Глава 27. Уйти красиво

Скользкая ткань ещё тёплой после глажки шёлковой блузки мягко легла на плечи Рейны, и девушка принялась застёгивать пуговицы на рукавах. Мама сидела внизу, в гостиной, и смотрела телевизор. Они не то чтобы поссорились, но мама за сегодня уже несколько раз презрительно высказалась об актёрах кабуки, назвала их снобами и высокомерными крысами, и Рейну это раздражало. Вообще, мама обожала искусство в любом его проявлении, но вот актёров недолюбливала. Стрелки часов упорно и слишком быстро двигались к шести часам, оставалось всего несколько минут, а Рейне ещё надо было надеть юбку, причесаться и припудрить лицо. Сумка и туфли уже были в прихожей, туфли со скандалом искали сегодня всё утро. Скандал заключался в том, что мама запрятала добрую половину обуви в кладовку, не особо разбираясь и не спрашивая у Рейны, носит ли она её или нет. — Здравствуйте, Ирука-сенсей! — донеслось в открытое окно комнаты Рейны с улицы. — Да, здравствуйте, — послышался тихий голос Ируки. Рейна подбежала к окну и выглянула наружу. Ирука стоял чуть дальше её дома и нервно поглядывал по сторонам. Судя по тому, как он притопывал ногой, он ожидал, что Рейна выйдет или ровно в шесть часов, или раньше. Неприятные воспоминания от этого зрелища прокрались в голову Рейны. Во время отношений с Хироси, если, конечно, это можно было так назвать, он решил устроить им прогулку на катере по реке. Из-за Рейны они немного опоздали, потом перепутали причалы, а когда пришли к нужному, катер как раз проплыл мимо них. Хироси тогда страшно разозлился, замолчал и стал уходить. Он шёл впереди, будто Рейны и нет, а она семенила за ним и пыталась оправдаться, найти хоть что-то хорошее — ведь главное, что они вместе, и это не трагедия, предлагала вернуть деньги, дождаться следующего катера, пойти в другое место. Но он её попросту игнорировал и не разговаривал. С трудом, через пару дней, Рейне удалось вымолить прощение. Сейчас вспоминать об этом было стыдно, нынешняя Рейна сразу всё про него поняла бы. Но вдруг Ирука такой же? Что, если они опоздают, и он взбесится? А он точно взбесится, ему и повод не нужен. Может, именно поэтому он назначил время выхода в шесть, чтобы обезопасить себя. Спектакль начинается в семь, до театра идти минут двадцать, не больше. — Рейна, ты не опоздаешь? — крикнула мама с первого этажа. — Уже иду! — ответила Рейна и стала натягивать юбку. Не ровно в шесть, но хотя бы не без десяти семь: с опозданием на восемь минут Рейна вышла из дома. Ирука стоял у дороги к ней спиной, сунув руки в карманы. — Ирука-сенсей, я немного… — Всё в порядке. Ничего не было в порядке, и это было понятно по тону, которым Ирука процедил эти слова. Рейна вздохнула и поравнялась с ним: — Идёмте? — она посмотрела на него. — Вам не будет жарко? — Ирука оглядел её с головы до ног. — Закрылись по самую шею. — Ну наконец-то, а я уж думала, что больше не услышу ваших ценных модных советов. Ирука-сенсей, вы… — Просто Ирука. Мы не на работе, — он сделал шаг вперёд. По легенде для мамы, Рейна пошла в театр с Канами. Ей не хотелось ни отвечать на вопросы об Ируке, ни выслушивать, почему не стоит связываться с шиноби. Мама любого парня, упомянутого в разговоре, тут же записывала в ухажёры Рейны. И если бы Рейна сказала, что Ирука достал для неё билет, что они вместе идут в театр, то он точно оказался бы в этом списке, потому что выглядит это всё очень сомнительно. Себя Рейна убедила, что они просто коллеги, и Ирука так пытается искупить свою вину за всю её свёрнутую в стычках кровь. Рейна подняла голову и быстро глянула на Ируку: он улыбался и смотрел вперёд. От волнения у неё подкосились ноги, они приближались к театру, где точно встретят Канами. Если она увидит их вместе, то от вопросов потом будет не отбиться. То, как Рейна плевалась на него и поливала грязью, не вязалось с тем, что они вдруг вместе объявятся в театре. Это похоже на свидание, Рейна думала об этом, но отгоняла подобные мысли. Но они же сейчас идут вместе по улице, совсем рядом, Ирука