Часть 1

Каждый раз, оказываясь в Обществе душ, Кон не упускал возможности полюбоваться красивыми женщинами. Тут вам и Шиба Куукаку, шебутная родственница Ичиго. И милая, милая лейтенант Исе, которой так шли ее круглые очки. И капитан Котецу Исане. Потрясающая женщина выдающихся форм. И многие—многие другие. Но, конечно же, для Кона всегда особняком стояли Кучики Рукия и Мацумото Рангику. Рукия, даже после беременности и родов, не приблизилась к идеалу Кона, но его попытки облапать ее грудь при встрече уже давно стали чем—то вроде нелепой, бесящей Ренджи традицией. И, даже не смотря на то, что сейчас он жил в одном доме с Орихиме, лейтенант Мацумото оставалась для Кона образцом женской красоты. Особенно ее выдающихся размеров бюст. Роскошная женщина. И она была единственной во всем Обществе Душ, чью грудь Кон так и не потрогал тем или иным способом. Запретный плод, который так хотелось познать. Кон пытался. Всеми возможными способами. Но госпожа Мацумото, как истинная воительница, всегда была настороже. Кон даже пытался пробраться в общую женскую баню в казармах Десятого отряда, но его заметил и перехватил капитан Хицугая. После этого Кон оттаивал целые сутки на крыше все той же бани. Правда, решимости это не убавило. Наоборот, Кон посулился во что бы то ни стало добраться до вожделенного тела. Хотя бы взглянуть сквозь щелочку. За этой мыслью пришла другая, и, незаметно для себя самого, Кон оказался у бараков Двенадцатого отряда. Прокравшись мимо многочисленных датчиков движения и прочих следящих устройств, Кон попал в зал видеонаблюдения. Отсюда у него был доступ к любой камере в любом уголке Общества душ. Удивительно, но за мониторами никто не следил. И, словно удача повернулась наконец к Кону своей симпатичной кошачьей мордашкой, на одном из экранов он увидел Мацумото. Но она была не в общих банях, а в служебной квартире. Там—то ледяной капитанчик его точно не достанет! Из бараков Двенадцатого отряда Кон вылетел, как на крыльях. Наконец—то у него появилась возможность осуществить свою мечту! Ради этого он терпел издевки Ичиго! Ради этого позволял Казуи слюнявить свои уши! Ради этого момента он жил! Не задумываясь, откуда он так хорошо знал расположение казарм Готей—13, Кон влетел на крыльцо лейтенантского общежития. Прошмыгнул мимо нескольких шинигами, взлетел на второй этаж и оказался возле личных покоев Мацумото Рангику. Дверь, конечно, была заперта, но у Кона с собой была отмычка. И, хотя плюшевые лапы не очень подходят для вскрытия замков, он справился. Пробравшись внутрь, Кон тщательно запер дверь и пошел на запах ромашкового мыла. В личных покоях Мацумото ванна была устроена на европейский манер: утопленная в пол белая эмалированная емкость на возвышении, до краев заполненная водой с ароматной пеной. Из приоткрытой двери в ванную комнату тянуло теплом и сводящими с ума запахами. Кон осторожно заглянул. Мацумото лежала в воде, устало разглядывая потолок. В тот же миг Кон пожалел, что сейчас не в теле Ичиго. Он—то убрал бы эту тоску из ее прекрасных глаз! Он бы забрался в ванну, поцеловал ее крепко—крепко, а потом… Но тут Мацумото вздохнула и потянулась за лежащей на краю бортика губкой. Неловко повернувшись, она сбросила мочалку на пол и раздраженно дернула плечом. План действий в голове Кона сложился мгновенно. Мацумото не видела его, и Кон метнулся к ванне, отпихнув подальше желтую конкурентку. Он плюхнулся мордой вниз на теплое дерево и замер. Совсем рядом плеснула вода, Мацумото проворчала что—то, схватила его поперек туловища и поднесла к лицу. — Странно, — задумчиво проговорила она, разглядывая Кона, — не помню у себя такой мочалки. Как—то подозрительно похоже на одного похотливого плюшевого льва. Ну—ка, отвечай! Ты — Кон? Кон молился про себя всем известным ему богам и сохранял полную неподвижность. Сейчас никак нельзя было себя выдать! Мацумото встряхнула его и покачала головой. Пробурчала, что у Момо дурацкие шутки. И опустила его в воду, чтобы намочить. Кон боялся, что гиконган выпадет из пасти и он умрет, так и не насладившись прекраснейшей женщиной Трех миров. Но ему