Хелейна I

Хелейне снится сон. Тревожный, тягучий сон. Она все ворочается в странно-мягкой постели, стараясь избавиться от оков морока. Стоя посреди дикого пляжа, в полном одиночестве, Хелейна дрожит от холодных и промозглых порывов ветра и обнимает себя руками, пытаясь согреться. Солнца нет в этом месте, оно закрыто темными, мрачными тучами и кажется, что через пару мгновений, небо разразится громким ревом молний, а на теле появится неприятное ощущение капель холодного дождя. Хелейна бредёт по неприятному, мокрому песку и ей кажется, что она не сдвинулась ни на шаг. Тогда громкий рев разрывает округу. Хелейна крепче обнимает себя руками в попытках согреться. Вместе с ревом на небе, на мгновение, сверкает яркая молния, а ветер усиливается в несколько раз, заставляя крепче обнять саму себя. Тело охватывает дрожь, а кожа покрывается мелкими мурашками. Хелейна сквозь сон чувствует усталость, руки у нее трясутся, но она, тем не менее, продолжает идти. Дракон пролетает несколько раз над пляжем и при каждом его приближении, длинный участок песка и камней, окутывается большой тенью. Громкий рык зверя вновь оглашает окрестности. Хелейна силится рассмотреть его получше, но силуэт все ускользает от нее, оставляя видным только очертания образа. Дракон и его рык кажутся ей странно знакомыми. Огромная фигура делает ещё круг, пролетая над пляжем и разрывается тревожным криком. Это крик скорби и жалости. Хелейна останавливается не в силах продолжать путь дальше, руки с силой сжимают собственную кожу. Массивная фигура жалобно крича встречает свой конец под толщей воды. Беззвучный крик вырывается из горла, прежде чем сон обрывается. *** Хелейна просыпается с шумным вздохом и некоторое время пытается отдышаться. Рукой сжимает ткань ночной сорочки, прямо под сердцем, словно пытаясь успокоить его судорожные движения. Шаткое спокойствие приходит медленно. Сначала сердце перестает колотиться так сильно, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. Затем рука отпускает ткань, а следом накатывают чувства. Много чувств. Где-то с улицы слышится чье-то громкое стрекотание, прерываемое лишь ее собственным дыханием. На улице ночь, но Хелейне отчего-то кажется, что видит она почти так же хорошо, как и при свете дня. Обстановка комнаты, по крайней мере, видна достаточно хорошо - ей не нужно щуриться в попытках разглядеть что-то и судорожно пытаться зажечь свечу. Она не понимает замешан ли в этом необычайно яркий свет луны. Яркая полоска света, словно солнечный луч, заливает часть комнаты пробираясь через окно и дарит возможность осмотреться. Обстановка не пышет богатством, но и бедной ее назвать нельзя - искусно отделанные стены, талантливо вырезанные ножки столика и кровати. Кровать здесь большая и мягкая, ее почти можно сравнить с той, что была в ее собственных покоях в Красном Замке, их отличает, разве что отсутствие чрезмерных украшений, откидного балдахина, да отделки золотом. Комната небольшая, в ней - кровать, туалетный столик с табуретом, несколько шкафов и письменный стол. Единственная дверь закрыта и ведёт, как справедливо рассудила Хелейна, в остальную часть дома. Однако дальнейшие попытки рассмотреть окружающее пространство приводят ее в замешательство и напоминают о произошедшем. Омраченная странным сном, к ней не сразу пришло осознание происходящего. Но сейчас она вспоминает - вспоминает свою жизнь, как война затянула их семью, вспоминает смерти детей и свою собственную смерть. Она умерла? Кажется да. Это странная мысль и Хелейна не может до конца ее осознать. Неведомый пришел за ней в тот час. Хелейна не была особо верующей большую часть своей жизни и углубилась в веру лишь в последние свои годы - больше из-за тревог, а не истинной веры в Богов. Так выглядят Семь Преисподних? Семеро решили покарать ее за грешность? Но разве не должно быть в Семи Преисподнях вечного жаркого огня, разве бывает там настолько прекрасный лунный свет и разве способен человек там чувствовать что-то, кроме вечной боли? Или это загробная жизнь? "О, Семеро, я действительно умерла!" - Хелейна бы вскрикнула, но отчего-то не может выдавить из себя ни звука. Ей, на