Глава 31. Искусство сближает

Запах детства — омлет с беконом — ударил Рейне в нос, как только она проснулась. Сначала она подумала, что ей показалось, но сделала несколько вдохов и убедилась, что нос её не обманывает: по всему дому действительно пахло омлетом. Девушка посмотрела на часы: половина восьмого, мама в такое время ещё спит. Но её голос звучал на первом этаже, она смеялась и весело говорила. Только Рейна начала улыбаться, чувствуя лёгкость на сердце, которую в последний раз испытывала, когда отец ещё был жив, как память после сна стала возвращаться, а вместе с ней и стыд. В ванной Рейна долго смотрела на себя в зеркало, на своё помятое опухшее лицо, и не могла поверить, что этот тот же самый человек, который вчера зачем-то полез целоваться к Ируке. Ощущения были как от похмелья, ещё и не выспалась. С тяжёлым вздохом Рейна набрала в ладони воды и потёрла глаза. Стыд сжигал её изнутри, она не знала, как теперь смотреть Ируке в глаза после такого. Он не то что не обрадовался, его это будто разозлило или расстроило, и в целом непонятно, что он думает по этому поводу. А вдруг он уже и забыл об этом, не обратил внимание? Нет, он точно обратил внимание. Как на такое можно не обратить внимание? Половину ночи Рейна проворочалась в страшных душевных муках, даже несколько раз подходила к окну и смотрела на луну, сожалея о том, что этот день вообще был. Столько всего произошло, и чем это кончилось? Позором, причём она опозорила сама себя. К чему она полезла на Ируку? Он что, давал какие-то знаки? Нет, он просто вежливо разговаривал и улыбнулся пару раз, на этом всё. А то, что они сходили в театр, то, что были у него дома и он, вроде, позвал её посмотреть фильм — «вроде», потому что Рейна уже ни в чём не была уверена — это не значит, что она ему нравится. То есть нравится, конечно, но, может, как друг. С чего бы ему испытывать к Рейне какие-то чувства, они только и делают что собачатся. А ей-то он почему должен нравиться? Они с Канами его ненавидят, и это заслуженно. Надо будет каким-то образом оправдать свой идиотский поступок, чтобы Ирука не подумал, что он нравится Рейне. Да он и не нравится ей, она просто накрутила себя, устала, был вечер, вот и всё — на том она успокоилась и наконец смогла уснуть. В кухне уже вовсю кипела жизнь. Тётя Садако сидела за столом, мама стояла у плиты и с деловым видом держалась за ручку сковородки, из которой и шёл запах по дому. Рейна заглянула в кухню, а потом вошла и остановилась у холодильника: — Доброе утро. — Доброе утро, Рейна, — Садако положила ногу на ногу и оглядела девушку. — Как спалось? Ты вчера поздно пришла. А я так хотела с тобой поговорить. — Садако, моя дочь много работает, я же говорила, что она устаёт, — мама сняла сковороду с плиты и понесла к столу. — Садись, Рейна, позавтракай с нами. Это было подозрительно. Чтобы мама готовила — это что-то из разряда древних сказаний о давно минувших днях. Она даже отцу готовила только по праздникам или когда он возвращался с ранениями с миссий. Рейне тоже перестала готовить, как только та научилась это делать сама. Говорила, что в этом нет смысла — готовить. Папа всё время на миссиях, Рейна ест в школе, только еду переводить. — Да… — покосившись на маму, Рейна села рядом с Садако. — Вы к нам надолго? — Что, уже хочешь, чтобы я уехала? Твой отец тоже меня недолюбливал, — посмеялась женщина. — Нет, я просто… — Шучу. Посмотрим. Учитывая, на сколько писем и звонков мне не ответила твоя мама… У меня накопилось к ней много вопросов. — Садако, ну хватит. Я уже всё объяснила, — мама поставила перед Рейной тарелку. — Ой, — отмахнулась