Глава I. Шанс на лучшую жизнь

***

      За окном шел дождь. Стояла пасмурная, сырая погода. Точно такое состояние было внутри Екатерины, пока она сидела в ожидании встречи, за одним из столиков кафе. На ней была серая ветровка, скрывающая капюшоном часть головы. Она старалась успокоить дрожащие руки, обхватив их чашкой горячего чая. Каждый глоток приносил мимолетное удовольствие, но не мог развеять тучи отрицательных мыслей, что останавливались в голове, как капли на стекле. Она смотрела в окно, как капли дождя стекают по стеклу, оставляя за собой тонкие дорожки. Каждый удар капли о землю напоминал ей о том, что время не стоит на месте, а она, напротив, осталась наедине со своими мыслями. Кафе наполнялось людьми, но в этом потоке она чувствовала себя одинокой. Пара за соседним столиком переговаривалась, смеясь, а она лишь тихо потирала чашку чая, пытаясь найти в этом тепле хотя бы крупицу уюта. Она была единственной иностранкой в этом кафе.       Но вот, звон колокольчика над входом в кафе оборвал мысли Екатерины. Он пришел. Он медленно шел мимо столиков, остановившись около того, где сидела сама Екатерина, и их взгляды встретились. Было у них что-то общее во взглядах: пустые, потерянные, сломленный... Родственные души, которые теперь сидели напротив друг друга.       — I invited you here for the purpose of a conversation, — сразу на международном заговорила Катя, сохраняя в голосе холод. — I spent five years looking for someone who was in a similar situation.              — Can you tell me your story?— сразу адаптировался под ситуацию данный человек. Мужчина.       — You'll think I'm crazy, just like others think.       — Absolutely not. I wouldn't have answered your letter if I hadn't wanted to meet and listen to you, if I thought you were crazy.       Екатерина всë ещë слабо верила этому человеку. Но выбора не было - он единственный, кто вообще ответил на еë запрос по играм, что имели, оказывается, международный масштаб. Она опустила взгляд на черный чай в кружке, снова погружаясь в свои воспоминания. И ответить потом:       — Fine... I will tell...

Пять лет тому назад...

      Крики, битьë посуды и ругань - это всë, что слышала Екатерина на протяжении всех своих двадцати трëх лет. Она до сих пор жила с родителями, но съехать не позволял их и без того маленький бюджет. Катя приглушала это своими старыми наушниками, когда по выходным или утром ещë находилась дома, и с нетерпением ожидала того момента, когда снова выйдет на работу.       А если бы отец не начал пить, то всë у них могло сложиться иначе. Могли все вместе заработать на квартиру в Москве, вместо их привычной дыры. Но когда еë отец вернулся контуженным после военной компании в Чечне, то прежним человеком он больше не был. Екатерина устала верить в сказки о исцелении. Голову то не исправишь.       Когда всë успокоилось, Катя сняла наушники и, заправив прядь тëмно-каштановых, длинных волос за ухо, вышла из комнаты. В гостиной слышался шум включëнного телевизионного устройства. Катя свернула на кухню и полазив по полкам, обнаружила упаковку с хлопьями, которые сама и покупала по низкой цене. А затем вышла в гостинную, где еë мать нервно пялилась на экран телевизора.       — По данным Росстата, инфляция составила 37,8%. Уже более 60% населения России начинает брать денежные средства в кредит и набирать большое количество долгов...       — Мам, тебе это реально интересно слушать? — набирая хлопья в ладонь, Катя запихала их себе в рот, и говорила, даже не пережëвывая. — И так понятно, что мы в жопе живëм...       — Кать, ничего страшного, — тут же посмотрела на неë женщина, при этом улыбаясь. — Перетерпим и будем работать усиленее.       