мгновение, становится страшно, тело охватывает крупная дрожь и бывшая королева понимает - она бы упала, если бы сейчас находилась на ногах, но мягкая постель спасает ее от подкосившихся ног. Она умерла - набатом бьёт в голове. Она умерла. Но где Джейхейрис и Мейлор? Где они? Могут ли боги быть столь жестоки, что даже после смерти не дадут матери встретиться с ее детьми? Она умерла и нет теперь возможности увидеть, услышать или узнать хоть что-то о ее милой Джейхейре. Как она? Жива ли? Хелейна горько качает головой - ей страшно думать, что с ней может случиться, ибо ее маленькая дочь тоже стала свидетельницей смерти брата, а теперь она осталась почти одна, лишь в компании своей бабушки. Мысль о матери заставляет сердце сжаться от грусти. Но что-то кажется ей странным. Разве это смерть? Хелейна видит яркий лунный свет и чувствует холодную ткань своих одежд. Разве может после смерти быть что-то - чувства, ощущения, эмоции? Хелейна чувствует тревожный диссонанс, когда медленно ступает босыми ногами по деревянному полу - он холодный, но сейчас это скорее отрезвляет и даже бегающие по телу мурашки не кажутся такими раздражающими. Это странное чувство. Тело будто не ее - она двигает рукой и та послушно очерчивает воздух, но Хелейне кажется что тело это вовсе не принадлежит ей. Мысли, чувства и эмоции будто становятся во много раз глубже - она захлёбывается в них и некоторое время теряется в пространстве. Словно ребенок, что учится первым шагам. Слух и зрение кажутся острее и голова быстро начинает болеть. Хелейна не хочет думать о том, что будет с наступлением утра. Тут ведь бывает утро, верно? Хелейна решает, что разберется со своими чувствами позже, когда придет в себя и лучше обдумает происходящее. Она обнаруживает, что комната, в которой она находится несколько больше чем ей казалось на первый взгляд и взор ее, неосознанно, упирается в массивное зеркало, расположенное прямо аккурат над туалетным столиком. Она отчего-то медлит, не решается подойти ближе и заглянуть в него. Стоит сделать несколько шагов и она сможет рассмотреть себя, но Хелейна медлит. Она никогда не была бесстрашной и сейчас позволяет какому-то глубинному страху заполнить ее грудь. "Ну же, Хелейна, что такого там можно увидеть?" - мысли, что должны были стать подбадривающими, выходят на редкость неуверенными. Из уст вырывается раздраженно-усталый вздох, прежде чем девушка делает неуверенный шаг вперед. Воздух вырывается из груди и Хелейна отсекается. Глаза неверяще скользят по стеклу, а брови складываются в напряжённую складку. Из стекла на нее смотрит незнакомое лицо. Они могли бы быть похожи. Но Хелейна знает себя и знает, что не настолько сильно помутилась рассудком, чтобы забыть, как выглядела. Они могли бы быть похожи. Волосы - жидкое серебро, но все остальное начиная от изгиба бровей заканчивая формой губ различно. А уши... Хелейна неверяще рассматривает небольшой изгиб на кончике правого уха. В полумраке ночи она не может разглядеть цвет глаз, но отчего-то думается ей, что они не привычного фиалкового цвета. Она закусывает губу, когда переводит взгляд на живот - тот заметно оттягивает ночную сорочку и хотя сейчас не очень большой, Хелейна понимает, что это лишь дело времени, когда он увеличится. Она носила детей три раза - кому как не ей знать, каков живот беременной женщины? Ее бьёт дрожь, а губы трясутся. Что это? Где она? Бесчисленное количество вопросов заполняют ее разум, но Хелейна не может на них ответить - размышления лишь приводят к очередному беспокойству и мыслям о прошлом. Что-то пинает ее в живот изнутри - конечно, это ребенок, что носит это тело. Хелейна не может назвать его своим телом, к тому же разум ее заполняет чей-то страх и беспокойство. Не ее собственный, но он заставляет ее испуганно приложить руку к животу. Хелейна вскрикивает от паники и ноги ее подкашиваются - слишком много эмоций, слишком много событий. Слишком много. Она с громким стуком опускается на деревянный пол. Она проводит так некоторое время, пока плечи ее нервно подергиваются, а губы что-то беззвучно шепчут. Но не проходит много времени, прежде чем топот ног заполняет комнату. -Матушка! Что