Садако, — да перестань. «Мне было плохо» — не объяснение. Тебе всю жизнь плохо. Видя, как смущается мама, Рейна украдкой улыбнулась. Она не знала, кто такая тётя Садако. Точнее, смогла вспомнить только то, что она была в труппе с мамой, и одна из немногих не отвернулась от неё, когда мама ушла оттуда за отцом в Коноху. Но тётя Садако начинала ей нравиться, хоть кто-то смог оживить маму. — Кстати, Рейна, ты слышала? Убийцу поймали. Пьяные разборки, — Садако глянула в окно. — Так что бояться больше нечего… Тем более, вон, смотри, патрулирование усилили. Наверное, хотят успокоить местных. Он тут уже полчаса стоит, всё оглядывается. Создаёт видимость работы, что ли. — Кто? — Рейна взяла вилку и тоже повернула голову к окну. — Вон, стоит какой-то. Его пост, видимо, здесь, — мама села рядом с Рейной. Рейна нервно заулыбалась, поняв, что «патрульным» шиноби, о котором говорили женщины, был Ирука. Она увидела его в окно на другой стороне улицы у соседского дома. Ирука подпирал стену спиной и, кажется, дремал. — Да, наверное, дежурит… — Рейна стала запихивать в себя завтрак, сделав вид, что ей этот «дежурный» вообще не интересен. — Это же хорошо? Ох, я уже опаздываю… — Не запихивай такие куски и прожёвывай, иначе опять икать будешь, — мама шлёпнула Рейну по руке. — Кстати, Рейна, как тебе работается учителем у шиноби? — Садако развернулась к Рейне. — Ну… — Рейна проглотила кусок омлета. — Чуть легче, чем с обычными детьми. Дисциплина… Получше. — Я слышала, что маленькие шиноби — настоящие бандиты. — Садако, хватит о шиноби, — мама перебила подругу. — Ешь, Рейна. — А что? Я всё никак не пойму твоей внезапной нелюбви к шиноби. Когда ты уматывала от нас… — Хватит, — голос мамы зазвучал строже. — Рейна, она же рассказывала тебе, как смоталась с твоим папой прямо перед премьерой? А у неё была главная партия, между прочим, — протянула Садако, не спеша пережёвывая омлет. — Нет… — Рейна подняла взгляд на напряжённую мать. — Моё прошлое никого не касается, — мама стала резать омлет, надавливая ножом до скрипа по тарелке. — О-о, ладно, ладно. Как завелась, — посмеялась Садако. Мама никогда не рассказывала Рейне о своём прошлом, о том, какой была её жизнь до встречи с отцом. Только урывками иногда вспоминала яркие моменты с выступлений в разных странах, но никаких личных подробностей не было. Рейна даже не знала, где её бабушка и дедушка по маминой линии и где выросла мама. Ни страны, ни связей, никакого прошлого. Будто она сразу появилась в Конохе с папой и родила Рейну, тут её жизнь и началась. От всех вопросов мама увиливала, порой даже злилась, если Рейна пыталась настаивать. Папа вообще сразу переводил тему, будто мама его запугала угрозами, пусть только попробует чего-нибудь сболтнуть. — Я тебе потом расскажу, — прошептала Садако и подмигнула Рейне. — Ешь, ешь, Рейна, — поторапливала её мама. После неловкого разговора за завтраком Рейна быстро переоделась, некоторое время постояла в центре комнаты в раздумьях, как лучше собрать волосы и каким оттенком накрасить губы, в итоге взяла первую попавшуюся помаду, мазнула губы и побежала вниз, на ходу натягивая кофту. Ирука стоял там же, где Рейна увидела его в окно — на противоположной стороне улицы. Она вышла из дома и прямиком пошла к повороту за углом, притворившись, что не заметила его. Ирука не заставил себя ждать и окликнул Рейну: — Рейна-сенсей! Стойте! — Что? — обернулась Рейна, изобразив недоумение. — О… Ирука-сенсей? Почему вы здесь? — Вы опять, — Ирука сделал особое ударение на слове «опять», поравнявшись с Рейной, — опаздываете. Стало грустно, потому что Ирука опять