даже зашёл за ней. Ей стало интересно, волнуется ли Ирука так же, как она. Что он вообще думает об этом совместном походе на спектакль? Вдруг он уже сто раз пожалел, что проговорился Рейне, что ему нравится кабуки? И ему просто-напросто пришлось взять билет и для неё из жалости. — Ирука. — Да? — Ирука тут же повернулся к Рейне. Они встретились взглядами, и у Рейны перехватило дыхание. Сколько раз она говорила себе, что не нужно выдумывать то, чего нет, и додумывать объяснения действиям других людей. Но Ирука так быстро отозвался, внимательно смотрел на неё и готов был слушать, что от этого казался очень привлекательным. Может, дело было не только в этом — он достал билеты, зашёл за ней, а до этого помогал с оформлением коридора, а ещё раньше они вместе были на рынке, он не забыл про её просьбу дать рецепт рыбы. Конечно, само содержание записки с рецептом немного разочаровало Рейну, он будто был списан с какой-то кулинарной книги, но ведь Ирука сделал это для неё. Значит, он думал о ней. — Мне как-то неловко идти в тишине… Вы о чём-то задумались? — А… Нет, я просто увидел, что вы задумчивая, и решил не отвлекать. — Я думала, да… Э… Что наконец-то вживую увижу Тонбо Эду. Он не только актёр, но ещё и поэт. В таком молодом возрасте достичь таких вершин… — Сколько ему? — Вы не знаете? Он же легенда современного кабуки. — Я… Иду туда не за именами актёров! — надулся Ирука. — Ещё помнить их всех… Много чести! — Он мой ровесник. Когда читаю какую-нибудь статью о нём, чувствую себя ничтожеством. В двадцать он уже был довольно известным, но сейчас… — Вы из-за него так рвались на этот спектакль? — Вовсе нет. А вы? Почему хотите увидеть Сукероку? — Из-за сюжета. Книга, конечно, лучше… — Ну… Да. В пьесе слишком много допущений. Но и у книги нет конкретного автора, так что писали её, скорее всего, по устным легендам и слили несколько воедино. Устное творчество вообще интересная и неоднозначная тема. С другой стороны, в спектакле есть место и любви, она не сосредоточена на одной только кровной мести. — Вот вам лишь бы про любовь, — фыркнул Ирука. — Будто на этом мир стоит. — Ну да. Большинство конфликтов завязаны… На любви, — Рейна слегка улыбнулась и заправила прядь волос за ухо. — На разной. Даже месть начинается с любви. Братья любили своего отца, поэтому и искали его убийцу. Так что Сукероку — не исключение. — Вы просто развернули всё так, как вам удобно. — Ладно. Вот вы, например, почему сегодня идёте со мной в театр? Какая у этого причина? Любовь. Ирука замедлил шаг и посмотрел на Рейну. Его сжатые губы подрагивали, а глаза широко распахнулись. Рейна вопросительно поморщилась и вжала голову в плечи: — Что? Почему вы так смотрите? — Какая ещё… Какая ещё любовь?.. — тихо спросил Ирука, едва шевеля губами. — Вы же сказали, что любите кабуки. — А, — лицо Ируки сразу расслабилось, и он мотнул головой, — ну да. Это не то чтобы прям любовь… Ну да, да… — Как давно я здесь не была! — Рейна ускорила шаг, увидев крышу театра. Внутри всё было как в детстве, даже запах. Особенный, праздничный и волнующий, запах дерева и чего-то сладкого. Каким-то чудом владельцу театра удалось всё воссоздать в первозданном виде после разрушения Конохи. Отец Рейны не любил походы в театр, но ему приходилось терпеть ради дочери. Сначала это были детские сказки, потом пьесы посерьёзнее, и отец даже стал проникаться. Хотя, может, он просто подыгрывал, видя, как радуется дочь. — Ой! Выставка костюмов! — позабыв об Ируке, Рейна побежала к застеклённой витрине в стене фойе. За стеклом красовались наряды, которым было сто лет, а то и больше, и другой реквизит: парики, вееры, причудливая обувь и маски. Рейна прилипла к стеклу и не могла оторвать глаз от такого наследия прошлого. Прямо перед ней были вещи, которые пережили целые эпохи и несли в себе настоящий дух того времени, когда Конохи и в помине не было. Может, это кимоно видел сам Хаширама, а вон тот веер был в руках какого-нибудь великого актёра. — Ну и ветошь, — хмыкнул Ирука, подойдя к Рейне. — Смотрите, это