Глава 20. Битва с отражением

      Полет до королевства Верховного Владыки казался бесконечно долгим. Синигами и Тоджо с Куниедой заняли по бородачу, а Ога с Фуруичи забрались на дракошадь. Оставалось верить, что эта тварь летает по воздуху более плавно, чем бегает по лесу. Так и вышло.       Фуруичи вцепился в Огу как клещ, обнимая за талию и периодически жалуясь на ухо. Он уже получил хороший тумак за предательское сокрытие информации о зазеркальном Бесопузе.       — Твой дерьма кусок батя был очень убедителен, обещая насовать мне в трусы ядовитых листьев из сада своего гребаного демона, если я проболтаюсь.       — Кстати, о них, — Ога обернулся через плечо, но того, кого высвистал Форкас в качестве индивидуального извозчика для Саотоме слившегося с Гилфаласом, видно не было.       В тот момент, когда все высыпали во двор, чтобы лично лицезреть источник невероятной мощи, уничтожившей их прикрытие, Саотоме вышел из чащи. Он шел непривычно плавной походкой, почему-то босой, в испачканных кровью и грязью джинсах и разорванной в клочья рубахе. Между болтающихся лоскутов Ога видел на его коже побледневшую, но все еще заметную кровную печать оставленную его злобнюком. Впрочем, это последнее, на что стоило обращать внимание: было на что посмотреть еще. Метка Зевула расползлась по телу Саотоме, покрыв его руки и туловище сложным узором, мерцающим под остатками одежды. Только лицо осталось почти не тронутым: пара линий скользнула по скулам, скрываясь под повязкой. Он остановился у края двора, сверкая горящим красным взглядом в сторону их компании, глядя мимо Оги и остальных, на доктора Форкаса, застывшего на ступенях.       Саотоме поднял руку и стянул со лба повязку, освобождая отросшие ниже плеч зеленые волосы и татуировку, скрывавшуюся под челкой. Фуруичи рядом с Огой сдавленно хихикнул. Тонкая линия метки слева разветвлялась на три черные цветущие гвоздики на виске.       Позади послышалось шуршание плаща. Ога обернулся и вытаращился на вставшего на одно колено в поклоне доктора Форкаса.       — Мои господа, с возвращением.       Остальные пялились на Саотоме, как на пришельца. Даже Тоджо теперь, насильно заключенный в контракт с демоном, мог ощущать его дьявольскую ауру.       — Зен? — Ога подал голос: они должны были убедиться, что перед ними Саотоме.       — Че застыли, говна куски? — голос был тот же, и надменная ухмылочка не подкачала. — Собирайте свои манатки и погнали. Разнесем по камушкам этот гребаный замок Владыки, чтоб ему пусто было.       — А на долго ли хватит?.. — как ни странно сейчас Ога вспомнил про те самые «пять минут, и ты умрешь», но Саотоме выглядел совершенно спокойным.       — На столько, чтобы всех злобнюков из зазеркалья отметелить в хлам.       Дважды повторять не пришлось. Да и какие сборы? Все были наготове уже давно, только оседлать бьющий лапами транспорт и вперед.       Правда, как оказалось, ни дракошадь, ни бородач не решились посадить на свой хребет Саотоме, шарахаясь от него, как от чумного. Форкас усмехнулся и сунул в уголки рта два мизинца, издавая громкий и протяжный свист.       — Пусть молодняк летит вперед, мы догоним.       На том и решили, хотя вот уже полчаса Ога не видел на горизонте никого. Ни впереди, ни сзади. Время близилось к полуночи, уже взошли две луны из трех, и, если двойник все же решил провести ритуал над своим Бесопузом, то он наверняка уже начал приготовления. Ога подгонял свою дракошадь, периодически пиная ее ногами под испуганные вопли Фуруичи.       