Глава 21. Дела семейные

Шумная площадь осталась позади. Рейна шла нарочито медленно, и Ирука, который первое время то и дело убегал вперёд, наконец подстроился под её темп ходьбы. — И что вы сделали? — Просто отошёл в сторону. Третий потом, конечно, был страшно недоволен, но это не редкость на таких миссиях. Уж лучше стена замка, чем я, — Ирука тихо посмеялся. — В технике того шиноби было идеально всё, кроме одного нюанса — его цель должна была стоять неподвижно. А мне к тому моменту уже удалось освободиться. — Я всего лишь спросила, как вы решили стать учителем, но теперь мне интересно, как вы вообще дожили до этого решения, с такими-то приключениями. — Со временем, — вздохнув, Ирука посмотрел на Рейну, идущую рядом с ним, — я просто стал достаточно спокойным для такого. И решение пришло само собой. — Спокойным… — Рейна с издёвкой прыснула и отвернула голову в сторону. — Страшно представить, каким вы были раньше, если сейчас — это спокойный. — Непослушным. Неуправляемым. Невыносимым. Если бы встретил себя из прошлого, то отвесил бы подзатыльник. Мне было очень стыдно перед Сарутоби-сама и моими наставниками, когда я подрос и начал хоть что-то понимать в этой жизни. Я очень боялся одиночества, особенно в первый год после смерти родителей. Но своим поведением только отталкивал окружающих. — Так значит, вы были хулиганом? — Только потому, что не знал, что теперь с собой делать. Мне казалось, что я никому не нужен. Злился на всё подряд, только чтобы не плакать — считал это чем-то позорным. В самый трудный возраст я остался без твёрдой руки отца. Он всегда знал, как со мной управиться. — Он был строгим? — Только из-за меня. На самом деле, отец был довольно мягким человеком. Из того, что я помню… Порой мой разум шутит со мной, и я начинаю думать, что попросту всё выдумал, и у меня не было никаких родителей. Я уже настолько привык быть один… — А мне всё кажется, что папа вот-вот вернётся с миссии. Один раз он задержался из-за погодных условий без возможности выйти на связь, так мама всех на уши подняла, пошла в Резиденцию… Папа, само собой, вернулся, но попросил больше так не делать. Он был очень смущён, над ним потом шутили его сослуживцы, — Рейна улыбнулась от воспоминаний об отце. — Ваши родители, кажется, очень любили друг друга. Как сейчас ваша мама? — О, всё в порядке, — нервно потрепав край платья, Рейна почувствовала, что улыбка сошла с её лица. — Она, конечно, грустит, но у неё есть я… Раньше она профессионально занималась танцами, ездила с труппой по разным странам. Потом встретила папу, перебралась в Коноху, родила меня и… Оставила свою работу полностью. Я была её работой. — Теперь понятно, откуда у вас столько талантов. Ваша мама вложила в вас много сил? Я помню, что в детстве сопротивлялся всему, чему меня пыталась научить моя мама. Даже читал очень медленно и с трудом. Мне больше нравилось бесцельно бегать по улицам и таскаться за отцом. — У неё есть преподавательская жилка. Может, поэтому я и стала учителем. Но мне и самой нравилось учиться. Папа покупал разные рабочие тетради, книги, и я сама себя занимала. А вот танцы… Это был мой кошмар. — Это же должно быть весело? — удивлённо спросил Ирука. — В танцах мама разбирается, поэтому у неё были и знания, и связи, и знакомства. Ни одного конкурса я не пропустила. Мне нравилось танцевать, но все эти соревнования… — На соревнованиях можно показать себя. Вы же не просто так занимались. — Просто так. Ирука странно посмотрел на Рейну, будто не понимал, о чём она говорит. — Я никогда не стремилась кому-то что-то доказать, а конкурсы… Даже если вы считаете, что