снова повезло. Пилюля душ осталась на месте, а вскоре Кона вытащили из воды, намылили и прижали к обнаженной коже. В этот миг он испытал блаженство, ведомое, наверное, лишь просветленным. Всем собой он чувствовал касание шелковистой влажной кожи. Ощущал, как пена оседает на округлых плечах и узких ладонях. А затем Мацумото пересела на бортик, забросив одно роскошную ногу на другую, и повела руку вниз, к чарующей, потрясающей, великолепной, роскошной, сногсшибательной, умопомрачительной, обалденной груди. Когда голова Кона коснулась вожделенной плоти, он почувствовал, что теряет контроль. Хотелось кричать, зарыться в эти восхитительные груди мордой и вылизывать там все, до чего дотянется плюшевый язык. Мацумото тщательно намылилась и спустилась на живот. У Кона дернулся глаз. Да, это всего лишь пуговица, но кто сказал, что она не может дергаться от избытка эмоций! Мацумото тем временем вела губку—Кона все ниже. Неторопливо намылила бедра и икры, прошлась еще раз по рукам, а затем встала, широко расставив ноги, одной рукой прижала Кона к своему боку, а второй зачерпнула пены из ванны. Ему ничего не было видно, но движения руки Мацумото невозможно было ни с чем спутать. Она ласкала себя там! Кон представил как изящные пальцы медленно гладят сокровенную плоть. Ласкают клитор и втирают выступающую смазку. Представил, как Мацумото разводит шире половые губы и ныряет внутрь сначал одним пальцем, тяжело вздыхая у него над головой. Затем добавляется еще палец, и еще, пока внутри не оказывается вся ладонь. Мацумото трясло, и самого Кона тоже. Его самоконтроль летел к Меносам вместе с ускоряющимися движениями руки лейтенанта Мацумото. Хотелось потрогать и себя, но как и где, ведь он в теле чертовой плюшевой игрушки! Внезапно девушка сдвинула его в сторону и зажала между своих потрясающих грудей. Она опустилась на пол, широко раздвинула ноги и ласкала себя быстро и жадно, рвано дыша в такт движениям. Кон снова пожалел, что притащился в этот раз в Общество душ не в теле Ичиго. Сейчас, зажатый между крупными тяжелыми вожделенными объектами своих фантазий, он почти ничего не видел, кроме них, но и этого ему было достаточно. Он чувствовал, как внутри скапливается тяжелый жар возбуждения, которому нет выхода. Жар отдавал в голову, заставлял путаться мысли. Кону казалось, что он сейчас действительно загорится. И от этого жара расплавится гиконган. Мацумото тяжело вздохнула в последний раз, вскрикнула и кончила, содрогнувшись всем телом. Кона прошило острой болью от кончиков плюшевых лапок до плюшевых же ушек. Он вдруг ясно ощутил набивку внутри себя и старые швы на теле. И даже вышитый навечно крест квинси на своем затылке, давно споротый умелыми ручками Орихиме. Ему казалось, еще немного, и вся набивка вывалится наружу вместе с Пилюлей душ. Кон подумал, что сейчас взорвется, как какой—нибудь неудачный образец из лаборатории Урахары. Мацумото вытащила его из ложбинки между своих грудей, прополоскала и начала смывать с себя пену. Кон качался на волнах наслаждения, которому не было выхода, и думал, что достиг нирваны. Мацумото ушла, оставив Кона лежать на краю ванны и сохнуть. От него пахло ромашкой и ею, самой потрясающей женщиной в гребаном Обществе душ. Кон попытался встать и не смог. Лапы разъезжались, а внутри перекатывалось что—то большое и тяжелое, требующее выхода. Может, сходить в Двенадцатый, мелькнула мысль. Вдруг там помогут? Пока Кон обдумывал этот вариант, откуда—то появилась Рукия. Она взяла плюшевого льва за шкирку и вынесла на улицу. Даже холодный ветер, подувший вдруг со всех сторон, не смог унять блаженства, растекающегося по игрушечному тельцу. Рукия передала его смущенному Ичиго и буквально выпихнула в мгновенно закрывшийся за их спинами Сенкаймон. — Не знаю, что ты там делал, дружище, — задумчиво проговорил Ичиго, — но вид у тебя довольный. Говорить и рушить нирвану совершенно не хотелось, так что Кон только прикрыл глаза лапами и кивнул. — Потом расскажешь, — проворчал Ичиго, запихивая его запазуху, — во всех подробностях. Кон снова кивнул. Ичиго хмыкнул и унесся в шунпо в сторону дома.