с тобой? - Хелейна слышит детский голос, он звонкий и наполнен беспокойством. Бывшая королева вздрагивает в очередной раз и медленно скользит взглядом по вошедшим детям. Мальчик и девочка - на вид обоим около девяти лет. Однако, они совсем не похожи на ее близнецов. Мальчик, кажется, старше и взгляд его - словно взрослее, он с каким-то напряжением разглядывает ее. Волосы у него почти достают до плеч и Хелейна может поклясться, что на солнце они бы сияли золотом. Девочка же кажется хрупкой и будто бы младше своего брата - волосы сияют серебром в свете луны, а глаза с таким проникновением смотрят на нее, что Хелейне хочется расплакаться. Хелейна не сдерживается это чувство и не сопротивляется, когда маленькие руки девочки обнимают ее тело, а твердая рука мальчика гладит ее по плечу. Ее Джейхейра. Ее Джейхейрис. Пусть и лица не знакомы, но она знает - это ее дети. Возможно, боги смилостивились? *** Утро приходит неожиданно и Хелейна обнаруживает себя все там же - на прохладном деревянном полу, но уже заботливо укутанной в одеяло. Дети, которые накануне ночью, показались ей видением, мирно спят рядом, лишь тихое дыхание даёт понять, что они живы и существуют. Хелейна поднимается медленно и старается лучше осмотреться. Комната, при дневном освещении, кажется больше, чем была прежде и теперь становится возможным тщательно рассмотреть резные ножки кровати и восхититься мастерству. Хелейна тревожится. Это место совершенно не похоже на ее покои в Красном Замке - это место, на первый взгляд, вообще не похоже на что-то близкое к Королевской Гавани и Красному Замку. Бывшая Королева быстро находит сундук с вещами, тело само приводит ее к нему, словно привычное и знакомое с этим местом. Она накидывает на себя платье, которое не требует долгих сборов - она не знает есть ли тут служанки. На волосы накидывает платок, на манер накидки, Хелейна не может позволить себе быть простоволосой и выйти в таком виде на улицу - а она планировала это сделать - и у нее нет достаточно навыков для каких-то сложных причёсок. Улица встречает ее отдаленным криком чаек и стойким запахом моря. Этот запах приятный, не такой каким наполнена Королевская Гавань и у Хелейны с каждым моментом проведенным в этом месте остаётся все меньше надежд на то, что она действительно находится дома. Она идёт по пляжу, на секунду вспоминая тревожный сон, что приснился ей прямо перед пробуждением, но быстро прогоняет эти мысли. Хелейна не планирует отходить далеко от дома - слишком много вопросов ещё терзают ее разум и слишком мало ответов пока что имеется. Она останавливается и мягко поглаживает живот, когда слышет громкий крик. -Мэнелет! - то кричит девушка, на вид немногим старше ее и быстрым шагом направляется к ней. Хелейне это имя не знакомо, но на пляже кроме них больше никого и поэтому решает, что незнакомка обращается к ней. Бывшая королева останавливается. Девушка перед ней среднего роста, фигурой хрупкая, но изящная, волосы - цвета каштанов, а светло-серые глаза лучатся беспокойством. Она судорожно берет Хелейну за руку - та от неожиданности чуть было не отшатывается, но сдерживается, а незнакомка тем временем произносит: -О, Менелэт! Как ты? Я так тревожилась за тебя... - девица поджимает губы и качает головой, - Почему так долго пропадала? Понимаю я, в сердце твоём ещё живёт скорбь, но так нельзя... Подумай о своем дитя и о том, что сказал бы он. Хелейна не ведает о ком, говорит знакомая-незнакомка и не спрашивает - лишь кивает, словно понимает о чём, идёт речь и будто бы пристыженно опускает голову. -Я... - судорожно произносит принцесса крови. Хелейна бы хотела обдумать те вопросы, что у нее копятся с каждой последующей минутой, но чувствует, что лучше оставить эти мысли до лучшего времени. Здесь, в компании с незнакомкой, явно не время для вопросов. Да и не успевает ничего толком обдумать, так как голову резко пронзает боль, а в глазах темнеет. Боль оставляет за собой звон, а мрак тянет вслед за собой, не давая возможности для сопротивления. Перед тем, как погрузится в тяжёлый сон Хелейна видит: семиконечная звезда поблескивает в небе, а воздух наполняется скорбной песнью.