мы специально победили на конкурсе песен, то это не так. Я искренне получала удовольствие от процесса, и победа меня не волновала. — Вели вы себя так, будто очень даже волновала… — Меня волновало только то, что вы можете победить. К счастью, вы сделали всё для того, чтобы это не случилось. — Значит, поставили меня на место? — усмехнулся Ирука. — Вы вскоре отплатили мне тем же. — Так вы признаёте. — Я не настолько сумасшедшая, как вы думаете, чтобы не признавать вашу победу в спортивных играх. Я трезво оцениваю свои силы. — Когда вы пытались вытолкнуть меня из расщелины, мне так не показалось. Набросились на меня, я даже растерялся сперва. — Места там было только для одного человека. — Но мы же поместились. — Втиснулись, — волнение в который раз охватило Рейну, и стало жарко: она не ожидала, что они подойдут к этому разговору именно так. — И с трудом… Дождались… — Мне было не трудно. Немного шея затекла, но в остальном… — Было сносно. Но в следующий раз имейте в виду, что это моё место. Его показал мне отец в детстве. — Я тоже не привык уживаться с соседями, так что не переживайте. Предпочитаю одиночество и тишину. Это была вынужденная мера. Знай я, что вы там сидите, обошёл бы десятой дорогой. — Вы слишком настойчиво прорывались в расщелину для таких утверждений. — За мной был хвост, выбора не было. Не мог же я позволить поймать себя. Пришлось терпеть ваше общество… — Ирука притих. — Но всё оказалось не так плохо, как я ожидал. Даже не пришлось вас выталкивать, вы вели себя… — Хорошо? — Рейна вздёрнула бровь, но на Ируку посмотреть сил не хватило, она и так дышала с трудом. — Не считая постоянных жалоб, да. — Я не жаловалась. Это вы всё возились и никак не могли просто встать смирно. — Я? Я пытался вас согреть, а вы начали вертеться. Кстати… Вам не холодно? На улице было довольно тепло, но не жарко. Однако Рейна уже несколько раз украдкой вытерла пот со лба, а ещё было сильное желание оттянуть ткань платья, потому что вся спина вспотела. Её бросало в жар от каждого слова Ируки, но пока удавалось держать лицо. Впрочем, тема, которую они обсуждали, была не самой подходящей для того, чтобы охладить разум. Рейна вспоминала, как Ирука прижимался к ней, шептал на ухо, случайно задевал руками. Странно, что он сейчас так спокойно об этом говорит, будто не помнит ничего. Или это ничего для него не значило. — Нет, — прохрипела Рейна, умирая от смущения. — И мне что-то жарко, — Ирука расстегнул и снял жилет, повесив его на согнутую руку. — Лето в этом году душное. Ну… Кажется, ваш дом. — Да, — Рейна закашлялась. В окнах горел свет. Значит, мама ещё не спит. Рейна поправила сумку на плече и оглянулась на Ируку. Он стоял и смотрел на неё с угасающей улыбкой. — Спасибо. Что проводили. — Да бросьте. Мне всё равно было по пути, — отмахнулся он с глупым смехом. — Тогда до встречи… — сердце Рейны защемило от грусти, когда она встретилась взглядом с Ирукой. — А вы не хотите, пока ещё не так уж и поздно… — Ирука запнулся на полуслове и опустил глаза. — Нет, ничего. Простите. Спокойной ночи. — Угу. Спокойной ночи, — Рейна вздохнула, улыбнулась ему в последний раз и побрела к дому. Дверь была открыта, и через щель на улицу пробивался свет. Рейна насторожилась. В прихожей стояло несколько пар чужой обуви. Под сердцем, в районе диафрагмы, неприятно и тревожно заныло. Рейна втянула воздух носом и почувствовала запах алкоголя. На глаза навернулись слёзы злости. Девушка быстро разулась, бросила сумку на пол и побежала в кухню, но никого там не нашла. Она и не хотела никого находить, кроме матери, мирно спящей в своей кровати, но понимала, что