обращался к ней на «вы». Похоже, он всё помнил, и никто не шибанул его по голове в каком-нибудь тёмном переулке по пути домой, чтобы у него появились провалы в памяти. Рейна кивнула ему и ускорила шаг: — Не опаздываю. — Опаздываете. — Тогда и вы тоже. — Из-за вас. — Вы же знаете, что убийцу уже нашли, так зачем меня провожать? — Потому что я пообещал. — М… Понятно, — Рейна не смогла придумать никакую колкость и просто согласилась с Ирукой. — Вы подумали? — Ирука отвернулся, будто почёсывая нос, и покосился на Рейну. Рейна много о чём успела подумать прошлой ночью, но она поняла, что имеет в виду Ирука, и ей стало немного радостнее. Его приглашение на просмотр фильма ещё в силе, а значит, не всё потеряно. Главное больше не позволять себе ничего лишнего. Может, они поторопились с переходом на «ты», потому что это дало Рейне слишком большие надежды. Кстати, о надежде Рейна ночью тоже думала — она поняла, что надеется, что нравится Ируке. Сразу после этой мысли захотелось вырвать себе клок волос, она не должна заботиться о том, что он о ней думает, он явно не тот человек, о мнении которого стоит волноваться. Недалёкий, грубый, бестактный, ещё и командовать любит. Она его вообще из жалости поцеловала. Стоял, мялся в свете фонаря, обижался на что-то, что сам выдумал. — О чём? — глупо улыбнулась Рейна, решив посмотреть на реакцию Ируки — станет ли он уточнять. — Ни о чём, — буркнул Ирука и ссутулился, положив руки в карманы. — А, вы про фильм? — она сразу сдалась, видя, как быстро Ирука мрачнеет. — Как же его… Приключения… — Приключения Торо. Три части, — голос Ируки смягчился, но он продолжал дуться. — Сколько длится фильм? — Первый короткий… Около часа, — нехотя заговорил Ирука. — Второй подлиннее. А третий… Пока не знаю. Да всё равно суббота, времени полно. — Мне надо подготовиться к первому рабочему дню, — Рейна заметила, что Ирука напрягся. — Но, думаю, я успею сделать это в воскресенье. — Так вы хотите посмотреть фильм или нет? — спросил Ирука с напором, теряя терпение. — Сегодня на обратном пути я пойду в видеосалон, чтобы взять кассеты. Если не хотите, я не буду брать первую и вторую часть. — Только если мы не засидимся допоздна. И если вы меня проводите, а то в вашем районе… Легко заблудиться, — улыбнулась Рейна. — Как много условий. Тогда у меня тоже есть одно «если». — Какое ещё? — Если вы не будете приставать, — улыбнулся Ирука в ответ, но это больше походило на ехидную ухмылку. Рейна тут же сжалась от стыда, опустила голову и замолчала. Так они и дошли до Академии — в гнетущей тишине. Ирука довольно улыбался всю дорогу, наконец усмирив Рейну, а она только краснела и пыталась придумать оправдание своему поступку. Надо было притвориться, что она не понимает, о чём он говорит. Но стало так стыдно, что Рейна не то что говорить с ним не могла — смотреть на него не было сил. — Ой! Ирука-сенсей! Доброе утро! У самых ворот Академии их нагнала молодая девушка. Рейна с удивлением оглядела её — настоящая красавица, синеглазая, с выразительным взглядом и изогнутыми бровями. Ирука тут же обратил на неё внимание и мягко улыбнулся: — Садору-сенсей, доброе утро. Вы выполнили то, о чём я говорил вам вчера? — Да, да, сделала списки, ещё купила… Простите, мы с вами не знакомы, — девушка обратилась к Рейне и поклонилась. — Я Садору-сенсей, а вы… — Рейна-сенсей, — кивнула она в ответ. — Ох, я уж думала, что вы чья-нибудь мама, — рассмеялась Садору. — Так распереживалась! — Почему? — удивлённо спросила Рейна. — Просто… Вы не по форме. — Да уж, я говорил, но вам так делать не следует, — Ирука начал энергично кивать, но быстро