На данное утверждение, Катя лишь фыркнула, прекрасно понимая, какой диалог сейчас начнется, и как бесполезно еë переспаривать в этом. Еë мать была высокой, худощавой женщиной с светло-седой копной волос, в старом платье времëн конца девяностых и желтоватым оттенком кожи. Больная печень, очевидно же. Но она отказывалась лечится у врачей, говоря, что «Божий промысел и колечит и лечит когда надо». Но винить еë в этом нельзя - Серафима Тихоновна была выращена в, фактически, резервации, в маленькой деревне. Просто успешно выскочила замуж за городского мужика.       С верующими бесполезно говорить на научном языке. Ещë на костре сжечь могут.       — Ты б лучше сходила нашла работу, сходила бы к врачу и ушла от этого пьющего козла, — Катя развалилась в старом, повидавшим время Сталина, кресле и стала переключать каналы.       Плохо показывало. Помехи. Его не меняли уже двадцать лет.       — Как же? Женщине работать не положено так же, как и без мужика находится, — говорила еë мать. — Ты б тоже нашла себе кого-нибудь, а то в старых девах останешься.       — И заведу сорок кошек. В свои то двадцать три, чтобы скучно то не было, — с сарказмом отвечая, Катя уже не сдерживала эмоции. — Мама, проснись! Двадцать первый век на дворе, никто меня ведьмой не посчитает и на костре не сожжëт, если я займусь сексом с множеством мужчин, не находясь в браке с ним, — откинувшись обратно на кресло, она продолжила. — Разве что сифилис подхвачу...       Серафима покачала головой, перекрестившись, а потом стала заниматься своими домашними делами. Пылесоса у них не было, так как последний сломался, а денег на покупку нет, потому и Серафима протирала полы тряпкой да подметала.       Катя не хотела для себя такой жизни. Внутри нарастал тот самый глухой шум, что сковывал её мысли. Она не могла больше выносить этот зловещий круговорот. Мечты о переезде в Москву выглядели всё более призрачными, как туманные образы, покидающие сознание при пробуждении.       — Мам, я на работу— произнесла она, вставая с кресла. — Вернусь к десяти.       Серафима, не поднимая взгляда, только кивнула. Екатерина вышла, моментально ощутив холод. Город выглядел таким же серым, как и её жизнь, словно она была запертой в жалкой клетке, где нет места для мечты. Она закурила, глядя на проходящих мимо людей и на искрящиеся огни вдали, которые сулили какую-то другую реальность, а потом направилась на остановку.       Работала она официанткой в одном из не самых богатых заведений. Платили не много, но на то, чтобы просто не умереть от голода хватало. В такие моменты, как принятие заказа, Кате приходилось натягивать самую искреннюю улыбку, стоя перед гостями.       — Добрый вечер! Что бы вы хотели заказать?       Женщина, худенькая с уставшими глазами, взглянула на меню, словно искала там спасение.       — Мы уже выбирали, — сказала она, устало, — Я думаю, нам подойдёт ваше среднее меню.       — Отлично! Вам что-то выпить? — с улыбкой спросила Катя, стараясь скрыть усталость.       — Просто воду, — ответил мужчина с строгим лицом.       Катя, записывая их заказ, почувствовала, как на неë довольно внимательно смотрят. Она и раньше замечала на себе мужские взгляды, но старалась не обращать внимание.       — Да, конечно, воду. И для вас майонезный салат и картошку, так?       Парочка кивнула, и Катя, отдав заказ на кухню, вернулась к их столику, пытаясь не думать о том, как ей свести концы с концами на конец месяца.       — Надеюсь, вам понравится! — в очередной раз произнесла она, улыбаясь.       Улыбка слетела, как только она ушла из поля зрения парочки. Ей срочно нужно было покурить, чтобы снять накопившийся стресс. Она отпросилась у подруги по работе на пару минут, и вышла на задний двор. Единственным источником света был фонарный столб в паре метрах, а в округе никого не было.       Прикуривая, Катя думала о том, как хреново складывается еë жизнь: она то окончила школу на золотую медаль, но когда она собиралась сдавать вступительный, дабы пройти по бюджету, то не явилась на экзамен - у матери случился приступ эпилепсии, из-за чего еë доставили в больницу. А на платное обучение денег не было. Друзей то у неë после выпуска из школы нет, а работа приносит лишь копейки, которые можно потратить лишь на еду из дешëвого супермаркета. Красота, а не жизнь.       