Тепло огня очага

      Пальцы Арлекино бережно перебирали доставленные ему документы. Отчёты, доклады, написанные несмелой рукой за последнюю неделю испытаний. Слишком выверенные буквы, сильное нажатие на бумагу, излишние подробности и отчаянное усердие. Они хотели угодить. Быть полезными. Старшие дети руководили обучением нового пополнения. Как ростки, взрощенные самим Отцом, они уже дарили собственные плоды. Защищали друг друга. Арлекино гордился как первыми, так и вторыми в равной степени.       Огонь в камине мерно потрескивал. За окном бушевал ветер — неожиданно разыгравшаяся буря к ночи становилась сильнее. И всё же, Арлекино сразу услышал, когда по мраморным плитам в коридоре в его сторону двинулась маленькая процессия. Он отложил принадлежности, провёл рукой по пепельным волосам, сделал глубокий вдох. Предчувствие не подвело. В такую погоду, учитывая все обстоятельства, её визит следовало бы ожидать. И Отец Дома очага не покидал свой кабинет, ссылаясь на мелкие дела и заботы. Он ждал.       Пару мгновений растаяли в тишине. Затем в дверь постучали. Низко, слабо — детской рукой.       — Войдите.       Дверь приоткрылась, явив просителя. Голос Арлекино был мягким, и всё же неумело поклонившийся ребёнок выглядел озадаченно уязвимым. Совсем юный, не больше девяти. Темноволосый мальчишка, на его лице ещё не успели зажить следы жестокой прошлой жизни. Один из новеньких. Отец знал всех своих детей по именам.       — Что-то случилось, Дэмиан?       Мальчишка покраснел от личного обращения. Неловким движением дёрнул рукава — прятал синяки. Отец помнил — Фремине удалось освободить этого ребёнка из подводного укрытия. То, чем занимались там с подобными несчастными, вызывало ярость даже в душе его мирного сына. Теперь это всё позади.       — Мадемуазель Люмин ищет личной встречи.       Арлекино улыбнулся. Дэмиан поднял глаза.       — Проведи её сюда, пожалуйста. Потом можешь идти спать.       Мальчишка просиял. Коротко кивнув, он почти бегом отправился исполнять поручение. Личную просьбу Отца своего Дома. Переложив документы в безопасный ящик стола, Арлекино достал с полки бутылку вина. Разлил по бокалам. Совсем немного. Густого, чёрного, сладкого, как кровь, алкоголя.       Дверь снова отворилась. Но Дэмиана за ней уже не было. Тяжело переступая с ноги на ногу, порог кабинета пересекла уставшая Сошедшая. Яркая и печальная, как падающая звезда.       — Люмин.       Она не ответила на приветствие. Не было сил. Арлекино прошёл к креслу перед камином, сел, жестом приглашая присоединиться. Люмин согласилась. Однако, вместо того, чтобы сесть напротив, опустилась прямо на пушистый красный ковёр перед ним. Положила голову на колени Отца, пряча взгляд в оранжевых языках пламени. Закрыла глаза. Огонь продолжил танцевать даже сквозь прикрытые веки. Арлекино положил ладонь на её волосы, мягко пропустил локоны сквозь пальцы. Расчёсывая, убаюкивая.       Замершее время продолжило свой ход. Этот вечер не был первым её визитом. Не был и вторым. Как и многое в жизни, сначала их объединила случайность. Ранение после неудачной миссии, близкое расположение Дома очага. Люмин никогда не обещала, что сможет доверять Фатуи до конца, но и не могла отрицать того, кто казался союзником. По-крайне мере, на какой-то срок. Потом был визит вежливости. Потом извинений. Благодарности. А после… После Люмин стала приходить вот так. Среди ночи, поставив в известность дежуривших детей. Уточнив, на месте ли Отец, свободен ли. И Арлекино, сам того не ожидая, стал проводить больше времени в своём кабинете. Формально, он так же ведал делами Царицы в Фонтейне. Официально, занимался делами приюта. Сейчас же — чувствовал дыхание Люмин на своей ноге, гладил её волосы и слушал, вникал и кивал головой.       Люмин всегда начинала говорить. Чуть позже, переведя дыхание, найдя покой в тихой гавани его рук. Небрежно и монотонно она рассказывала про очередное задание, раны, человеческие трагедии и судьбы древности. Как всегда, в её словах не было политически значимых деталей. По обыкновению, Арлекино принимал её без осуждений. Они были близки по духу, и всё же — противоположностями друг друга. Луна и звёзды. День и ночь. Тихий голос. Чужой опыт. Это дарило спокойствие и умиротворение Четвёртому из Предвестников Фатуи. Прекрасная деталь, завершающий штрих на картине их нежданной связи — им не было причин конфликтовать. По крайней мере, на этом этапе истории.       Обычно, пребывание Люмин в Доме очага заканчивалось в самый тёмный час перед рассветом. Идеальное время, чтобы вернуться незамеченной и оставить в запасе несколько часов для сна. Улыбаясь и кивая в благодарность за компанию и поддержку, она поднялась с колен и в этот раз. Арлекино остановил её тихим шёпотом на ухо:       — Один момент.       Наклонившись, он застегнул ей цепочку на груди, спрятав нечто под тканью платья. Поцеловал в висок, коротко. Почти, как тот Отец, которым он здесь и являлся.       — Ты всегда можешь вернуться… Спокойных снов.       Люмин ушла, не смея обернуться. Они целовались и раньше — куда более раскованно и страстно, чем этой ночью — но она никак не могла успокоить разошедшееся сердце. Спустя несколько улиц, Люмин остановилась у дорожного фонаря. Взглянула на подвеску. В её руке, освещённый фонарём и звёздами, темнел маленький ключ. От Дома, который приглашал её считать очаг своим.