Часть 4

Гермиона проснулась в комнате старост, её мысли всё ещё были заняты событиями прошедшей ночи. Она не могла забыть, как, патрулируя школу с Драко Малфоем, услышала странное шипение из женского туалета. Это шипение было знакомым, и её сердце забилось быстрее от тревоги. Потёрев глаза, она встала с кровати, стараясь прогнать навязчивые мысли. Одеваясь, Гермиона натянула форму факультета: юбку и белую рубашку с галстуком Гриффиндора, а затем накинула мантию. Взглянув в зеркало, она поправила волосы с помощью заклятия, пытаясь скрыть нарастающее волнение. Её сердце колотилось, и, собравшись с мыслями, она покинула комнату. Спускаясь по лестнице, Гермиона направилась в большой зал на завтрак. В воздухе витал запах свежевыпеченного хлеба и яиц, и её живот заурчал от голода. За столом Гриффиндора она заметила Гарри и Рона, которые оживлённо обсуждали квиддич. Сев рядом с ними, она попыталась скрыть своё волнение. — Привет, ребята, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Привет, — ответили мальчики, не отрываясь от обсуждения. Рон, с энтузиазмом жестикулируя, описывал последние события на поле, а Гарри кивал, подхватывая его мысли. — У меня очень странные новости, — произнесла Гермиона, чувствуя, как её сердце колотится. Она заметила, как Рон замер, а Гарри, отложив в сторону свой завтрак, внимательно посмотрел на неё. — Вчера, когда мы патрулировали школу с Харкём, я услышала из женского туалета змеиное шипение, похожее на василиска, — произнесла она, её голос дрожал от волнения. Гарри приподнял брови, его лицо стало серьёзным. Он наклонился ближе, словно пытаясь уловить каждое её слово. — В смысле с Харьком? — удивился он, его голос звучал с ноткой недоумения. Рон, который только что откусил кусок тоста, чуть не подавился и с широко открытыми глазами уставился на Гермиону. — Харёк стал старостой среди мальчиков?! — воскликнул он, его руки замерли в воздухе, а тост завис на краю его тарелки. — Да, я понимаю, насколько это ужасная новость, но послушайте меня, мне кажется, василиск жив, — произнесла Гермиона, её голос становился всё более настойчивым. Она заметила, как Рон начал нервно покусывать губу, а Гарри, нахмурив брови, стал теребить края своей мантии. — Не может этого быть, — сказал Гарри, его лицо стало серьёзным. Он откинулся на спинку стула, как будто пытаясь осознать всю тяжесть её слов. — Я убил его на втором курсе обучения. — Да, я помню, но я уверена, что слышала именно его, — настаивала Гермиона уверенность росла, но страх проникает в её голос. — Давайте просто вечером спустимся туда вниз и проверим, — предложил Рон, его голос звучал решительно, но в его глазах читалось беспокойство. — Отлично, как раз после того, как мы закончим патрулировать школу с Малфоем, мы отправимся в комнату, — согласилась Гермиона, чувствуя, как её сердце наполняется надеждой. — Договорились, — закончил Гарри, но затем добавил: — Только ты так нам и не объяснила, как Харёк стал старостой. — Я сама этого не знаю, — призналась Гермиона, её голос звучал подавленно, и она почувствовала, как её плечи опустились от напряжения. После завтрака они отправились на занятия, не подозревая, что их разговор слышали лишние уши. Тем временем в голове Драко зародилось беспокойство. Эти чертовы искатели приключений не должны были раскрыть его фамильяра. Он злился, сжимая вилку так сильно, что она чуть не сломалась. Драко задумался, как поступить. Можно было бы избавиться от этой троицы раз и навсегда, просто разрешив им войти в Тайную комнату. Но, осознав, что ему всё равно на Нищеброда и Шрамоголового, он понял, что не хочет смерти Грейнджер. Поэтому Драко незамедлительно отправился в туалет, чтобы приказать своему фамильяру скрыться на время. Весь день Гермиона не могла сосредоточиться на уроках; её мысли постоянно возвращались к шипению, которое она слышала. Она чувствовала, что что-то не так, и это беспокойство не покидало её. Вечером, когда Гермиона собиралась патрулировать школу с Малфоем, он неожиданно предложил ей идею, которая её удивила. — Грейнджер, я не могу находиться с тобой так много, меня просто тошнит от тебя. Поэтому я предлагаю, чтобы я отправился один патрулировать в подвалы, а ты катись патрулировать на этаже, — произнёс Драко, его голос звучал с лёгким презрением, но в то же время в нём была нотка усталости. Гермиона впервые была рада его предложению и не стала с ним ругаться. Она почувствовала, что это может быть её шанс выяснить правду о василиске. Развернувшись в разные стороны, она направилась к женскому туалету, где должна была встретиться с ребятами. Подойдя к туалету, она встретила Гарри и Рона. Они обменялись взглядами, и Гермиона почувствовала, как её сердце забилось быстрее. После того как Гарри открыл вход в лабиринт, они начали спускаться вниз. Спускаясь по лестнице, Гермиона чувствовала, как на неё накатывают воспоминания. Каждый шаг напоминал ей о том ужасе, который она пережила, когда столкнулась с василиском. Она вспомнила, как Гарри сражался с чудовищем, как сама была беззащитной, и её сердце сжалось от страха. В темноте подземелий её охватывало чувство тревоги, но она знала, что