Катя достала старый телефон с разбитым экраном, чья зарядка долго не держится, и почему-то начала листать фотографии, вспоминая свою жизнь до того, как она перешла во второй класс. Еë отца забрали на войну и их семья рухнула. Она остановилась на фотографии из детства. Ей было одиннадцать, она переходила в шестой класс и рядом со ней была еë лучшая подруга.       Выдыхая, она убрала телефон, который тем более уже садился и затушила сигарету, с намерением вернуться к работе. Но когда она вошла, то перед ней вырос мужчина, которого она обслуживала ранее. Он прижал еë к стене.       — Какого чëрта?..       Опешила она от такого действия со стороны клиента.       — Сделай дополнительное обслуживание, милая, — шептал он, пока его рука медленно поднималась по бедру под юбку. — И я знаю, что такие шаболды ради денег готовы на многое...       — Отвали, урод, — суровым тоном попросила Екатерина.       — Екатерина, ну что вы? Желание клиента закон, разве не знаете?       Не желая больше терпеть, и с желанием показать, из какого теста сделана, Катя нанесла острым каблуком туфли удар по колену извращенеца, а потом, когда тот скрутился, его же галстуком обвила его шею. Чуть сдавив, она угрожающе прошептала ему на ухо:       — А теперь слушай: хочешь отодрать кого-то, то просто закажи шлюху, им за это платят. И не лезь ни к одной из официанток, если не хочешь, чтобы я подала твои яйца, под острым соусом, твоей спутнице... Надеюсь, понятно объяснила?       Получая хриплое «да», она отпустила его, из-за чего он шмякнулся на пол, а потом, поправив рубашку, продолжила свой путь...       Она отработала до десяти вечера, и уже направлялась домой. Присев на остановку, она откинулась назад, зная, что автобус придет только через сорок минут. Можно было и музыку послушать, если бы телефон практически не сел. Редко когда проезжали машины, а так в округе никого не было.       Так казалось сперва ей. На другом конце лавочки сидел мужчина чуть старше тридцати на вид, в деловом костюме и кейсом рядом. Светлые волосы, острые черты лица и яркие голубые глаза. Он с улыбкой смотрел перед собой, пока не переключил взгляд на девушку.       — У вас есть минутка? — спросил он.       — Я атеистка, — хмыкнула Катя.       — Я не по этому вопросу, — теперь уже сама Катя на него посмотрела. — Вы бы хотели сыграть со мной в игру? — она чуть удивилась подобным вопросам. Вдобавок, странный мужчина показал темный шарик. — Вы должны угадать, в какой руке будет шарик. Выиграете Вы - я плачу вам пять тысяч.       Катя думала, что он какой-то сумасшедший. Но всë равно в нечем было заняться, потому Катя согласилась. Нужно было угадать, в какой руке деньги. Она не отгадала.       — Что ж... Пришла время оплаты...       — Но у меня не-... — она не договорила, так как ей дали не сильную пощëчину. Глаза округлились. — Охренел?       — Пощëчины считаются за пять тысяч, — спокойно ответил, улыбаясь, незнакомец.       Катя решила продолжить играть, и, спустя несколько неудачных попыток, Катя всë таки смогла выиграть, забирая данную пять тысяч себе. А после ей протянули визитку, с изображением фигуры осьминога на одной стороне, и с телефонныи номером.       — Если хотите выиграть больше — звоните по этому номеру.       Автобус уже пребывал, пока Екатерина задумывалась, впоследствии чего беря саму визитку. Но особого значения решила не придавать, спрятав в карман своей куртки. Она продолжила свой путь до дома.       Но на душе было неспокойно. Потому она в последний момент сорвалась на бег, когда подходила к своему подъезду. И еë подозрения не были напрасны - она обнаружила свою мать лежащей на полу гостинной лицом вниз, пока отец забился в угол, с побелевшим от страха лицом. Сам он был плотного телосложения с лысиной не голове и щетиной на лице.       — Мам! — но девушку обеспокоило состояние матери. Пульс ещë был, когда она еë проверила, и начала судорожно искать телефон. — Чëрт... — севший. Она подползла к отцу. — Дай мне свой телефон.       — Что?       Он словно впервые еë увидел.       — Телефон дай! Мой сел!       — А... У меня его нет...       — Блять!       Екатерина тут же сорвалась и побежала к соседям, дабы вызвать скорую помощь через них. Она приехала только через час, и всë это время, Катя была рядом с матерью. Но на отца она всë же обратила внимание, соблюдая хладнокровие.       — Что тут произошло?       — Катя... Мне так жаль... — лепетал он. Лицо у него красное, как и глаза, будто он не так давно выпивал, а затем плакал.       — Что ты с ней сделал? — нахмурилась его дочь.       — Приходили люди, у которых я брал денег в долг. Она про это узнала и мы... Вновь поссорились. В порыве эмоций, я ударил еë по голове, но она ещë стояла тогда. А потом, через пару минут, упала... Я не хотел этого, честно!       Катя устала слушать его нытьë, и злится тоже не было сил и желания. Он того не стоит.       — Сколько занял?       — Триста тысяч...       — Когда срок отдачи?       — Два месяца       — Убить тебя мало. — только и вырвалось у Кати, которая опустила голову.       Она впоследствии ехала в скорой помощи рядом с ней и ожидала потом в коридоре, вплоть до поздней ночи. Не смотря на все разногласия, она мать любила. Эта женщина растила еë, умудрялась прокармливать, но мужчины еë сломали. И едва не завели в могилу. Вскоре из реанимации показался врач, который сразу приметил встревоженную девушку.       — Вы родственница?       — Как она? — не стала терять времени на разъяснения Катя.       — У неё болезнь поджелудочной железы и внутремозговое кровоизлияние. Причиной кровоизлияния в головной мозг чаще всего является гипертоническая болезнь, ну или физические травмы. Скажите, она принимала какие-нибудь препараты?       — Нет. Насколько я знаю.       — Необходимо сделать операцию в течении двух недель, или возможен летальный исход.       — Сколько обойдётся?       — У пациентки не одна гематома. Как минимум три, и это чудо даже что она так долго прожила с ними... В районе 200 тысяч рублей.       Сердце девушки пропустило удар. У них таких денег вообще не было очень долгое время...       — Я добуду нужную сумму...       Екатерина бросила на доктора прощальный взгляд, прежде чем покинуть здание больницы. А внутри неё закипала злость. Злость на отца, который мало того что набрал кучу долгов, так ещё и мать довёл до предсмертного состояния. Злость на себя, что не была рядом в тот момент, когда матери вредили. И она без понятия, как выйти из такой ситуации...       Вернувшись домой, она заметила свисающий с потолке труп её отца. Но лишь с презрением фыркнула. Этот человек уже давно не был её отцом.       — Тряпка.       Заначки с деньгами были пусты. Устало проведя ладонью по лицу, Катя вдруг вспомнила о визитке. Если это был шанс, чтобы получить побольше денег, то воспользоваться этим можно.       — Если вы хотите принять участие в игре, то назовите полное имя, дату рождения и место проживания, — после непродолжительных гудков, с той стороны трубки послышался методичный мужской голос.       — Екатерина Владимировна Фомина́. 4 мая 1996 года. Тобольск, — так же равнодушно бросила та.       — Приходите к памятнику Достоевскому, к полуночи.       Трубку бросили. Что ж, была не была, придётся рискнуть...       Екатерина пришла в назначенное время, держа тёмный рюкзак на плече. Она ожидала дальнейших действий, до тех пор, пока не заметила, как ровно в полночь подъехал старенький Икарус, распахнув перед ней двери. Катя немного помедлила, но всё же поднялась по порожкам внутрь. В полутьме можно было разглядеть людей, которые спали на своих местах. Проходя мимо них, она села на единственное свободное место в середине автобуса. Двери закрылись.       В тот момент по всему салону распростронялся газ, из-за которого веки девушки потяжелели, а сама она начала засыпать. Только тогда автобус двинулся вперёд, по заданному маршруту...