Коготь Ⅴ

      22 июля 2007 г.        Гермиона совсем недавно вернулась домой. На часах почти четыре утра, а ведь пообещала Драко встретиться. Даже если и был здесь, он не дождался. Оно и к лучшему. Не хотелось выслушивать нотации насчёт того, что она припёрлась вдрызг пьяная, разломав кофейный столик своим падением. Антипохмельное зелье и душ привели её в порядок, поэтому самое время открыть бутылочку вина и вновь забыться, только уже без рвоты и остальных погрешностей, заставляющих по утрам молить богов о смерти.        Появившийся в её жизни Малфой заставил пересмотреть некоторые взгляды на жизнь. Теперь она умывалась чаще, чем раз в две недели, а зубы и того чистила ежедневно. Хотелось соответствовать его красивому, опрятному образу детектива. И вино теперь не пьётся из горла. Не хлещется залпом. Оно переливается всеми оттенками красного в дизайнерском бокале, который Гермиона умыкнула из очередного паба. С одной стороны — выглядело по-женски эстетично, а с другой... Она заебалась подливать в этот чёртов бокал!        Поджав ноги, Грейнджер смотрела в окно и поймала себя на мысли: неплохо бы поставить камин. Хотя бы электрический. Бессонные ночи проводить под треск огня, а не вечно падающих железяк с потолка. Но это напомнило бы о настоящем доме... А этого нельзя допускать.       Её жизнь — череда поломок. Не зря слизеринцы говорили, что подобные ей — брак вселенной.       С шестого курса всё пошло наперекосяк. После... Той ночи, жизнь закрутилась в обратном направлении. Когда-то она действительно боролась за права эльфов, грезила о карьере в министерстве, думала, что выйдет замуж за Рона, и на стене будут соседствовать семейный гобелен Уизли и фотографии с семейных вечеров у Поттеров. Но вот, ей почти 28 лет, за которые она трижды проходила принудительное лечение в психушке, два месяца просидела в Азкабане, а друзья охотно приняли за правду слова Харриса: Гермиона Джин Грейнджер больше никогда не покинет пределы Австралии.        Скорее всего, они бы просто её не узнали. Алкоголичка. Психичка. Изрезанная вдоль и поперёк девушка, которой нравится убивать. Куда там Поттеру с его Экспеллиармусом? Рону, гордо рассказывающему о Круцио против змеи? Ей нет места в их мире, а им — в её.        Другое дело Драко Малфой. Убийство семи человек в Мэноре. По сути, будь Гермиона во главе Визенгамота, она бы приравняла эти жалкие пшики к несчастному случаю. Он не был под Империусом, но его заставили. Это стало понятно сразу после его истерики в Ричмонд-парке. Однако, если бы не министерская метка, Грейнджер научила бы его получать наслаждение, когда отправляешь в ад заслуженно. Сначала поиграть с добычей — потом убить. Драко поступил как герой, даровавший Аваду тем магглам. Спас их от изощрённых Лестрейнджей.       Каким-то неведомым образом они поменялись ролями. Теперь Драко хороший, а она... Такая, какая есть. Вот малютка Гермиона сидит рядом и хохочет. Ей-то нравились плохие мальчики, ну, типа Крама. А теперь... Она бы с удовольствием нацепила на Малфоя школьный галстук и как следует придушила. Потому что он неосознанно стал её жертвой. Самой желанной, если на то пошло. Хороший, милый, пупсик. Малфой. В белой полурастёгнутой рубашке сверху. В своей аврорской форме сзади. Только от подробных реалистичных образов намокало между ног. Вот бы сыграть с ним во что-нибудь эдакое...       Здание задрожало от удара. Затряслись окна. Что-то явно тяжёлое обрушилось с небес прямо на бетон. Гермиона подорвалась с дивана, опрокинув недопитый бокал вина. В ушах шумело, мысли разбегались. Она снова перебрала, но не настолько, чтобы вообразить звук, которого не было.       Конечно, вот и её влажная фантазия, мать его.       Драко валялся на полу, прислонившись к стене, словно марионетка с перерезанными нитями. Лицо мертвенно-бледное, губы синюшные, а из носа тонкими струйками стекала кровь. Он пытался дышать ровно, но грудь ходила ходуном, словно лёгкие разрывались на части. Не надо быть медиком, чтобы понять, что стряслось.        — Ты, блять, что творишь? - Голос сел, когда она кинулась к нему.        Руки дрожали. Алкоголь исчез из крови быстрее, чем подействовало бы сотворённое кровоостанавливающее заклинание. Она сжала его лицо ладонями, заглядывая в мутные, едва фокусирующиеся глаза.       — Малфой?! Малфой, сука, держись!        Драко что-то пробормотал, пытался усмехнуться, но получилось жалко. Он вздрогнул, когда Гермиона пальцами размазывала кровь по его коже, не особо думая о том, что делает.       — Ты безмозглый упырь. - Прошипела она. — Запутывал следы? Ты же себя почти убил этим!       Она резко встала, махнула рукой, призывая полотенце, бутылку воды, аптечку. Всё падало рядом с ней, мази вывалились на грязный бетонный пол, но ей было плевать. Она вытерла его лицо, наклонила голову, чтобы кровь из носа остановилась быстрее. Её целительные навыки заценил бы только Дамблдор, и то потому, что давно мёртв, а значит, хуже не сделаешь.       — Где болит?       — Везде. - Прохрипел он.       — Отлично. Значит, жив.       Она сжала зубы и подняла его голову, заставляя смотреть на неё.        — Где ты был?       — Ливерпуль — Ноттингем — Чепстоу — Лондон — Пембрук — Данди — Дублин — твой дом.       Её зрачки расширились от шока. Ахуеть..       Кто из них двоих ещё больший безумец? Нет, сумасшествие они делили на двоих. В равных пропорциях.       — Не смей делать так снова, понял?       Драко моргнул, отливающие голубым лунным свечением глаза чуть прояснились.       — Боюсь, мне придётся.       — Тогда хотя бы сообщи мне, идиот, что ты собираешься выжать из себя всю грёбаную магию, прежде чем заявляться сюда, истекая кровью.       Он усмехнулся.       — Неужели волнуешься?       Гермиона сжала его плечи, чуть тряхнула, и в этом движении была вся её забота.       — Я разозлена, Малфой. Всего мгновение назад я собиралась прикоснуться к себе, держа твой нормальный образ перед глазами. Ну, знаешь, без кровавого месива. Такое не люблю. А теперь придётся засыпать неудовлетворённой. Вот что ты наделал?        Драко был не в состоянии оценить, шутка ли — её слова, но подыграть... Это он всегда сможет.       — Как жаль, что попортил твои планы. Может, в другой раз? Возможно, даже составлю компанию.       — Обязательно. Только заруби на носу: если ещё раз решишь заявиться ко мне в таком состоянии, то лучше бы тебе умереть по дороге.        Глубоко вздохнув, она принялась втирать в раскалывающиеся виски Малфоя охлаждающую мазь.       