Если кто-то из них вдруг и планировал ворваться в замок незамеченным, то едва ли этому было суждено свершиться. Стоило подлететь к стенам, как они были самым глупым и позорным образом подбиты. Куниеда и Тоджо потерялись из виду, Ога успел выставить печать Зевула, чтобы оттолкнуться от нее и не дать им с Фуруичи и Бесопузом разбиться, пока их подстреленная дракошадь пробивала собой потолок замка.       Они рухнули в пустой зал, но было ясно, что это ненадолго. Кашляя от пыли, Фуруичи в истерике встряхнул Огу за шкирку.       — На чем я теперь полечу к поганому острову с зеркальной ловушкой? Лошадь и бородача подстрелили! А у меня своих крыльев нету вообще-то! Почему вы не подумали об этом, придурки?       — Заткнись, Фуруичи! Потом с этим разберемся! — Ога двинулся вперед.       В комнату уже спешила местная охрана и парочка из тех самых столпов. Это не могло не вызвать у Оги улыбки. Наконец-то не тренировка, наконец-то можно не сдерживаться!       — Укройся где-нибудь, Фуруичи, сейчас будет жарко! Да, Бесопуз? — он бросил через плечо взгляд на бесенка, и тот сверкнул глазами.       То, чего они оба так ждали, к чему шли столько дней. Наконец-то они были здесь и могли вызвериться на толпу зазеркальных злобнюков за все свои страдания.       По словам Форкаса ритуальный зал был в южной башне, где сквозь особый купол лунный свет падал на алтарь.       — Верх башни был создан специально для подобных ритуалов. Его стены и пол отделаны древними вулканическими породами, которые сюда привезли с самых южных островов Демонии. На них высечены руны, концентрирующие силу внутри комнаты, а алтарь собран из костей сотни принесенных в жертву демонов и тварей, пропитан их кровью и силой. Он является лучшим место для ритуалов. Если вы правы, господин Ога, то ваш двойник будет именно там. Остальные могут быть в малых ритуальных залах, но поскольку они ждут вашего нападения — трудно предсказать, каким будет распределение сил.       К сожалению, их дракошадь рухнула отнюдь не в южную башню, и теперь Оге придется буквально проламывать себе дорогу куда-то в ту сторону. Что ж… Едва ли это его огорчало!       — Отведайте Огиного кулака, ушлепаны монохромные!       Он вынес первых охранников с одного удара — мелкие сошки, которые патрулировали коридор неподалеку и первыми прибежали на шум. Даже совестно стало — Ога так вдарил, что их вынесло через оконный проем и они скрылись во тьме двора. Но всем своим дьявольским существом он ощущал, как к залу со всего замка подтягиваются противники посильнее.        — Ога, пойдем! Надо скорее добраться до ритуального зала! — Фуруичи схватил его за локоть и попытался сдвинуть с места, но отшатнулся, когда Ога обернулся, сверкая горящим взглядом.       — Погоди чуток, Фуруичи, я даже не размялся.       Когда в помещение ввалилась толпа, состоящая из нескольких опорников тридцати четырех столпов, готовящихся во все орудия вдарить по незваным гостям, Ога хрипло рассмеялся. И под этот смех метка начала расползаться по его коже все больше и больше.       — Дя-бууу, — за спиной столь же зло рычал Бесопуз.       — Сдавайся, сопляк-договорник! Ты один против целой армии!       — Я бы никому не позволил мешать мне творить правосудие, скоты поганые. Мы с Бесопузом слишком долго ждали этой минуты. Давай, малыш, отожжем по полной!       — Дя!       — Ога!!! — Фуруичи шарахнулся куда-то прочь, прячась за колонну, и Ога надеялся, что его живучий друг найдет достойное укрытие сам, потому что вот прямо сейчас думать о его безопасности было некогда.       — Взрывзевул возмездия! Молниеносный выносной разряд! Шок-зевул по Бесопузовски!       