кандзаси с премьеры «Даммари»… — Я такую заколку на рынке видел, — Ирука сунул руки в карманы и безразлично пожал плечами. — Намекаете, что это не подлинник? Вы не могли её видеть на рынке. — Мог, ещё как. Или похожую, не знаю. И не тяжело им было тащить из Страны Чая всё это старьё?.. — Это наследие, а не старьё. Почему вы такой чёрствый? Если бы здесь было оружие и доспехи какого-нибудь великого древнего воина, вы бы тоже так говорили? — Идёмте в зал. Места в середине ряда, не хочу толкаться. — Эбису… Ты можешь отстать? Ты не видишь, что я ищу?! Не трогай! Это был голос Канами. Рейна осторожно обернулась и увидела, что Эбису нервно потирает руки и топчется вокруг злой отчего-то девушки. — Да… Идёмте. Побыстрее, — Рейна кивнула Ируке. В зале уже сидели люди. Рейна извинялась перед каждым зрителем, через которого ей пришлось пробраться, а перед самым своим местом чуть не упала, но Ирука успел поймать её за локоть. Она извинилась и перед ним, а потом наконец уселась на место, прижав к себе сумку. — Всё, пришли, — Ирука опустился на сиденье рядом. — Никому, вроде, ноги не оттоптали. — Ох, побыстрей бы началось… — Рейна, раз спектакль идёт два часа… — Да, если они ничего не сократили. — Надо будет размяться после. Не хотите на набережную? Там наконец-то сделали нормальное освещение. — Ну… Уже холодно по вечерам, а я не брала тёплых вещей. Да и вообще, нам от театра как раз по пути сразу к вашему дому, на этот раз я думала, что я вас провожу. — Как хотите, — Ирука отклонился от Рейны, поставил руку на подлокотник и подпёр кулаком щеку, продемонстрировав девушке свой надутый хмурый профиль. Рейна с подозрением покосилась на Ируку, и в этот момент свет в зале стал гаснуть. Надо было согласиться, тогда она и узнала бы, что Ирука думает об их совместной вылазке. В этот раз его точно не директор Накаяма подговорил помочь Рейне, этого просто не могло быть. Ирука, конечно, дурак, но было в нём что-то, что нравилось Рейне. Она наконец-то смогла разглядеть это через его идиотское поведение и грубость. Он обязательный, надёжный, ответственный, не очень внимательный, но по-своему заботливый. Зря она сказала ему, что они никогда не смогли бы стать друзьями. Если бы не её планы уехать из Конохи, то она точно со временем смирилась бы с его недостатками и сблизилась. Ей было иногда одиноко, Канами попала в лапы к Эбису, а Ирука как нельзя кстати начал контролировать свой дурной нрав. У них было мало общего, да и характеры очень разные, но всё-таки он был интересен Рейне, и он сам шёл с ней на сближение. Жаль, что у них осталось так мало времени. — Начинается? Кажется, начинается, — оживился Ирука. — Тихо! — шикнула Рейна. К середине спектакля Ирука сидел согнувшись, поставив локти на колени, и внимательно следил за тем, что происходит на сцене. Когда начался танец куртизанки, рассказывающий в подробностях о том, как она вспоминает ночь, проведённую с главным героем, на лице Ируки не дрогнула ни одна мышца. Рейна сидела смущённая и краснеющая, прятала глаза, а Ируке хоть бы что. В последней сцене, когда месть свершилась и меч отца двух мстителей был найден, Рейна с облегчением выдохнула, будто не знала, чем всё закончится. Но тут произошло страшное — люди владельца меча появились на сцене, и одного брата убили сразу, а второго ранили, пытали и казнили. Такой концовки Рейна не ожидала, это было только в книге, в пьесе ведь всё заканчивалось хорошо. Слёзы навернулись на глаза, режиссёр зачем-то ещё добавил сцену прощания куртизанки-возлюбленной одного из братьев с их телами, и Рейна расплакалась. Когда спектакль был окончен и свет вернулся в зал, Рейна сидела с мокрым лицом, залитым чёрными от туши слезами, и всхлипывала. Ирука потянулся: — Ну, всё… Рейна, — он посмотрел на неё. — Вы чего?.. — Всё нормально, — она полезла в сумку за платком. — Просто… Я не ожидала, что они так переработают сценарий… И… Вот зачем они их убили?! Остальные зрители тоже были не вполне довольны таким сюжетным поворотом и обсуждали это. Ирука растерянно