэтому Соён выдыхает и откидывает голову назад, прикрывая глаза от удовольствия. В этот раз ей даже немного стыдно смотреть вниз, ведь Чонгук пожирает её, причмокивая и хлюпая. В голове начинает кружиться, когда внутри вновь оказываются длинные пальцы, позволяющие приблизиться к финалу чересчур быстро. Имя соседа вновь слетает с губ Соён, и ей нравится смаковать его. Такое приторное, извилистое, увлекательное. Словно оно только и создано для того, чтобы девушки проговаривали его вслух во время собственного оргазма. — Так, что, — он шепчет, всё еще не поднимаясь на ноги и не останавливая пальцев, — кто кого будет молить? Соён рычит почти в тон Чонгуку, когда он вынимает пальцы прямо перед финишем. Она скрипит зубами и опускает сердитый взгляд на соседа, ухмыляющегося и чересчур довольного собой соседа, который с упоением принимает выражение лица Соён. — Ты, — шипит сквозь зубы и сжимает его волосы, от чего тот игриво двигает бровями, — не смей играться со мной. — Смею и буду, — он встает и прижимается всем телом, вдавливая крохотную Соён в стену. — Раздень меня, куколка, если хочешь, чтобы я поцеловал тебя. Всё-таки, он слишком хорош, а его ухмылка стоит миллионы вон, если не все миллиарды. Соён всё еще готова отдать свои работы, лишь бы видеть такую недопустимо запретную ухмылку на лице у своего соседа. Видимо, ей очень хочется поцеловать Чонгука, даже больше, чем вновь ощутить внутри себя толстый и горячий член, поэтому Соён так быстро справляется с пуговицами, скидывает рубашку, опускает штаны, помогая себе ногами. Она не может не засмотреться на тело Чонгука, до ужаса великолепное. Она застывает, жадно рассматривает мышцы, хочет пальцами прикоснуться к груди, хочет сжать плечи, ноготками испортить гладкую кожу на животе и шее. Соён ловит каждую деталь, в особенности – вены. Вены на руках, четко выделенные, напряженные, как дорожки кокаина, раскиданы по всему телу Чонгука. Она почти улетает в собственных фантазиях к новому сюжету, как Чонгук обхватывает ладонью её шею, чтобы приподнять лицо. — Не смей думать о своей манхве, пока ты рядом со мной, — шепчет у самих губ, горячим дыханием обдавая лицо. — Лучше сделай то, чего тебе так хочется. Слишком наглая ухмылка, показывающая, что Чонгук читает желания Соён, как раскрытую книгу, водит пальцем и указывает ей на её же фантазии. Не целует, но ждет, предоставляет соседке возможность урезать свою непробиваемость и смело делать то, что она хочет. Соён ненавидит себя за несдержанность и невозможность усмирить себя. Она целует, с нетерпением, и готова поджать пальцы на ногах, настолько ей нравится впервые коснуться губ Чонгука. Слегка соленые, мокрые, липкие, но непозволительно приятные. Она не сдерживается и выдыхает, слабо стонет сквозь поцелуй, и удивляется своим предпочтениям. Неужели ей и вправду так нравится целоваться? Чонгук ведет Соён в душевую, закрывает двери. Здесь места предостаточно для четверых или пятерых, и это только на руку. Не то, чтобы Соён представляла всё именно так, да ей вообще всё равно, где и как её трахает Чонгук, лишь бы только не отцеплялся от неё и везде водил за собой. Холодная вода немного отрезвляет и Соён вздрагивает, прекращая поцелуй. Довольно быстро теплеет, ласкает кожу и смывает пот. Чонгук мокнет, его волосы почти сразу прилепляются ко лбу, взгляд становится еще хищнее и острее. Пальцы снимают мокрый лифчик и откидывают в угол. Ладони слишком большие для небольшой груди Соён, но, видимо, Чонгук вовсе не против, ведь он с придыханием наблюдает, как капли обволакивают соски, как они дразнят кожу, стекают, словно маслом вырисовывая контуры. Не сдержавшись, Чонгук подхватывает Соён и входит в неё, прижимая к стенке. Их лица на одном уровне, и что-то в воздухе дурманит разум, от чего Соён теряет уверенность и какую-то необузданную энергию. Её дерзость исчезает, и сейчас она чувствуют интимную близость с соседом, на которую даже не надеялась. Откровенно и чересчур тесно, словно она не охотилась за Чонгуком, словно всё так и должно быть. Романтика – это хорошо, и Соён любит романтику, но она не ожидала, что Чонгук создаст атмосферу, наполненную сердечками и розовыми облаками. Он томно целует, мягко нажимает на язык, проходится по небу. Его движения примерно такие же, не жесткие и грубые, а нежные и чувственные. Соён не знает, что на него нашло, но ей нравится наслаждаться таким Чонгуком. — Так ты любишь нежно? — ухмыляется в ухо. — Или жестко? — резкий толчок, выбивающий воздух из легких. Соён царапает спину Чонгука, и сходит с ума от качелей, что устроил ей сосед. — Так, как же? — Люблю, когда меня трахает Чон Чонгук, — выдавливает улыбку и ловит зеркальную, на лице у соседа. — Тогда, жестко. Руки Чонгука сжимают ягодицы, не позволяют Соён упасть. Движения вновь грубые, резкие, беспощадные. Вряд ли он вообще будет возвращаться в прежний ритм, уж слишком ему нравилось. Соён стонала ему в ухо и просила быть нежнее, лишь для вида, для еще большего возбуждения. Конечно же, Чонгук её не слушал, ему не зачем слушать