Глава 8. Тяжело быть взрослым

Последствия показной вспыльчивости и ранимости наступили незамедлительно. Рейна сидела и считала минуты до окончания урока, чтобы наконец уйти в туалет и посидеть там в одиночестве и тишине хотя бы десять минут. Ей не хотелось ни с кем говорить, не хотелось улыбаться и выразительно рассказывать о чувствах писателя. Дети сразу это заметили, поэтому с подозрением посматривали на неё всё занятие. Предупреждение, которое директор вынес Умино Ируке и Амано Рейне, висело на пробковой доске в учительской на всеобщее обозрение. Когда Рейна в новом платье утром пришла с сияющей улыбкой, все на неё как-то странно смотрели. Канами тихо посоветовала заглянуть в учительскую. Словосочетание «нарушение трудовой этики» крутилось в голове девушки уже три урока, а сердце тревожно разгоняло кровь, почти до дрожи в руках. Ей вынесли предупреждение наравне с Ирукой. А после занятий директор ждал её у себя в кабинете. Она сожалела обо всём, что сказала вчера. Прозвенел звонок, и Рейна сорвалась с места. Она не взяла с собой ни сумку, ни книги, а просто выбежала из кабинета. Тошнотворное чувство осознания собственной глупости доводило её до трясущихся ног. Через силу она поздоровалась с проходившими мимо учителями и ускорила неровный шаг. Ей было стыдно, она злилась, но больше всего боялась разговора, который ждал её в конце рабочего дня. И что на неё нашло, когда она вчера так по-детски упёрлась и чуть ли не кричала на директора? Крышка унитаза с хлопком упала на ободок. Рейна без сил опустилась на неё, упёрлась лбом в поставленные на колени кулаки и закрыла глаза, шумно выдыхая тёплый воздух носом. Нужно успокоиться и привести себя в порядок, дети не должны видеть, в каком она состоянии. Все её фантазии насчёт неприкасаемого статуса из-за контракта рушились. Ей впервые в жизни вынесли предупреждение. И за что? За простое преувеличение правды. Возможно, она и не совсем права, но предупреждение, да ещё и приказом висящее в учительской? Директор Накаяма никогда не вёл себя как такой бессердечный человек. Он же всегда улыбался и говорил мягко. На него-то что нашло? Глаза заслезились. В груди пульсировала тревога. Мать не просыхала уже несколько дней, но Рейна могла сбежать от этой проблемы на работу, где чувствовала себя прекрасно и забывала обо всём. А теперь ей даже здесь нет места. Ещё неизвестно, что надумал директор Накаяма. — Сраный Ирука… — шепнула Рейна, встала на ноги и включила воду. — Козёл сраный… Некоторое время Рейна простояла у раковины, подставив руки под тёплую воду. Она смотрела на себя в зеркало и видела там скорбную мину. Винить в случившемся можно было кого угодно, но с последствиями разбираться придётся только ей. Последние несколько уроков она отвела с трудом, нехотя и через силу улыбалась и старалась вести себя как обычно. Мельком Рейна увидела в коридоре Ируку, но он её не заметил. Когда пришло время идти на разговор к директору, девушка долго собиралась с мыслями, силами и самообладанием. Был порыв заглянуть к Канами, но та была очень занята — ведь совсем скоро состоится конкурс песен, и репетиции шли одна за другой. Вдохнув и выдохнув, Рейна положила руку на грудь, будто пытаясь успокоить колотящееся сердце. Щёки пылали, уши краснели, страх подступал с каждым шагом по направлению к кабинету директора. Секретарша подняла взгляд от бумаг и улыбнулась ей: — А, Рейна-сенсей? Вас уже ждут. Заходите. — Спасибо, — сглотнула Рейна и выдавила ответную ухмылку. Стены кабинета директора будто потемнели. Накаяма-сама стоял у окна, заложив руки за спину. Рейна вошла и поклонилась: — Господин Накаяма, вы хотели меня видеть? — Да. Здравствуйте, Рейна-сенсей. Садитесь, пожалуйста, — он указал на стул рядом со своим столом. — Потому что разговор нам предстоит долгий. Влажные пальцы сжали ткань платья. Рейна кивнула и послушно села. Мужчина прошёлся по комнате и, покряхтев, опустился за стол. Он взял в руки ручку, стукнул по столешнице несколько раз, потом отложил её в сторону и посмотрел на девушку: — Я принял меры, как вы и