оглянулся и почесал затылок: — Вам не понравилось? — Понравилось, — Рейна сделала глубокий вдох, раскрыла зеркальце и стала вытирать слёзы. — Тогда чего вы плачете? Это же не настоящие люди, никого не убили. На это глупое высказывание у Рейны не нашлось ответа. Она сдвинула брови и оглядела Ируку, а потом вернулась к ликвидации последствий слёзовыжимающей концовки спектакля. Ируку, похоже, вообще не тронула ни одна сцена, всё время сидел, как истукан, ни одной эмоции. Раздосадованная изменённым сценарием, Рейна захлопнула зеркальце и убрала в сумку: — Вам, кажется, точно не понравилось. — Ну почему же? В книге, конечно, лучше… — Да? Рейна так и знала, как чувствовала, что Ирука врал ей и про то, что знает, о чём «Сукероку», и про чтение оригинала. Появилось острое желание подловить его. — Там всё как-то поживее. Не растянули бы на два часа, как здесь, — Ирука с важным видом застегнул жилет. — А вы видели фильм? Он идёт час, и Тогаси там не убивают. — Да-а, видел, Тогаси там какой-то… — протянул Ирука, непринуждённо разминая шею со знающим видом. — Ирука, — перебила его Рейна, — нет никакого фильма. И Тогаси это персонаж из другого спектакля. Вы хоть что-то поняли из того, что происходило на сцене? — У вас плохое настроение, и вы решили и мне его испоганить? — Ирука растерянно запыхтел и вскочил с сиденья. — Если вы его не видели, это не значит, что его нет! Злость и раздражение тут же улетучились. Рейне стало смешно от вида смущённого красноухого Ируки, пойманного с поличным. Она заулыбалась и потянула его за рукав, чтобы он сел обратно: — Простите меня. Давайте подождём, пока люди выйдут? Не хочу толкаться. Простите. Даже если вы не знаете исходный материал, это ведь не помешало вам насладиться… — Больно мне надо было сюда тащиться! — Ирука сложил руки на груди, весь напрягся и вжался в сиденье, глядя на сцену исподлобья. — На этот дурацкий спектакль! Ещё и поубивали всех в конце! — Надулись, как ребёнок, — Рейна тихо смеялась, чтобы не разозлить Ируку ещё больше, и прятала улыбку за ладонью. — Ирука, — она дотронулась до него, и он дёрнул плечом. — Ирука, ну хватит. Мне жаль, я не должна была этого говорить. Я вам очень благодарна. — Что ни скажи, всё она лучше знает… — продолжал ворчать Ирука себе под нос. — Это было бестактно с моей стороны, я это признаю. Но и вы могли бы сразу сказать мне правду. Зачем было говорить, что вы читали книгу? Ирука отвернулся и засопел. Рейна зажмурилась и сжала губы, чтобы не рассмеяться. Людей в зале становилось всё меньше, и Канами с Эбису тоже уже должны были уйти. Рейна осмотрелась, убедилась, что Канами в зале нет, и обратилась к надутому Ируке: — Пойдём? Я подумала… Мы можем пойти на набережную. — У меня нет настроения, я устал сегодня, — пряча красное лицо, Ирука поднялся на ноги. — Но вы же сами предлагали. — Я передумал. — Ладно, тогда я сама пойду. Прогуляюсь. — Удачи. Выйдя из зала, Рейна решила ещё немного поразглядывать экспонаты выставки. Ирука, вопреки сказанному, не ушёл, а стоял у выхода из театра, Рейна увидела его краем глаза. Когда она закончила с экспонатами и вышла из театра, Ирука пошёл следом за ней на небольшом расстоянии. Как только она смотрела на него через плечо, он тут же отворачивался и делал вид, что не видит её. У самой набережной Рейна остановилась и развернулась к нему: — Ирука, вы меня преследуете? Он прошёл мимо неё и стал спускаться по лестнице к реке: — Я гуляю. Кто виноват, что вы пошли сюда же? — Это вы шли за мной, а не я за вами. — Я шёл на набережную. — Вы ведёте себя как дурак. К чему это всё? — Теперь я ещё и дурак, вот спасибо. — Я не называла вас дураком. Вы дурак? — Вы испортили весь вечер. Я должен радоваться? — Чем же я его испортила? — Рейна нагнала его и пошла рядом. — Всё было хорошо, пока вы не стали обижаться. — Я не обижался. Они шли вдоль реки, и недовольное лицо Ируки в последних лучах закатного солнца выглядело ещё более угрюмым из-за падающих на него теней. Рейна усмехнулась: — Значит, это вы так радуетесь? — Чему? — Что