просьбы Соён, он и так знает, как сделать ей хорошо. Она сходила с ума не меньше соседа, она готова была умереть прямо здесь от такого бешеного удовольствия. Внезапно, Чонгуку захотелось оставить парочку засосов и укусов на нежной коже Соён. Прямо на шее, чтобы было видно, что эта миленькая девчушка уже принадлежит ему, и что именно он сломал её лживую маску, узнал, кто она есть на самом деле, и смог отодрать прямо в своей душевой. Он сдавленно стонет, кусает, целует, переходит на другую сторону и повторяет всё. Царапины на спине и плечах Чонгука будут прекрасным показателем, что Соён успела насладиться соседом, что это её следы, и что это она знает, как выглядит настоящий Чонгук. Пошлый, извращенный, испорченный. Такой, как и нужно Соён, просто идеальный. — Чонгук, кончи в меня, — она всхлипывает и ей ужасно хочется, чтобы они кончили вместе. — Пожалуйста, залей меня. — О, не сомневайся, я именно так и сделаю, — хрипит Чонгук, вновь даря Соён свою восхитительную ухмылку. В какой раз Соён благодарит себя, что сидит на таблетках, ведь, благодаря этому, она может испытывать на себе всё, что душа пожелает. А сейчас она желает только Чонгука, грубого, ненасытного Чонгука. Он стонет её имя, целует в губы, застывает и дрожит. Тяжело дышит и делает несколько конечных толчков, покрывается мурашками. Он прикрывает глаза, полностью отдаваясь наслаждению, накрывающего с головой, проникающего в кожу и вены. Соён лишь добавляет удовольствия, ведь она кончает вместе с ним, из-за чего вновь сжимает, тем самым усиливая оргазм в разы. Они тяжело дышат, им жарко, теплая вода заполнила паром ванную. Хочется вдохнуть свежего воздуха, глотнуть холодной воды, лечь или хотя бы сесть. Ноги дрожат от усталости, руки ослабли, Чонгуку пришлось опустить Соён и лениво обнять, прижимая к себе. Несколько минут они просто стоят под душем, успокаивая дыхание друг друга. Гладят по спине, пальцами забираются в мокрые волосы, подушечками обводят уши и шею. Мгновения, о которых никто не думал, но которые помогают отдохнуть и прийти в себя. — Я устала, — выдыхает Соён. — Очень устала. — Ты устала? — ухмыляется Чонгук, не прекращая нежных касаний. — В следующий раз ты будешь все время сверху. — В следующий раз? — Соён щурится и отодвигается, насколько это возможно. — Ты думала, что мне хватит одного раза? — он наигранно удивляется, приподнимая брови. — Мне, главному редактору Playboy, который написал еще два рассказа о святой соседке? Так ты и вправду глупая, — он ухмыляется, и Соён всё еще не разгадала тайну магии Чонгука. — В следующий раз, я привяжу тебя к кровати и отшлепаю. Чонгук задорно смеется, и Соён не ожидала, что сможет увидеть настолько искреннюю и широкую улыбку у соседа. Настоящая улыбка и настоящий смех, у настоящего соседа.

•••

— Нет-нет, девушки так не говорят, — Соён ходит по комнате Чонгука с планшетом в руках. — “У тебя очень большой член и накаченная грудь”. Если бы я тебе такое сказала, ты бы возбудился? — Соён ухмыляется и поправляет очки. — Меня возбуждает всё, что ты говоришь, куколка, — Чонгук жмет плечами. Он почти не слушает свою девушку, лишь смотрит на черную футболку с его гардероба, что так хорошо на ней смотрится, и безразмерные шорты. — Чонгук, тут ты работаешь редактором, а не я, — она закатывает глаза. Даже, когда она злится, все равно милая. — Сегодня это твоя работа, — он подмигивает, закинув ногу на ногу. — Тем более, ты мне должна за вчерашнюю помощь с диалогом, — Чонгук кивает, вспоминая, как исправил мужские и женские реплики в новой манхве Соён. — Мне кажется, я вчера сразу же и отработала, — она ухмыляется и становится напротив Чонгука. Он засматривается на её небольшой хвостик и понимает, что вид домашней Соён куда соблазнительнее, чем школьная форма. — Ты получила куда больше удовольствия, чем я. Так что, давай, помогай мне с рассказом, — он хмыкает, вновь издевается над ней. Соён рычит и начинает делать пометки в файле, периодически комментируя. Чонгук никогда бы и представить себе не мог, что будет встречаться с девушкой, которая рисует манхву 18+, но выглядит, как божий одуванчик. Вся такая испорченная, пошлая, словно она нимфоманка, хотя иногда просматриваются адекватные мысли и моменты. Соён оказалась довольно умной, сообразительной девочкой, которая ничего не знает о хозяйстве от и до. Чонгука это не смущает, ведь всегда можно найти время, чтобы научиться или научить. Месяц. Они уже встречаются целый месяц, и до сих пор не живут в одной квартире. Возможно, слишком рано, они не хотят торопиться. Ему нравится Соён, нравятся их отношения. Нет фальши, нет противных и тошнотворных для Чонгука сюси-пуси. Они могут послать друг друга в шутку и поймут, что это шутка. Они могут шлепнуть друг друга по заднице, могут ворваться в душ или в квартиру прямо посреди ночи. Словно они знают друг друга уже очень давно. Всё настоящее. Чонгуку не нужно играть вежливого и правильного мальчика, а Соён не нуждается в милой и невинной маске. Зачем, если они и так знают, кем они являются на самом деле?