хотели. Они, правда, коснулись и вас. Очевидно. Рейна коротко кивнула, глядя в пол. — Вчера я решил не поддаваться эмоциям. Ведь в моём кабинете и так были два чрезвычайно эмоциональных человека. Вы так не считаете? — Да… — хрипло шепнула девушка. — Ну, ничего, вам осталось отработать две недели, — директор увидел, как удивлённо посмотрела на него Рейна. — Вчера вы в устной форме заявили, что хотите уволиться. Я, как руководитель Академии, уважаю ваше желание и не стану удерживать. Испуганный взгляд Рейны растерянно забегал по лицу мужчины. Он был спокоен и мягко улыбался. На глаза навернулись слёзы: всё ещё хуже, чем она думала. Как она вообще могла себе позволить так разговаривать с ним? — Что до Ируки-сенсея… И ваших столкновений… Это было моим упущением. Мой заместитель уже составляет график тренировок и репетиций во внеурочное время. Действительно, я недосмотрел. Спасибо вам за пищу для размышлений, вчера я долго думал над сложившейся ситуацией. Я слишком беспечно отнёсся к тому, что в нашу школу пришли люди из совсем другого мира — гражданского. У шиноби всё просто, Рейна-сенсей. Сегодня разгневанные родители подравшихся учеников напомнили мне об этом. Они платят деньги, чтобы дать лучшее будущее своим детям. А мы делаем всё возможное, чтобы это стало реальностью, а не просто планом на бумаге. — Накаяма-сама… — Рейна шумно вздохнула и, жалобно сдвинув брови, посмотрела на мужчину. — Простите меня. Простите меня, мне очень жаль, что я позволила себе такое недопустимое поведение… Губы мужчины едва уловимо дрогнули, но он кашлянул в кулак и скрыл довольную ухмылку. Рейна задыхалась от стыда и неловкости, она чувствовала себя, как провинившаяся неуравновешенная девочка-подросток, а напротив неё сидел мудрый взрослый. — Я говорил с вашими коллегами. Говорил с детьми. Они хорошо отзываются о вас, дети просто в восторге. Но вы должны понять и Ируку-сенсея. Он как никто другой понимает приоритеты Академии… Да, то, что дети увлечены литературой, очень мило — я видел детские рисунки в вашем кабинете. Здесь такое редкость, и, признаю, порой мы забываем о прекрасном. Но всего должно быть в меру, Рейна-сенсей. Когда вы забрали свой класс с тренировки Ируки-сенсея, я промолчал. Вам и детям это было нужно. Но остальные… Случаи… Вполне можно было перенести на другое время. Это уже не говоря об объёме домашних заданий, которые вы задаёте. — Это же есть в рабочей программе… — Я знаю, о чём говорю. Такого объёма творческих заданий там нет. Я рад, что вы проявляете инициативу, заменяете скучные письменные задания творчеством. Но мы, в первую очередь, готовим шиноби. Вы знаете, кто такие шиноби? — Да, мой отец был шиноби… — Тогда, думаю, вы понимаете, как шиноби предпочитают проводить время. Шиноби должны быть умными и сообразительными, чем больше они знают, тем лучше. Но без физического развития это не имеет никакого смысла. Задача главного инструктора Академии следить за тем, чтобы ученики развивались всесторонне и гармонично. Господин Накаяма не повышал голос, не ругался и говорил вполне доброжелательно, однако Рейна чувствовала, что готова расплакаться в любой момент. Расплакаться от стыда. Она слишком увлеклась, заигралась, забылась. На её уроках дети могли побыть обычными детьми, но она же видела, как проходят их физические тренировки: строго, сурово и безжалостно. Благодаря этому на её занятиях и была такая безупречная дисциплина. Не из-за того, что литература была безумно интересным предметом, не потому что детям нравилась каллиграфия, а потому, что так их учили с малых лет на других уроках, другие учителя. В прошлой школе у самой Рейны дисциплина на уроках могла хромать, порой на обе ноги, и она не знала, как справиться с шумным классом. Здесь же она отдыхала, пожиная плоды труда других учителей. — Я понимаю, — вздохнула она и закусила губу. — Простите, что доставила вам такие неприятности. Я повела себя глупо. — Так что, мне искать нового учителя? Ваше заявление в силе? — Нет… — почти шепнула девушка, густо краснея. — Позови Ируку, — сказал директор, зажав кнопку на