увидели этот спектакль. Я рада. — Знаете, Рейна, — Ирука остановился и повернулся к реке, почёсывая бровь, — вы правы. Я не читал эту книгу. И на кабуки мне плевать. — Тогда зачем вы туда пошли? — Хотел понять вас. Что у вас в голове творится. — И как? — Рейна села на ступеньки у воды. — Что вы поняли? — Вы зазнайка. Вот, что я понял, — Ирука сел рядом с ней. — Просто… Потому что мне нравится кабуки? — Если я начну вас спрашивать про виды сюрикенов, вы мне ничего не ответите, потому что не разбираетесь в этом. И я не стал бы вас упрекать в незнании. А вы… — Ирука, я и не претендую на звание знатока оружия, и мне не стыдно в этом признаться. И вас бы я не стала подкалывать, если бы вы не пытались так упорно доказать, что всё понимаете. В этом нет ничего постыдного. Вы не обязаны… — Это была глупая затея с самого начала, и я это понимал. Но мне… Почему-то так хотелось… — Что? — Не знаю, — Ирука мотнул головой. — Спасибо вам. Я этого не забуду. Вы мне открылись совсем с другой стороны. — Вы мне тоже больше не кажетесь такой уж чужой. Не скажу, что вы полностью влились в преподавательский состав Академии… Рейна перебирала пальцами пряжку сумки и поглядывала на Ируку. Он улыбался, рассказывал ей что-то, посмеивался и потирал шею. Хотелось наговорить ему чего-то хорошего, приятного, чтобы он понял, что завоевал её расположение. Она не знала, намеренно или нет, но у него это получилось. Именно здесь и сейчас она это осознала. — Ирука, — Рейна вклинилась в его стройный рассказ о конфликте двух коллег по поводу кабинета. — А? — Ирука резко замолчал. — Что бы я вам ни говорила раньше, вы всё-таки хороший. У вас доброе сердце, это и по отношению детей было понятно, но я как-то… — от неловкости Рейна сжалась и обняла себя, потирая плечи. — Вам холодно? — Ну… Тяжёлый жилет опустился на плечи Рейны, и это навевало определённые воспоминания об их первом нормальном разговоре у водопада в чаще леса. Тогда Рейна не задумалась о словах Ируки про восемь женщин, но теперь ей показалось, что этот жест с жилетом может быть чем-то вроде ужимки, какие использовал Генма. Про шиноби ходило много слухов о том, как они обходятся с гражданскими девушками. Ирука, конечно, не казался покорителем женских сердец, иногда Рейне казалось, что он с трудом разговаривает и выражает свои мысли, но было в его поведении и тоне что-то подозрительное. Может, он только с ней так грубо обходится — они друг друга с первого дня невзлюбили. Но Арума от него без ума, другие коллеги тоже с ним в хороших отношениях. Почему её вообще это волнует? Рейна одёрнула сама себя, так как мысли несло явно в нехорошее русло. Она однажды уже додумалась до влюблённости в случайного пьянчугу, потому что он благодарно ползал перед ней на коленях и пытался целовать руки за два онигири и сопровождение до его дома. Ирука просто сходил с ней в театр, в этом нет ничего особенного. — Спасибо, — Рейна поправила жилет и поёжилась. — Уже не июнь… — Да уж, — протянул Ирука. Настало неловкое молчание. Вдалеке, на противоположном берегу, пели цикады. Не так громко, как в июне, но всё равно было слышно достаточно хорошо. Рейна вдохнула прохладный воздух, наполненный запахом листьев и реки. — Ичираку сегодня до десяти… — пробубнил Ирука. — Что? — Вы хотите есть? — Не особо. — Вы бывали в Ичираку? — Да, пару раз. Но от моего дома он находится далеко, поэтому я там редко появляюсь. Отец очень любил это место, там он часто встречался с друзьями. Мама у меня… Не лучший повар в мире, да и готовить не любит. Пока я была маленькая, она, конечно, готовила, но как только я подросла, пришлось учиться самой. У нас, в основном, готовили я и папа. А так как папа часто бывал на миссиях, и мы не знали, когда он вернётся, иногда ему приходилось есть в Ичираку. Но он, вроде, не сильно возражал. — Меня к Ичираку приучил отец, мы туда вечно ходили. Они с мамой тоже часто бывали на миссиях. Мама наготовит мне на пару дней, я всё смету за один, а готовить самому мне было лень. Вот и ходил… А теперь это, вроде