это невозможно. То, что она боялась обнаружить, находилось в гостиной. За столом у окна сидела мама, явно нетрезвая, и ещё несколько таких же людей. Среди них она узнала бывшего сослуживца отца, который после войны перестал ходить на миссии и медленно спивался. С его травмой — оторванный палец — он мог бы найти работу, но предпочёл сдаться. Мама всегда презрительно о нём отзывалась, ставя в пример погибшего отца, но теперь этот мужчина сидел здесь и допивал четвёртую — столько насчитала Рейна — бутылку алкоголя. — Мама! — крикнула Рейна и подлетела к столу. — Что ты здесь устроила?! — О, Рейна, а тут дядя Миура зашёл… И эти… Его друзья, — еле ворочая языком, мама подняла взгляд на Рейну. — Ну ты помнишь их. — Нет, не помню! Уходите! Вставайте и уходите! Иначе я вызову полицию! — голос девушки становился всё громче, её распирало от ярости. — Мама! Идём! — Куда?.. — Эй, эй, не трогай Асами! — мужчина схватил маму Рейны за руку и усадил на место, когда та попыталась встать. — Мы с ней давно не виделись. Иди, иди, давно пора детям спать… — На выход! Живо! Мама! — Рейна вырвала руку мамы из хватки «дяди Миуры» и потянула на себя. — Как давно вы сидите? — Ну… Да я не помню, — женщина недовольно сморщилась и оттолкнула Рейну. — Сколько ты выпила? — Какая разница? Сегодня праздник. — Тебе нельзя! — Сегодня праздник! К счастью для Рейны, она была крупнее и сильнее своей мамы, поэтому ей удалось дотащить её до туалета и поставить на колени. Женщина вяло сопротивлялась, пока не поняла, что удумала её дочь. Рейна была в таком отчаянии, что вызвать у матери рвоту показалось ей хорошей идеей, чем она и занялась. — Что ты творишь?! Помогите! — завизжала мама не своим голосом, отплёвываясь от пальцев дочери, которые та пыталась пропихнуть ей в рот. — Миура! Помоги! Завтра соседи точно будут косо на них смотреть. Окна в гостиной были открыты, а она совсем рядом с ванной. Никогда Рейна не думала, что они доживут до такого. — Мама, ты уже забыла, что тебе сказали в госпитале? Подумай головой! — Не трогай меня! Не трогай! — Ты же умрёшь однажды! Давай! Открывай! — Да плевать мне! Плевать мне, что будет со мной и со всеми, я просто хочу, чтобы это закончилось! — женщина начала плакать. — Мне всё равно! — Наклоняйся! — Ты как твой отец! Не даёшь мне жить спокойно! Он делал точно так же! — мама кричала во всё горло, и Рейна слышала, что эхо разлетается по всему дому. Улучив момент, когда мать захлебнулась истерикой, Рейна просунула ей в рот два пальца и с силой надавила на язык. Её вырвало не сразу, только после нескольких попыток, а потом она уже не могла остановиться. Рейна чувствовала неуместную радость, держа мать за волосы, пока та безостановочно изрыгала из себя всё, что выпила, стонала и корчилась в спазмах. Лучше так, чем найти её однажды мёртвой после очередного запоя. — Ты можешь злиться на меня, — Рейна погладила её по плечу, — говорить, что я плохая. Но ты мне нужна, мама. У меня больше никого нет. Скоро мы уедем, и всё закончится. — М-м… — женщина упёрлась руками в ободок унитаза. — Мама, ты слышишь меня? Посиди здесь, я сейчас вернусь. Компания продолжала праздновать в гостиной, будто ничего не произошло. Рейна потрясла одного из незваных гостей за плечо: — Вам нужно уйти. Уже поздно. — Успокоилась, — хмыкнул мужчина. — Мы сначала допьём… — Идите пить в другое место. Дядя Миура, пожалуйста… — А ты похожа на Наою. Тот тоже такой правильный был, бросился всех спасать, вот и закончил как… — Уходите. Я не хочу вас слушать. — Я тебе говорил, что видел, как он погиб? Асами, оказывается, не знала. Ты, стало быть, тоже? Там