должна продолжать. — Ты в порядке? — спросил Гарри, заметив, как её лицо побледнело. — Да, просто... я не могу избавиться от воспоминаний, — ответила она, стараясь не показывать своего волнения. — Мы справимся, — сказал Рон, его голос был полон уверенности. — Мы вместе, и ничего не случится. Когда они вошли в Тайную комнату, их взору предстал труп василиска, когда-то грозного противника. Его огромное тело, покрытое блестящей чешуёй, теперь лежало безжизненно на холодном каменном полу. Чешуя, когда-то ярко-зелёная, теперь тускнела, а глаза, полные злобного разума, были закрыты навсегда. Гермиона подошла ближе, её сердце колотилось от страха и отвращения. Она заметила глубокие раны, оставленные мечом Гриффиндора, и следы крови, которые когда-то были яркими, теперь высохли и потемнели. — Вот видишь, Грем, тебе показалось, — проговорил Рон, его голос звучал с лёгким насмешливым оттенком. Но Гермиона не могла отвести взгляд от мёртвого чудовища. Это было не просто чудовище — это олицетворение её самых страшных кошмаров. — Может, это и правда было просто воображение, — произнесла Гермиона, когда они поднимались по лестнице. Но в глубине души она знала, что не может просто так оставить это. Когда они вышли на поверхность, Гермиона почувствовала, как её тревога нарастает. Она не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. — Я должна выяснить правду, — произнесла она, её голос звучал решительно. Гарри и Рон обменялись взглядами, и в их глазах отразилась решимость. Они знали, что должны поддержать Гермиону и помочь ей разобраться в ситуации, хоть и считали, что ей всё это просто показалось. — Мы с тобой, — сказал Гарри, его голос был полон уверенности. — Давай выясним, что происходит. Гермиона почувствовала, как её сердце наполнилось надеждой. С друзьями рядом они смогут справиться с любыми трудностями. Тем временем Драко Малфой, вернувшись в свою комнату, ощутил, как его сердце сжимается от противоречивых чувств. Мысли о Гермионе не покидали его. Она была для него загадкой, и это раздражало его. С одной стороны, он чувствовал, что должен защищать её, но с другой — его одержимость контролем становилась всё сильнее. — Почему я не могу просто оставить её в покое? — думал он, сжимая кулаки. — Она не должна быть частью моей жизни. Я должен сосредоточиться на своей миссии — убить Темного Лорда. Но образы Гермионы, сражающейся с опасностями, вызывали в нём странное чувство собственности. Он не хотел, чтобы кто-то другой мог причинить ей вред. В его голове возникали картины, как он защищает её от всех угроз, но это желание становилось его слабостью. — Я не могу позволить себе это, — прошептал он, глядя в зеркало. — Я должен сосредоточиться на своих целях. Но как же трудно игнорировать её... Драко понимал, что его чувства к Гермионе становятся всё более запутанными. Он хотел одновременно и мучить её, и оберегать. Это внутреннее противоречие терзало его, и он не знал, как с этим справиться. Он знал, что если не уберёт Темного Лорда с пути, то не сможет защитить её. — Я должен изучить, как уничтожить его, — решил он, чувствуя, как его решимость крепнет. — Если я смогу избавиться от него, тогда смогу разобраться с Грейнджер. В этот момент он принял решение спуститься в Тайную комнату, чтобы изучить древние фолианты. Возможно, он найдет что-то, что поможет ему в его миссии. Риск был велик, но его одержимость была сильнее. Тем временем, когда Гермиона вернулась в свою комнату, она не могла уснуть. Мысли о василиске и о том, что она слышала, не давали ей покоя. Она решила, что должна ещё раз проверить туалет, чтобы убедиться, что всё в порядке. Собравшись с мыслями, она тихо вышла из комнаты и направилась к женскому туалету. Внутри неё бушевали эмоции, и она чувствовала, что что-то тут не так. Когда она подошла к туалету, её сердце забилось быстрее. Она медленно открыла дверь и вошла внутрь. Внутри было тихо, и Гермиона почувствовала, как её страх начинает утихать. — Может, я действительно всё это придумала, — произнесла она вслух, стараясь успокоить себя. Но в этот момент она снова услышала шипение. Оно было тихим, но явным, и её сердце снова забилось быстрее. Она замерла на месте, не зная, что делать. — Это не может быть... — прошептала она, её голос дрожал от страха. Она знала, что должна действовать. Собравшись с силами, она достала палочку и направила её в сторону звука. Она читала, что василиск неустойчив к чарам, но всё же вдруг это нечто другое. — Кто здесь? — спросила она, её голос звучал уверенно, хотя внутри неё бушевал страх. Шипение продолжалось, и Гермиона почувствовала, как её сердце колотится. Она знала, что не могла позволить страху управлять ею. Вдруг из темноты выскользнула огромная змея, ярко-зелёная, размером около пятидесяти футов. Гермиона замерла от ужаса, когда василиск, с яркими, серыми глазами, устремился к ней. Она попыталась отступить, но в панике оступилась и, не удержав равновесия, ударилась головой о плитку в туалете. Всё вокруг потемнело, и Гермиона отключилась, её сознание погрузилось в тьму. В этот момент её мысли о василиске и о том, что глупее смерти не может быть, растворились.