затих, увидев злобный прищур Рейны. — А я и не шиноби, чтобы носить форму. — А, так вы и есть тот самый гражданский учитель? — Ну… Наверное, — Рейна увидела, как Садору нервно треплет край жилета. — Тот самый?.. — Садору-сенсей, идёмте. Вчера я не успел показать вам, где мы храним специальные снаряды для тренировок. Рейна-сенсей, — Ирука кивнул ей. — М… — кивнула Рейна в ответ. Похоже, что Садору ещё плохо ориентировалась в Академии, и поэтому чуть не свернула не туда. Ирука придержал её за спину и подтолкнул в нужном направлении. Она захихикала и посеменила следом за ним. Рейна посмотрела на это, вздохнула и поплелась к себе в кабинет. Снова Ирука любезен и вежлив со всеми, но не с ней. Прекрасно контролирует свои эмоции, не раздражается, не кричит. Она начала верить, что у него действительно могло быть восемь бывших. Это было на него похоже — разочаровать восемь людей, он вполне мог с этим справиться. Купились, наверное, на его… Да на что там можно купиться? Рейна презрительно фыркнула и толкнула дверь плечом. Со стороны кабинета музыки доносились детские голоса. Канами сказала, что хор выступит на открытии новой четверти, и работа по подготовке шла полным ходом. Рейна тихо подошла к двери и заглянула в щель. Канами выразительно дирижировала, давала детям знаки, чтобы те улыбались, подпевала и расхаживала перед маленькой сценой туда-сюда. В такие моменты Канами напоминала Рейне её маму во времена, когда Рейна ещё занималась танцами. Такая же неистовая и безжалостная, ей всё надо было контролировать, каждое движение. На танцах мама переставала быть мамой, это был строгий учитель, не терпящий ошибок. Рейна и плакала, и угрожала, и умоляла, но мама была глуха ко всему, пока её дочь не выполнит всё как положено. Возможно, отчасти именно поэтому Рейна распрощалась с танцами при первой же возможности — было много хорошего, но плохого, что оставалось за кулисами сцены, было больше. — Стоп! — Канами щёлкнула по кнопке магнитофона, и музыка стихла. — Второй ряд! Вас вообще не слышно! Вы стоите не сзади, где можно переждать, а во втором ряду! Вас должно быть слышно даже лучше! Ну-ка, рот открываем! Порой Канами могла быть деспотичной, не только с детьми, но и с Рейной. На этой почве они даже пару раз ссорились. Потом Канами оправдалась, сказав, что Рейна просто казалась ей мягкой, потому что не сильно возражала. Но любимым оправданием Канами был её «творческий темперамент»: крик — это потому, что переизбыток эмоций, попытка продавить — «мне показалось, что ты не против». На счастье Рейны, Канами быстро поняла, что её подруга такого терпеть не станет, и старалась сдерживать себя. Однако эти же качества помогали Канами быстро и эффективно организовывать детей, для любой деятельности, любого мероприятия. Сказала — и всё тут, хоть расшибись, но будет именно так, как сказала Канами. Рейна решила не отвлекать подругу и пошла к себе в кабинет. Когда она вышла с лестницы в коридор, ей пришлось пару раз моргнуть, чтобы убедиться, что зрение её не обманывает: у её кабинета стоял директор. Рейна спешно подошла к нему и поклонилась: — Господин Накаяма… Доброе… — Рейна-сенсей! Ну наконец-то! — мужчина протёр лоб платком. — Идёмте, идёмте, надо срочно поговорить. Опять подбросили проблем… Из-за нервозного состояния директора Рейна сама занервничала. Они вошли в кабинет, директор прошёлся от двери к окну, выглянул на улицу, дождался, пока Рейна положит сумку, сядет, и заговорил: — Рейна-сенсей… Вы не представляете, как я рад, что вы у нас есть. — Что-то случилось?.. — Да. Сверху сегодня пришло… Почти сегодня. Я просто забыл об этом, а