такая мясорубка была… — Берите своих друзей… — Рейна сделала неудачную попытку поднять мужчину из-за стола. — И уходите! — Но Наоя не испугался. А я испугался. Если бы я с ним пошёл, то, может, мы бы сейчас с ним здесь сидели… Или я, как и он, был бы мёртв. Хотя я уже не знаю, что хуже. От бессилия Рейна расплакалась. Маму рвало в ванной — она слышала звуки, «гости» игнорировали её просьбы уйти. Напоминание об отце сделало только больнее, и девушка думала о том, что отец никогда не допустил бы подобного. Она пыталась вести себя как он, сдержанно и спокойно, но она не шиноби, и у неё точно не хватит сил, чтобы выпроводить эту троицу, которая расселась за столом, где любил сидеть и читать папа. Последней каплей стал стук в дверь: соседи, наверное, пришли узнать, что за шум. Давясь слезами, Рейна прошла по коридору в прихожую, постояла несколько секунд перед закрытой дверью, вытирая лицо, и сжала кулаки. — Рейна-сенсей, у вас всё в порядке? — в дверь постучали, и по ту сторону раздался голос Ируки. В компанию злости, грусти и отчаяния добавилось ещё одно чувство — стыд. Рейна откинула голову назад и выдохнула. Только что она рассказывала Ируке о том, какая у неё идеальная благополучная семья, и если он увидит, что происходит в её доме на самом деле — притон для пьяниц, то кто знает, как он отреагирует на это зрелище? — Да, всё в порядке. Мы немного поссорились с мамой, она недовольна, что я так поздно вернулась! — ответила Рейна через дверь. — Идите домой! Простите за шум! — Рейна! Меня вырвало! — прокричала мама из ванной. — Я знаю! — У вас точно всё в порядке? — более настойчиво спросил Ирука. — Да, да… Просто мама болеет… — Рейна приоткрыла дверь и выдавила улыбку. — Что с вашим лицом? Подумать о растёкшейся от слёз туши у Рейны не было времени. Она замерла, придумывая оправдание, пока Ирука настороженно разглядывал её. Из гостиной раздался пьяный смех и звон бутылок. Рейна обречённо закрыла глаза и опустила голову. — У вас продолжение праздника?.. — Э… Вроде того. Не стоит беспокоиться, я со всем разберусь. — Насколько я смог услышать, вы не очень рады гостям. Нужна помощь? — Нет, пожалуйста… Просто уходите, — Рейна жалобно сдвинула брови и замотала головой, чувствуя полную беспомощность и стыд. — Рейна! Где полотенце?! Рейна! Позабыв об Ируке, Рейна бросилась в ванную, услышав грохот. Когда она открыла дверь, то увидела, что мама лежит у ванны, а занавеска сорвана. — Я же сказала посидеть! — Мне надо было умыться! — Мама! Поднимайся! — Что-то меня… Желудок болит… Маму снова рвало. Рейна утомлённо смотрела в стену перед собой, придерживая ей волосы. За пределами ванной происходила какая-то возня, и она начала беспокоиться, что гости могут устроить беспорядок похуже, чем несколько разбросанных бутылок. — Всё… Всё, кажется, всё, — проговорила женщина и взяла Рейну за руку. — Мне надо воды… И лечь… — Ты меня так напугала, — Рейна уткнулась в её плечо. — Ты все деньги спрятала, а тут мои знакомые проходили, ну и мы… — Идём, — Рейна забросила руку мамы на плечо. В гостиной никого не было. Рейна несколько раз оглядела комнату, чтобы убедиться, что зрение её не обманывает, довела маму до дивана и осторожно опустила на подушку: — Полежи. Я принесу воды. — Угу, — промычала женщина с закрытыми глазами. Сердце тревожно покалывало. Рейна услышала голоса со стороны прихожей. Но там никого не было, только на улице возмущался дядя Миура. Девушка тихо подошла к двери и припала к ней ухом. — Спасибо за службу. А теперь идите домой. Вас проводить? — строго сказал Ирука. — Вот из-за таких сосунков, как ты, которые трусливо отсиживались