телефоне. — Хорошо, — донёсся голос секретарши из динамика. Глаза Рейны расширились от ужаса. Дверь скрипнула за её спиной, и она услышала шаги. Время словно замедлилось. Рейна обернулась и увидела Ируку. Он поклонился директору и посмотрел на неё. — Ирука-сенсей, вы подумали над тем, что я сказал вам сегодня утром? — господин Накаяма улыбнулся. Громкий вздох нарушил тяжёлую тишину. Ирука прикрыл глаза и кивнул: — Да, Накаяма-сама. — В таком случае, я полагаю, вы уже сделали выводы? — Да, Накаяма-сама, — Ирука подошёл к столу, остановившись рядом с Рейной. — Простите, Рейна-сенсей. Я… Погорячился, — сквозь зубы процедил он, глядя в окно. — И вёл себя недостойно. Всё это напоминало разговор учителя с двумя провинившимися учениками, которые никак не могли примириться. Рейна сидела, опустив глаза в пол, и не могла пошевелиться. Краем глаза она видела сжатый кулак Ируки. «Погорячился»? Это он про то, как забросил её на дерево? — Да, — проскрипела Рейна и протёрла пальцем колено. — Мне тоже жаль, Ирука-сенсей. Лёгкое чувство стыда перед Ирукой, конечно, присутствовало. Но Рейна считала, что, в первую очередь, подвела директора и опозорилась перед детьми. Ещё неизвестно, что думают обо всём этом родители. — Вы оба взрослые люди. Уж не думал, что мне придётся заниматься… Таким, — директор протёр платком лоб. — Больше не забывайтесь, Рейна-сенсей. А вы, Ирука-сенсей… — Я понял. — В любом случае, я надеюсь, вы сделали выводы. И вам есть о чём поговорить, но и у меня есть дела. Я ещё подумаю над тем, как примирить ваши классы. Мне нужно время. Так что… — Спасибо, Накаяма-сама. Простите, — Рейна быстро встала, поклонилась директору и пошла к двери. — Простите, — Ирука тоже поклонился и последовал за девушкой. Они вышли из приёмной и направились к лестнице по длинному коридору. Рейна еле шагала на подкашивающихся ногах. Её будто отчитали, как школьницу. А последние слова директора о том, чтобы она больше не забывалась, распалили чувство стыда с новой силой, будто порыв ветра над тлеющим костром. Ирука шёл за ней. Когда они подошли к лестнице, девушка была на грани потери сознания: оцепенение отступило, и чувства стали возвращаться. Она схватилась за перила и стала медленно шагать по ступенькам. Тут-то Ирука и нагнал её: — Рейна-сенсей. — Угу, — перед глазами Рейны был будто туман войны, она только и думала, что о своём позоре. — У вас остались дела? — он поравнялся с ней и пошёл рядом. — Да, кабинет надо закрыть… Окна тоже… — промямлила девушка, засыпая от последствий эмоционального перенапряжения. — Я хотел поговорить. — Да… Конечно… Как под гипнозом, Рейна вошла в свой кабинет, позакрывала все окна и села за стол. Ирука сел на переднюю парту и упёрся в неё ладонями. Девушка с трудом смогла поднять на него помутнённый взгляд. То, что она увидела, ввело её в замешательство: Ирука улыбался. В тот же миг сонливость как рукой сняло, и бодрящее раздражение разошлось по венам. Рейна нахмурилась: — Улыбаетесь. Довольны? — А что, вы предлагаете мне плакать? — усмехнулся Ирука и отвернулся к окну. Дыхание сбилось само собой. Рейна смотрела на довольное лицо Ируки, и слёзы наворачивались на глаза. Через пару секунд она зажмурилась, несколько слезинок скатилось по щекам. Весь день она накручивала себя, переживала, не находила себе места. А этому болвану хоть бы что — сидит и улыбается. В этой Академии ей теперь точно не будет места. Рейна упала лицом на лежавшие на столешнице руки, её плечи задрожали. Всё напряжение, которое она копила с самого утра, вырвалось наружу. Ещё и мама дома сейчас устроит концерт по заявкам. А на следующей неделе выступление класса, репетировать теперь будет некогда, да и настроение у детей после случившегося не такое боевое. — Э… — Ирука спрыгнул со стола и подошёл к девушке. — Рейна-сенсей? Неприкрыто и громко, с чувством и расстановкой, Рейна плакала. Это было не столько от грусти, сколько от усталости. Ирука пил из неё кровь два месяца, каждый день говорил гадости, а стоило ей попытаться, пускай и не самым умным способом, отстоять себя, как всё пошло