потом как-то затерялось в куче бумаг… У Академии должен быть герб. Вы так замечательно рисуете, — директор бросил быстрый взгляд на пробковые доски, — и вы единственная, к кому я могу обратиться за помощью в сложившихся обстоятельствах. Знаю, вы уже выручали меня много раз… Некоторое время после вынесения предупреждения за «нарушение трудовой этики», которое ещё и вывесили в учительской, Рейна обижалась на директора, хотя пыталась это отрицать: всё-таки она была виновата, но Ирука был виноватее. В любом случае, она тогда подумала, что никогда больше не сделает одолжение Накаяме-сама, но каким-то образом уже надавала ему советов и написала целый план воспитательной работы для всей Академии. Директор странным образом умел располагать к себе. Рейна каждый раз шла к нему с твёрдым намерением отказать, а выходила согласная на всё и не жалела об этом. — Так… И что я должна сделать? — Герб. Академии. — Герб… Академии? — Да, я так и сказал. — А… А что там должно быть? Какие-то специальные символы? Геральдические? — Так, ну… О таких подробностях я не задумывался. Я просто доверюсь вам, пока что вы меня ни разу не подводили. Кстати, Рейна-сенсей, вы не изменили своё решение о переезде? — Подождите, — Рейна замотала головой, — давайте сначала с гербом разберёмся. Мне нужны какие-то символы, хотя бы цвета. — Цвета?.. Директор и сам понятия не имел, что ему нужно. Он вкратце пересказал историю основания Академии, упомянул символы Конохи и попросту сбежал «на совещание», оставив Рейну один на один с проблемой. Тогда девушка достала маленький блокнот и принялась за работу. Ей, безусловно, нравилось выдумывать и рисовать, но герб Академии, и вообще герб, ей приходилось придумывать с нуля впервые. Она чувствовала тяжесть ответственности и не знала, с чего ей начать. Творческие муки длились долго, только к обеду стало что-то получаться. Рейна сидела, скрючившись над листом бумаги, вокруг были разбросаны цветные карандаши, и она старательно вырисовывала кунай. С символами она определилась быстро, а вот цвета оставались проблемой. От такой нагрузки голова начала побаливать. — Вы заняты? С трудом Рейна выпрямилась, услышав, как щёлкнули суставы в шее, и посмотрела на дверь. Ирука заглядывал в кабинет, слегка улыбаясь. — Да, — ответила Рейна и вернулась к рисованию. — Чем? — Ирука вошёл в кабинет и нерешительно приблизился к столу. — Что вы рисуете? Кунай?.. Зачем? — Для герба Академии. Накаяма-сама попросил. — Он попросил вас… Нарисовать герб Академии? — Рейне послышалась нотка возмущения и ревности в голосе Ируки. — А что? — она опять отвлеклась от закрашивания рисунка и откинулась на спинку стула. — Вы же здесь работаете всего… — Ирука заглянул в лист, на котором был кунай, книга и ещё несколько мелочей. — Это листок? — Да. Символ нашей деревни. Ещё думала гору, но некуда. — Так сразу и не поймёшь… — проворчал Ирука, отвернув голову. — Столько всего… Вряд ли директор такое примет… — Ну тогда покажите, как надо, — Рейна кивнула на свою работу. — Вас попросили, вы и рисуйте. Мне таким заниматься некогда. Накаяма-сама попросил самого свободного работника. — Вы что, ревнуете? — Рейна пропустила смешок. — Расстроились, что не вас попросили придумать герб? — Вот ещё… Будто мне больше нечем заняться, — Ирука сунул руки в карманы и продолжил коситься на рисунки Рейны. — Герб… Какие-то глупости… — Обидно, наверное, когда проработал здесь столько лет, а герб доверили… — Говорю же, мне всё равно, — фыркнул Ирука. — А вы так загордились собой. Ну, с вашим самомнением оно и неудивительно. — С моим самомнением? Это не я стала искать причину выбора