Ему не нужно было хлебать молоко. Не нужно было бороться с сознанием ребенка. Не нужно было тянуться к чужой силе или ограничивать самого себя. Они с Бесопузом и так были практически единым целым без ритуала слияния. Малой так легко делился с ним силой, а само пребывание в Демонии и свет кровавых лун настолько облегчали контакт с дьявольской энергией, что Ога ощущал самого себя не меньше, чем владыкой тьмы. Всесильным, всемогущим… и разгневанным.       Всю злость, что он копил последние дни, теперь можно было выплеснуть наружу в мощных, разносящих все вокруг к чертям ударах. Сопротивление противников было практически бесполезным. Их удары были сильными. Такими же сильными, как на Земле, когда Ога дрался с оригинальной армией столпов. Пожалуй, даже сильнее. Он отмечал это краем сознания, сравнивая удары опорников с теми, что хранились в памяти его тела.       Но ярость, с которой он бил, скорость его движений, мощь Бесопузовской силы были настолько сильны сейчас, что он сломал их всех, как бумажных кукол. Они падали от его ударов без сознания, пробивали собой стены и окна, улетая кто куда.       Это было даже немного скучно.       Слишком легко.       Не могло быть все так просто.       Он уложил так демонов тридцать, разрушив большую часть зала, а они все прибывали, словно тараканы вползая в двери снова и снова.       — Ога, тут что-то не так… — Фуруичи подал голос откуда-то из-под подоконника. — Посмотри на них, они какие-то странные!       — Ты че, много демонов знаешь, чтобы понимать, какие из них странные, а какие нет?       Откуда-то из коридора послышался жуткий грохот, кто-то с рычанием несся в их сторону, снося все на своем пути.       — СРАНЫЕ ГОЛЕМЫ!!! ВОТ ВАМ!!! ПОЛУЧИТЕ МИШКИНОГО ПЕНДАЛЯ!!! Я ХОЧУ ДРАТЬСЯ С НАСТОЯЩИМИ КОСОЛАПЫМИ ДЬЯВОЛАМИ!!!       Разбрасывая демонов во все стороны как картошку, Тоджо ворвался в зал, полыхая злой дьявольской аурой и сверкая красными глазами.       — Големов? — у Оги задергалась бровь.       — Ты че, ослеп, Ога? Это ж поганые куклы! Вот те! — он схватил одного из опорников за шкирку, а вторым кулаком заехал в живот один, другой, третий раз, пока опорник не обмяк и не рассыпался в труху.       — Я ж говорил! — Фуруичи выскочил из укрытия, тыча пальцем в остальных.       — То есть я тут махаюсь с какими-то глиняными человечками?! МАТЬ ВАШУ! Получите кукловыносной взрывзевул!!!       В поднятой пыли раздались чьи-то редкие хлопки ладонь о ладонь, и трое чертокаменских обернулись в сторону окна, где на фоне красной луны возвышалась чья-то стройная фигура.       — А я-то всегда считала, что Тоджо из нас самый тупой. А он первым догадался. Позор, Ога Тацуми.       — Чт. Куние… да? — Ога отпрянул в сторону, таращась на Аой, спрыгивающую на пол.       Волосы девушки отливали багрянцем, глаза горели дьявольским огнем, на руке, в которой она держала настоящий меч, сверкала дьявольская метка. Значит, это та самая контрактница из зазеркалья, о которой говорил взрослый Бесопуз.       Вместо ответа Аой продемонстрировала всю свою мощь, от которой стены зала начали плавиться, а волосы на теле Оги зашевелились, становясь дыбом.       Сильна. Она была нереально сильна.       За спиной Ога услышал, как усмехнулся Тоджо, и почувствовал, как каменеют собственные плечи. Ну, уж нет! Он не позволит этому дуболому смахнуться со столь сильным противником вместо него. Ога не для того сюда пришел. Конечно, драться с девушкой не очень хотелось, да и бить Аой особенно, но, пожалуй, сегодня Ога был готов слегка поступиться своими принципами.       — Она моя, Тоджо.       — Еще чего захотел, Ога, — Тоджо оказался рядом с ним, плечом к плечу, пылая жаждой битвы. — Иди в ритуальный зал и смахнись с самим собой, а мне оставь остальных.       — Поди найди себе другого противника, — они буквально рычали друг на друга, едва сдерживая дурной злобный смех.       — Да нападайте вместе, дурачье, — Куниеда поманила их рукой, предлагая вступить в бой, но в этот самый момент Оге на плечо легла чужая ладонь.       — Вздумали отлупить мое отражение, уроды?       Ога и Тоджо обернулись, чувствуя себя нашкодившими щенками под гневным взглядом их родной Аой, распространяющей вокруг себя ауру силы не меньшую, чем ее дьявольская соперница.       — Да мы так, ну… — начал Ога.       — Ну, как бы да… — поддержал его Тоджо.       — Пшли нах отсюда, она моя!       И, не дожидаясь их согласия, она рванулась вперед. Мечи обоих Куниед схлестнулись в яростной драке.       — Хватит терять время, Ога! Пошли уже!       На этот раз Ога был согласен. Он бросил последний взгляд на Куниеду, но судя по тому, как отчаянно и смело она вела бой — помощь ей не понадобится.       — Тоджо, бежим по той лестнице! — они пересекали открытую галерею между башнями, когда какая-то рычащая тварь влетела на мост.       Ога успел дернуть на пол Фуруичи, чтобы его не задело, а вот Тоджо не повезло. Огромная львиноподобная крылатая тварюга врезалась в него башкой, отшвыривая вниз, на каменный балкон соседней башни.       — Тоджо! — Ога вскочил и перегнулся через перила, чтобы увидеть, жив ли тот.       Но Тоджо, пробивший собой нехилую траншею в балконе, уже стоял на ногах. Львиная морда соскочила следом, а приземлившись, вдруг поднялась на задние лапы, преображаясь.       — Тебя-то я и искал! — из-под звериных шкур послышался знакомый голос.       — Это что, второй Тоджо? — Фуруичи тоже присмотрелся.       — Надеюсь, хоть твоего двойника тут нет…       Они оставили обоих Тоджо разбираться друг с другом, влетая в очередной зал все еще не той башни. Ога затормозил, и Фуруичи врезался в него, заставив Бесопуза недовольно пискнуть.       — Здаров, пацаны. Какая неожиданная встреча.       — И эти тут!!!       Канзаки Ога сразу узнал по дурацкой цепочке и борзой роже. Все, что его отличало от его двойника — красные глаза и татуировка на руке. А вот второй…       — А второй кто?       — Да Химекава я, кто ж еще? — длинноволосый красавчик почти рычал, сжимая кулаки.       За их спинами с десяток помощников-демонов жаждали вступить в бой. Ога оскалился.       — Да посрать в общем-то. Нападайте, я всем вло…       Жуткий грохот и раздавшийся следом за ним оглушающий драконий рев, заставили всех присутствующих вздрогнуть от неожиданности.       — Че за нах? — Канзаки и его приспешники пытались высмотреть то, что происходило в отдаленной части замка через окно.       Но Оге это было не нужно. Вместе с грохотом и взрывом по воздуху прокатилась волна чужой мощи, которую Ога сегодня уже видел.       — Я думал, эти говна куски никогда не прилетят…       — Наконец-то! Теперь-то уж зазеркальные говнюки у нас попляшут! — Фуруичи издал радостный клич, и Ога постарался не оскорбляться: будто без Саотоме он тут не справится.       — Не отвлекайтесь, пацаны, — он похрустел пальцами, делая шаг вперед. — Это всего лишь мой папаша. Вам, баранам, и меня одного хватит.       Ога ударил первым, и на этот раз бой был действительно похож на бой, а не то жалкое подобие драки, с которого они начали в зале големов. Больше полугода назад он уделал и Канзаки, и Химекаву, когда они были всего лишь людьми. Сейчас смахнуться с ними на равных было одно удовольствие: можно не сдерживать мощь ударов, крича и круша тумаками и пендалями, не жалея силушки для взрывов. Воздух наполнился запахом крови. Оге тоже досталось пару раз по лицу, но соленый привкус во рту только раззадорил его еще больше. Осколки разбитого стекла ранили руки, чей-то ловкий удар копьем оцарапал бок. И все это заставляло Огу вспомнить о не самых приятных событиях последнего времени.       