наперекосяк. — Уходите, — неровным шёпотом произнесла Рейна, собрав последние силы. — Рейна-сенсей, давайте успокоимся… — Ирука положил ладонь на её спину, девушка вздрогнула, и он тут же одёрнул руку. — Мы… Э… — Просто оставьте меня в покое, — Рейна шмыгнула носом и подняла голову. — Просто не разговаривайте со мной. Не подходите ко мне. Меня от вас тошнит. Выражение лица Ируки было сложно описать. Он определённо не был зол, но и особого сочувствия девушка не разглядела. Его губы сжались, удивлённо поднятые брови изогнулись в странные дуги, а на смуглых щеках краснел лёгкий румянец. Ирука был смущён. Он смотрел на Рейну прямо и без стеснения, будто разглядывал и упивался её состоянием. Девушка отвернулась и попыталась стереть слёзы. За спиной послышалось копошение. — Что?.. — Рейна посмотрела на Ируку из-за плеча. Он протянул ей мятый платок, который вытащил из расстёгнутого кармана жилета. Девушка с отвращением поморщилась, переводя взгляд то на глупое лицо Ируки, то на смятую тряпку в его пальцах. — Вот, — он махнул платком в её сторону, но Рейна замерла и не могла двинуться с места от такого глупого жеста. — Что… — У вас тушь… Ирука вздохнул, подняв плечи, и смущённо посмотрел на девушку исподлобья. К тому времени Рейна развернулась к нему всем корпусом и уставилась на него. Мужчина неловко потеребил платок между пальцами, потом быстро глянул Рейне в глаза и поднёс этот мерзкий измятый кусок ткани к её лицу. Он мягко улыбался, и его тёмные глаза излучали доброе тепло. Неловким движением Ирука провёл жёстким краем платка по щеке Рейны, которая опешила от такого идиотизма и наглости, и не сразу смогла оказать сопротивление. Однако, когда она всё же пришла в себя, то тут же оттолкнула его подрагивающую руку и зыркнула на него: — Вы мне омерзительны. Как и ваша грязная тряпка, — Рейну затрясло от злости. Ирука не мог не понимать, что он её раздражает. Не мог не понимать, что его поведение и поступки нельзя просто взять и забыть, простить и отпустить. Но вёл он себя именно так. Будто вынужденного извинения сквозь зубы в кабинете директора было достаточно. Стул грохотнул ножками по полу, Ирука отшатнулся от резко вскочившей Рейны. Она прошла мимо него, громко цокая каблуками, и почти что выбежала из кабинета. Какой же он упырь. Довёл её до слёз и улыбался, довольный и счастливый. Смотрел так радостно, будто ничего между ними не случилось. Рейна сдерживала слёзы и бежала в женский туалет в конце коридора. Там она включила горячую воду, смыла с лица остатки макияжа и подняла измученный взгляд к зеркалу. Всё, что сейчас происходило, было одной большой глупостью. Что с того, что ей вынесли предупреждение? Ну и что, что теперь директор не будет к ней так снисходителен? Это не повод для слёз, она бы никогда не стала плакать из-за такого. Но Ирука вымотал её, она не понимала, что ещё ему от неё нужно. К чему был этот жест с платком? Зачем он опять к ней лезет и пытается потрогать? — Рейна-сенсей, давайте поговорим, — Ирука вошёл в туалет. — Мне жаль, что всё так вышло. — Да вы оставите меня в покое или нет?! — девушка схватила заколку с раковины и попыталась выйти, но Ирука преградил ей дорогу. — Ирука-сенсей! Вы в своём уме?! — Послушайте… — Дайте пройти! — Рейна не оставляла попытки пробиться на свободу и топталась вокруг Ируки. — Послушайте, Рейна-сенсей… Не хотите прогуляться по набережной? — Чего?! — Там совсем другая обстановка, не такая напряжённая, и наш разговор… — Вы… Вы больной?! Вы себя слышите?! — крикнула Рейна ему в лицо. — Рейна-сенсей, — Ирука поймал её за плечи и заставил остановиться, — мне действительно жаль. Я не думал, что настолько… — Ирука-сенсей, — Рейна замотала головой, глядя на него огромными глазами, — мне очень жаль, что я так сказала о ваших родителях. Но теперь отпустите меня. Не хватайте меня. Я вас боюсь. Было видно, что Ирука хотел сказать ещё что-то, даже пытался улыбаться, но после слов Рейны он расстроенно опустил голову и разжал руки. Девушка убрала с лица растрепавшиеся волосы, быстро оглядела своего коллегу и вышла из туалета.