господина Накаямы и так… — Уберите этот цветок. При чём тут сакура? — Потому что учебный год начинается… — И что? Это и так все знают, — Ирука подошёл ближе и навис над Рейной. — Герб должен рассказывать именно об Академии, а не о том, что все знают. Кунай ладно… Но вот… — Давайте тогда сами, — Рейна отодвинула лист в сторону. — Раз я так плохо рисую. — Я этого не говорил. — Тогда покажите, как надо. Я же тут работаю всего-ничего. Вдруг я чего-то не понимаю? — Да нет, всё нормально… Я просто… — И вообще, вы что-то хотели? Ирука ссутулился, опустив глаза, и потёр стол пальцем: — Я… — Пришли, чтобы поскандалить? — Я уже и забыл, зачем пришёл! Опять вы устраиваете сцену на ровном месте! Я вообще удивляюсь, как с такой ранимой душой вы так долго проработали в школе! — А вы? — лёгкая улыбка заиграла на губах Рейны — Ирука вышел из себя, и это вернуло ей самообладание и силы. — Я тут при чём? — Вас так задело… — Вспомнил! Но теперь ничего не хочу! Вы опять всё испортили! — Так что вы хотели? — Ничего. — Тогда почему до сих пор стоите у меня над душой? Может, уже сядете хотя бы? — Я… — Ирука закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Я пришёл по поводу речи. Но раз вы заняты… — Это может подождать. Садитесь, берите стул. — Не буду я с вами ничего репетировать… — забубнил Ирука, но стул всё же взял и поставил рядом с Рейной. — Всё ей не так… — Где текст? — Вот, — Ирука вытащил сложенный лист из кармана и небрежно бросил на стол. — Ладно, сначала пройдёмся по деталям, потом всё вместе. Давайте. — Сказал же… — Тогда зачем вы сели? — Хочу посмотреть, каким будет наш герб. Гражданская рисует герб шиноби… Дожили… — от Ируки исходил злобный жар, он весь раскраснелся и шумно сопел. — И что только Накаяма-сама… — Пока я рисую, вы могли бы вычитать речь. — Не… — Читайте, — Рейна развернула лист и положила его перед Ирукой. — Хватит вести себя как ребёнок. Раз пришли, так делайте, что хотели. Повздыхав, Ирука сквозь зубы начал читать. Рейна принялась за рисование. Сначала всё шло хорошо, но затем Ирука раздражённо тряхнул листом и остановился: — Вы меня не слушаете. — Слушаю. — Тогда почему ещё ничего не сказали? — А должна? — Рейна взяла красный карандаш. — Пока что всё в порядке, даже интонации наконец запомнили. — Ну ещё бы, ночь потратил на эту… Вот… Не нравится мне, что происходит. — Что происходит? — Все эти речи, конкурсы, концерты. Это совсем не в характере шиноби. Мы же не артисты какие-нибудь. А теперь мне приходится заниматься этим… Этой… В моё время мы учились выживать, а не петь! — Говорите, как какой-нибудь старик. Детям ведь нравится, а это главное. Сейчас просто другое время. У вас очень хорошо получается, уж получше, чем вчера. Вот, берите карандаш, помогайте раскрашивать. — Что?.. — Ирука опустил руку с листом и нахмурился. — Будете причастны к созданию герба. Берите, берите. Синий. Сделаем фон синим. — С чего это синим? Это не цвет Конохи. — Это будет цвет Академии. Хороший цвет. — Да, в какой-нибудь Стране Воды. А мы Коноха. В Стране Огня. — Предлагаете красный? Скучно. Он и так везде. — Не знаю, коричневый… Рейна подняла тяжёлый взгляд на Ируку и оглядела его. Ирука и сам был смуглый, почти коричневый. Причём весной он был бледнее, но за лето успел где-то загореть. И вообще, коричневый цвет действительно подходил Ируке — он был как дерево, дуб, такой же толстокожий и непробиваемый. А ещё Рейна из-за него посидела на дубе. — Какой человек, такой и цвет… — усмехнулась Рейна и стала закрашивать символ Конохи. — На что это вы намекаете? — протянул Ирука, подняв брови. — А вы сами-то какой цвет можете