в Конохе, пока мы… Ой, ё!.. — Я слышал о ваших подвигах. И таким я бы хвастаться точно не стал. А теперь берите своих друзей и уходите. — Тебе повезло, что я пьяный! А то показал бы!.. — Верю на слово. — Я такую жалобу Хокаге-сама напишу, что тебя вообще!.. Это… — Буду ждать. Меня зовут Умино Ирука, если что. Судя по удаляющимся шагам, компания ушла. Рейна с облегчением выдохнула, но тревога никуда не делась, потому что для неё появилась новая причина. Ирука всё видел. Только у них всё стало налаживаться, она произвела на него нужное впечатление, и всё рухнуло. Рейна выглянула на улицу и увидела перед дверью несколько пустых бутылок. Она стала их подбирать, глянула вправо и заметила силуэт Ируки, который медленно исчезал в темноте за фонарями. Поставив бутылки у двери, Рейна побежала за ним. — Ирука-сенсей! — она тихо позвала его. — М? — он обернулся. — Вы не так всё поняли. У меня просто мама болеет, а эти её знакомые… — Рейна задыхалась от смущения. — Они давно не виделись, вот и пришли, перебрали… Они обычно не такие… И у мамы обычно всё… — она зажмурилась и всхлипнула. — …хорошо… Закрыв лицо ладонями, Рейна расплакалась. Она развернулась и пошла к дому. Ей никогда раньше не приходилось испытывать чувство стыда за свою семью. Но она устала тащить всё на себе, биться, как рыба об лёд, планировать бюджет на месяцы вперёд и контролировать каждый шаг мамы. Она не знала, что ждёт её дальше, не была уверена, что им поможет переезд, а ещё с горьким чувством печали понимала, что ей не стоит обзаводиться новыми связями в Конохе, потому что скоро она уедет отсюда. Ей хотелось узнать Ируку поближе, но в этом просто не было смысла. Ещё чуть больше полугода, и Коноха останется в прошлом. — Как я устала, я просто устала!.. — Рейна, подрагивая от рыданий, подобрала бутылки с земли и понесла к мусорным бакам в переулке. — Рейна-сенсей, — Ирука оказался в тёмном переулке за её спиной так неожиданно, что Рейна вздрогнула и чуть не промахнулась мимо бака. — Вам помочь? — Я попрошу вас только об одном, — она отряхнула руки, пряча глаза. — Не говорите никому, пожалуйста… О том, что видели… Спасибо. И простите, мне надо идти, там мама… — Всё в порядке. Если нужны какие-то лекарства, тут недалеко аптека… Сдерживая слёзы, Рейна мотнула головой, обошла Ируку и поплелась к дому. Она чувствовала спиной его взгляд. Хотелось поплакаться у него на плече, засунуть руки под его жилет, как тогда, за водопадом, и забыть обо всём, что происходит во внешнем мире. Она помнила запах его одежды, который невольно учуяла в расщелине, и это был не просто кондиционер для белья, а ещё что-то. Этот запах нравился Рейне, и когда она вспоминала о нём, на неё находила злость, потому что ей не хотелось, чтобы хоть что-то нравилось ей в Ируке. Но за сегодняшний вечер, даже сейчас, нашлось слишком много поводов, чтобы он ей нравился, и это точно не в краткосрочной перспективе, чтобы посмеяться и забыть, а вполне серьёзно. — Знаете, Ирука-сенсей, — Рейна вдруг остановилась и повернулась к Ируке, — вы лучше, чем я думала. Спокойной ночи. — И вы говорите, что я делаю ужасные комплименты, — Ирука положил руки в карманы и подошёл к Рейне. — Это был не комплимент. Создавалось ощущение, что Ирука чего-то ждёт от Рейны. Он проводил её до двери, но не спешил уходить, а Рейна не могла захлопнуть дверь перед его носом. — Что? — наконец спросила она. — Ничего, — Ирука пожал плечами. — Просто хотел убедиться, что всё в порядке. У вас талант находить приключения. Ну… То есть… Я имел в виду, что… — Увидимся в Академии, — Рейна всё-таки закрыла дверь перед носом Ируки.