как, привычка. — И надолго вас оставляли одного? — Когда как. Самое долгое — две недели, тогда заказов было много, Коноха была перегружена, и никого не волновало, что у шиноби может быть маленький ребёнок. До шести лет таскался по знакомым родителей, потом уже оставался дома. Да я, в общем-то, привык быть один. — Я бы так не смогла… Мне было страшно оставаться одной. Я вообще была прилипалой. — Это как? — Любила сидеть на руках у родителей, обниматься. У нас так было принято, и когда я узнала, что у других может быть не так, то сильно удивилась, — Рейна посмеялась, — когда меня оттолкнули новые одноклассники в первый день в школе. Полезла к ним с объятиями в честь знакомства. Запомнила только потому, что упала и рассекла колено. Ещё и от мамы потом прилетело за то, что танцевать некоторое время не могла из-за этого. — Не люблю, когда меня трогают. Но толкать… Вот бы те дети у меня получили. — Вы сами… — начала было Рейна, потом припомнила, как стыдно ей было после объятий с Ирукой, и стихла. — Что я сам? — Ничего, — Рейна отмахнулась. — Я вас толкнул, потому что вы первая попытались. — Я не об этом. — А, вы про свою чрезмерную благодарность? Не знаю, как я это пережил. Так стиснули меня, — Ирука шутливо потёр бок. — Не ожидал, что у вас такие сильные руки! — Ну хватит! — Рейна стыдливо прикрыла лицо. — Даже страшно представить, как вы отблагодарили бы меня, если бы я достал места на первый ряд, а не на шестой. Придушили бы в порыве радости? — Всё, мне пора домой! — Рейна стала снимать жилет. — Рейна, чего вы так злитесь? — посмеялся Ирука. — Я же не говорил, что мне не понравилось! — Вот! — Рейна бросила жилет ему в руки и начала быстро подниматься по ступенькам. — Спасибо! — Куда вы так побежали? Давайте я вас провожу! Когда Рейне было плохо, Ируке было хорошо. Сейчас он веселился, а Рейна умирала со стыда. Только она постаралась забыть об этом, он напомнил. Некоторое время они шли в молчании, Ирука тихо посмеивался, Рейна отворачивалась. — В понедельник… — они начали одновременно. — Говорите, — сказала Рейна. — Вы первая, — ответил Ирука. — В понедельник мы увидимся? — Рейна увидела поворот к своему дому и полезла в сумку за ключом. — Я как раз хотел сказать. В понедельник приходит наша новая коллега, она успешно сдала все экзамены, и я буду занят с ней. Ей понадобится время, чтобы освоиться. — Мне вы не помогали. — Я пытался, — Ирука пожал плечами. — Но в первый же разговор вы меня развернули. Да и… Чем я вам мог помочь? У нас с вами совершенно разные специальности… Ваш дом. Пришли. — Ну… Да. Спасибо за вечер. — Вы не устали меня благодарить? — Лучше, чтобы я снова вас удушила объятиями? Ирука не ответил и опустил взгляд в землю. Рейна действительно хотела бы обнять его сейчас, ведь, несмотря на мелкие недостатки, вечер они провели приятно. Она ещё многое хотела у него спросить, узнать о нём, рассказать о себе, но им снова пришло время расставаться. — Надо будет как-нибудь сходить в Ичираку, — Рейна сделала шаг к Ируке. Они остановились у фонаря рядом с домом Рейны. Ирука криво улыбался одной стороной губ и разглядывал блузку Рейны: — Если у нас будет время и силы. Сейчас начнётся… — Ирука, — Рейна подошла ещё ближе, — вы… Заходите ко мне в кабинет иногда. Если будет время. — Что, снова рисовать? — Ирука смущённо отвернул голову вбок. — Мне нравится говорить с вами, — Рейна отчаянно пыталась поймать его взгляд, и как только ей это удалось, сердце облилось кровью. — Вы приходите… — М… Ну… Что-то влажное, прохладное и дрожащее дотронулось до руки Рейны. Она быстро поняла, что это пальцы Ируки. Он поднял их руки и сцепил в рукопожатии. Рейна растерянно наблюдала за тем, как он трясёт их руки, потом отпускает и обтирает ладонь об штанину. — Ладно, мне пора, — Ирука помахал рукой, развернулся и стал уходить. Рейна ещё долго стояла под фонарём и смотрела на спину удаляющегося Ируки, прокручивая в голове странный жест с рукопожатием и пытаясь понять, что это было и почему он вытер руку об штанину после рукопожатия.