предложить, кроме синего? У вас какой любимый цвет? — Я ни на что не намекаю. Говорю, как есть. У меня… Наверное… Знаете, что-то, вроде пепельной розы. Или бежево-персиковый. Очень нежные цвета. — Как свинья… — фыркнул Ирука, почесав нос. — Очень остроумно. — Я хотя бы вас с говном не сравнивал! — Чего… — Рейна отложила карандаш, выпрямилась и повернулась к Ируке. — Что ещё за слова?.. — Давайте, скажите ещё, что не это имели в виду. Какой человек, такой и цвет. Или я что-то не понял? Уж поверьте, я тоже понимаю намёки. — Вы просто очень смуглый, — Рейна сдвинула брови, глядя Ируке в лицо. — Я и не думала ни о чём подобном. Взгляд Ируки забегал по классу, он смущённо сжал губы и втянул голову в плечи. До Рейны в ту же секунду дошло, что он намекнул, что она похожа на свинью — «какой цвет, такой и человек». Вдохнув носом, она отвернулась от него и сделала вид, что его здесь нет. Ирука предпринял две попытки с ней заговорить, был проигнорирован, повздыхал и поник. Рейна продолжала раскрашивать герб в тишине. Тогда Ирука взял несколько карандашей разных цветов, лист бумаги и стал что-то рисовать. Рейне было интересно увидеть способности Ируки в изобразительном искусстве, но гордость не позволяла посмотреть на него. Так прошло около пяти минут. Любопытство взяло верх, Рейна всё-таки покосилась на Ируку. Он сразу это заметил и закрыл лист рукой. — Что вы там рисуете? — Рейна подвинулась к нему. — Я ещё не закончил, — Ирука заулыбался. — Придумали герб получше моего? — Сейчас увидите. Сядьте так же, как сидели. Вы меня отвлекаете. Теперь стало действительно интересно, что же там вырисовывал Ирука. Рейна продолжила заниматься гербом, но все мысли были заняты рисунком Ируки. Если он сейчас покажет ей герб, она раскритикует его в пух и прах, как он сделал это с её трудом. — Вот, — Ирука осторожно подвинул лист к Рейне. Странные жёлтые линии, наложенные одна на другую, напоминали волосы. Из них выглядывало подобие человеческого профиля с кривым носом, а ещё ресницы и красные губы. — Это… Не похоже на герб, — Рейна нерешительно улыбнулась. — Это ты, Рейна, — кивнул Ирука и тоже улыбнулся. — Нарисовал тебя. Пока ты была занята. Резкий переход с «вы» на «ты» застал Рейну врасплох. Она растерялась. С одной стороны, ей стало смешно, и она едва ли могла сдержать широкую улыбку, на глаза навернулись слёзы. С другой стороны, Ирука сказал это так вкрадчиво, что по телу пробежали мурашки. — Хм… Очень… — Рейна притянула лист ближе и сделала вид, что сосредоточенно разглядывает рисунок. — Очень мило… Кх… — смешок вырвался в самый неподходящий момент. — Меня ещё никто не… — Рейна прикрыла рот кулаком, потому что губы уже болели и дрожали от сдерживаемой улыбки, — …рисовал… Ирука расстроился и обиделся. Надулся, сложил руки на груди и отвернулся, ничего не сказав. Однако он очень громко сопел, и Рейна по этим признакам поняла, насколько ранила его душу творца. — Ирука. — Что? — Ирука дёрнул плечами. — Очень похоже, я сразу поняла… — Ничего ты не поняла, — он развернулся, забрал из-под локтя Рейны свой рисунок, смял и выбросил в мусорное ведро под столом. — Зачем ты это сделал?! — Рейна тут же бросилась к ведру, но при наклоне ударилась лбом об стол. — Ай! — Рейна! — Ирука схватил Рейну за голову и осмотрел. — Осторожно! Об самый угол! Холодные пальцы Ируки приятно охлаждали горящие щёки Рейны. Девушка захлопала глазами, видя его лицо прямо напротив себя, и потёрла лоб: — Всё… Нормально… — Да… Ладно… — Ирука быстро убрал руки и потёр ладонями колени. — Это мой первый портрет, — Рейна всё-таки достала злосчастный рисунок. — Такое нельзя