***

      23 июля 2007 г.       Драко проснулся в такой же полутьме, в которой заснул. Ему было настолько плохо прошлой ночью, что даже не запомнил, в какой момент вырубился. Зато спал, как младенец, давненько такого не было.       Приподнявшись на локтях, он зацепился взглядом за новый шкаф, дверцы которого настежь раскрыты. Пока он валялся в беспамятстве, Грейнджер забрала его вещи из мотеля в Ливерпуле, которые он оставил, когда начал свой экспресс-марафон.       Помимо шкафа, у одного из окон появилась двуспальная кровать, на которой Грейнджер лежала, читая что-то, скорее всего, неописуемо интересное. Уж слишком сосредоточенное у неё лицо.       — Фантазировала обо мне вчера, а спать легла не рядом. Глупо, я бы на твоём месте воспользовался ситуацией.        — А ты не узнаешь, воспользовалась или нет. - Хмыкнула Гермиона, закусывая край тесьмы.       — Резонно. Где ты надыбала кровать?        — Да там же. В Ливерпуле. Уменьшила и поместила в сумочку.       Гениально. Когда-нибудь там окажется целый банк, чтобы Грейнджер окончательно ни в чём себе не отказывала.        — Гермиона, где мой телефон?       Об этом надо было думать раньше. Всё дракону под хвост, если на телефоне всё это время был жучок.       — Магия незримого расширения вывела его из строя. Корпус выкинула, сим-карту разрезала. Не хочешь рассказать, почему решил здесь обосноваться?        На одной чаше весов гриф «засекречено» на этом деле. На другой... Она заслуживала знать правду, даже если не спешила делиться своей. Ради её же безопасности стоило сказать раньше.       — Слушай, Гермиона, я пойму, если жесты доброй воли подойдут к концу, когда ты всё узнаешь. Найду себе другое пристанище...       — Я не хочу слышать всё это. Хочу видеть. Потом скажу своё решение.       Она привыкла получать знания таким вот замудрённым способом. И если раньше его это бесило, сейчас он совсем не прочь открыться добровольно. Это удобно, как показывает практика. Не больно, её присутствие совсем не ощущается в голове. Да и не хочется ему всё это пересказывать, если начистоту. Так почему бы и нет?       Гермиона оставалась там же, лёжа на махровом пледе. Она лишь прикрыла глаза, погружаясь в его воспоминаний. Драко лишь менял для неё декорации, пробегаясь по основным аспектам дела о похитителе. Мама. Пэнси. Собрание. Маргарет. Лина. ТМНП.        — В полной заднице, да, Драко?       Он промолчал, готовый тут же сорваться с места и больше никогда не появляться в её жизни. Пусть только скажет об этом.       — Пф-ф. Дурачина, я в деле. Нагнём урода вместе, уже представляю, как выпотрошу все его органы.        — То есть... Мне можно остаться?       Малфой хотел остаться.       — Знаешь, почему ты этого хочешь? Ты привык. Тебя больше не смущает моя натура. Я сказала, что хочу разобрать волшебника на части, но ты искренне переживёшь за то, что я тебя выгоню. Зайчик, если бы я умела умиляться, сейчас самый подходящий для этого момент.        Драко хмыкнул, предполагая, что жить с ней та ещё каторга. Зато работать гораздо проще. И дело совсем не в том, как он на неё смотрит, и уж точно не в том, как она с ним говорит. Ага.        — Кстати, о работе. Есть что обсудить.       Спасибо, Грейнджер, что не заострила своё внимание на его, откуда ни возьмись взявшиеся в чертогах разума откровения.