выбрасывать. Как же ты его помял! Ай! Да что такое сегодня!.. — она порезала палец краем бумаги, и новый источник боли отвлёк её от пульсирующего ушиба на лбу. — Дай, посмотрю, — Ирука протянул ей раскрытую ладонь. — Глупости. Просто порезалась, — Рейна приложила палец к губам. — Из-за меня, — Ирука полез в карман и волшебным образом достал оттуда пластырь. — Откуда… — Я работаю с детьми, — Ирука улыбнулся. — Давай. Сначала Рейна хотела просто забрать пластырь и заклеить порез самостоятельно, но Ирука положил раскрытую ладонь на стол и кивнул. Нехотя Рейна дала ему руку и смущённо отвернулась. — В этом деле мне равных нет. Постоянно кто-нибудь падает, ударяется, — Ирука взял Рейну за порезанный палец и приклеил пластырь. — Так что всегда с собой ношу парочку. Привычка. — Спасибо, — Рейна посмотрела на Ируку исподлобья. Её рука начала медленно выскальзывать из ладони Ируки, но в последний момент он слегка сжал пальцы, и Рейна замерла. — У тебя хорошие ногти. Крепкие, — Ирука потёр большим и указательным пальцами средний палец Рейны, глядя то ей в глаза, то на их руки. — Это… Странно, — Рейна едва дышала, — но спасибо. У тебя жёсткие руки… — сглотнув, она задвигала пальцами и скользнула по ладони Ируки. — Вот здесь, у основания… Будто мозоли. — Да, я в последнее время привожу себя в форму, для экзамена… — Ирука следил за каждым движением пальцев Рейны по его ладони, а затем согнул пальцы и накрыл руку Рейны. — Так мне брать кассеты? Рейна сделала движение пальцами вверх, и они проскользнули между пальцами Ируки. После недолгой паузы Ирука двинул рукой вперёд и сжал пальцы, тем самым сцепив из руки в замок. Рейна нерешительно подняла голову и увидела, что Ирука смотрит на неё. Его пальцы стали теплее, чем когда он схватил её за щёки после удара лбом об стол. Рейна сжала его руку в ответ и сглотнула ком, который встал поперёк горла и мешал дышать. Ком опустился в лёгкие и будто разросся там, заполнив всю грудную клетку. Это было приятное, щекотное чувство, и это заставило уголки губ Рейны дрогнуть в улыбке. Ирука улыбался одними глазами, которые не сводил с Рейны. — Да… — тихо шепнула Рейна. — Когда ты вчера… — Ирука-сенсей! Вакадо новую учительницу уронил! — дверь громко хлопнула об стену, и в класс влетел ребёнок из класса Ируки. Глаза Ируки расширились, он рывком расцепил пальцы и вскочил со стула: — Юдзи! Сколько раз я тебе говорил?! Когда ты научишься стучаться?! — Ой!.. — Юдзи посмотрел куда-то в сторону, и его как ветром сдуло. — Стоять! Юдзи! Вернись-ка сюда! — сначала прозвучал голос Канами, а потом и она сама появилась в дверях. — Ирука-сенсей! Мы вас по всей Академии ищем! Садору-сенсей тут пару дней, а её ваш Вакадо уже достал! Я ему сказала идти домой, но нет, он стал бегать по Академии! — Я же сказал ему идти домой! — И что? Я тоже сказала! Идёмте, он пока сидит у меня. Нет, с ним точно надо что-то делать! Это просто неуправляемый ребёнок! — Канами отошла в сторону, чтобы пропустить Ируку, который вылетел из кабинета, громко топая. — Привет, Рейна, — её голос сразу смягчился. — Ого, сколько бумажек… А чего этот у тебя? Опять доставал? Вон, красная вся. — Да, ты меня просто спасла! — Рейна изобразила злость, быстро убирая со стола рисунок Ируки. — Узнал, что мне директор поручил герб рисовать, тут же примчался… — Ого. Покажешь? — Канами подошла к Рейне. — Неплохо, неплохо… — Ха, он сказал по-другому, — быстро сказала Рейна, чуть ли не захлёбываясь, как после забега: она чувствовала, что сердце бешено колотится в груди. — Слушай, а почему именно синий? Мы же в Стране Огня, всё-таки, а не в Стране Воды…