Удар мечом монохромного двойника Куросаки — глубокая болезненная рана, рассекающая грудь, вкус крови во рту. Тогда он был лишь человеком против синигами…       Изрезанные о выбитое окно приюта руки, когда раненый Бесопуз испугался его и спрятался под столом. Это воспоминание Ога приберег для того, с кем собирался смахнуться в ритуальном зале…       Горячая кровь Сютен, текущая по его рукам и груди, — ему пришлось совершить убийство, чтобы иметь шанс добраться сюда, чтобы расхлебать все последствия.       Стрела, пронзившая легкое, кровавый кашель и тяжелое дыхание — и он прячется, как крыса, спасая Бесопуза от вражеских глаз, чтобы через день столкнуться в подвале дома Форкаса со своим «врагом» — затюканным придурочным папашей пацаном, которому задурили голову отменным враньем.       Все это рождало в душе бушующий огонь ярости. Что могли против него эти жалкие контракторы? Эти капитаны и опорники столпов? Эти демоны из дивизии и личной охраны замка? Они могли только подкинуть дровишек, позволяя пламени разгореться еще сильнее, делая Огу еще более могущественным и злым. Он бил и бесился, вкладывая в каждый удар всю злость, что скопил за последний месяц, и всю радость от хорошей драки, в которой можно было оторваться на всю катушку.       — Давай, Бесопуз! Жми!       Огромные, искрящиеся, гудящие молнии скользили по стенам замка и били в небо, заставляя его раскалываться от сухой грозы без дождя. Вокруг Оги на видимой только демонам частоте горела адским пламенем дьявольская мощь, разящая все вокруг.       И где-то там за стеной зала Ога слышал, как откликается на его гнев чужая сила. Саотоме с Гилфаласом рушили замок, погребая под его обломками тех, кто не успел почуять, как запахло жареным.       — Дракон! Они прилетели на драконе! — крик Фуруичи, успевшего выглянуть в окно, оставил Огу равнодушным.       Саотоме был опасней дракона в тысячу раз. И Ога буквально видел внутренним зрением дьявола, как выходят ему на встречу самые сильные воины замка: Бегемот и Бармаглот верхом на Содо. Что ж, пусть попробуют…       К тому времени, когда последний из демонов в зале пал, Ога ощутил, как греет спину свет последней красной луны, которая восходила ближе к полуночи.       — У нас совсем мало времени! Идем же! — Фуруичи махнул в сторону лестницы.       Ога утер кровь с лица, осматривая поле боя. Он отлично оторвался. Тело пело от ощущения силы, пульсирующей под кожей.       — Доволен, Бесопуз? — он протянул руку к бесенку и потрепал его по макушке.       — А-дя! Дя! — Бесопуз довольно запищал, тычась носом ему в ухо.       — Пошли уже, дома поиграешь в папаню.       — Фуруичи, баран ты, с тобой ни одной дракой не насладишься!       Они неслись по винтовой лестнице вверх целую вечность. Несколько охранников, оставленных двойником, Ога вынес с полпинка, чувствуя, как у него открывается второе дыхание. Там, наверху, окруженный коконом защитной магии однозначно был его двойник. Он душил все вокруг своей черной аурой, усиленной в сто крат лунным светом, и Ога едва не засмеялся. По сравнению с теми, с кем Оге уже приходилось драться, его двойник был слабаком.       Несмотря на то, что он имел доступ к силе Бесопуза через метку, кажется, он не мог пользоваться ею в полную силу. И даже проклятая душа не помогла ему овладеть мощью юного владыки.       Зазеркальный Бесопуз…       Он тоже был наверху. Ога едва ощущал его стиснутую заклинанием энергию.       — Ка-бу? — маленький Бесопуз звучал опасливо.       — Не бойся, Бесопуз, я ни за что не проиграю. Только не такой мрази, как мой двойник. Пшли нах! — он буквально прошиб стену двумя демонами, стоящими на страже у двери в ритуальный зал, и одни ударом ноги выбил дверь, позволяя ей с грохотом и облаками пыли рухнуть внутрь.       — Она вообще-то была не заперта, мог бы и рукой открыть, — в голосе двойника звучала насмешка.       Ога шагнул вперед, лишь краем сознания отмечая, что Фуруичи идет следом, а не потерялся где-то на лестнице.       В просторном ритуальном зале не было охраны. Несколько факелов освещали круглое помещение, но сегодня они были не особенно нужны. Яркий серебристо-красный свет лун падал сквозь прозрачный купол, а вокруг алтаря светилось силовое поле.       На алтаре, распятый по рукам и ногами, скованный кандалами с рунами, как те, что были на Саотоме, лежал Бесопуз. Его лицо скрыл черный мешок, надетый на голову, но Ога узнавал его энергию. Он не сопротивлялся и не кричал, но, судя по сжатым в кулаки пальцам, все еще был в сознании.       Одетый в тот же балахон двойник стоял над алтарем, его рука была плотно прижата к груди Бесопуза, и Ога видел, как из тела юного владыки к руке двойника тянулись взвихряющиеся черно-красные потоки силы.       — Я забрал почти всю его силу, процентов восемьдесят, — двойник усмехнулся, переводя взгляд с Оги на маленького Бесопуза, притаившегося за его плечом. — Твои силы были бы слаще, малыш Бесопуз, но на безрыбье и рак рыба.       — Слышь, руки от него убрал, говна кусок!       Ога ощутил, как внутри все буквально кипит от ярости. Все то, что он припас для своего уродливого отражения, поднималось со дна души грязным илом поганых, болезненных воспоминаний. Все те дни, когда он был беспомощным и слабым человеком, не понимающим, что происходит, не знающим, как помочь умирающему ребенку. А Ога ненавидел быть беспомощным и бесполезным слабаком, который не может защитить свою семью и своих друзей. Из-за этого зазеркального куска говна пострадали Бесопуз и Саотоме, а Оге пришлось пойти на сделку с самим собой. Он был готов унизиться перед синигами, сдавшись в плен, он подрался с женщиной и убил ее ради ритуала освобождения, вымазавшись в ее крови, он прятался, как крыса, в подземелье, чтобы спасти собственную шкуру ради Бесопуза. Он мог смириться со всем этим, только потому что сделал это ради своего ребенка. И потому что знал, что в конце концов доберется до виновника всея дерьма и сделает то, что должен, чтобы очистить свою совесть.       — Или что? — двойник усмехнулся, прижимая ладонь к груди взрослого Бесопуза сильнее и увеличивая поток силы.       — Я размажу твои мозги по этой комнате, баран.       Ога резко выдвинул ладонь вперед, собираясь выбросить метку Зевула, но ничего не произошло.       — Бесопуз? — он покосился на сидящего за плечом Вельзи, тот растерянно пискнул.       — В чем дело, Тацуми? — двойник продолжал усмехаться, и Ога попытал свое счастье еще раз, но понял, что не просто ничего не происходит: линии метки сползали с его руки, уменьшаясь и пропадая, пока знак Зевула не исчез совсем.       — Что за нахуй?!       — Форкас Рахманинов очевидно и сам не слишком-то сведущ. Едва ли кто-то пускал в ритуальные залы какого-то там доктора, — двойник выглядел довольным и ничуть не смущенным происходящим. — В этом зале демонические контракты не действуют.       — Ога… — Фуруичи за спиной взволнованно дернул его за футболку, но Ога только отмахнулся.       Он не собирался сдаваться.       Двойник чуть склонил голову к плечу и протянул другую руку к мешку на голове своего пленника. Он потянул за ткань, стаскивая мешок с головы взрослого Бесопуза, и толкнул его в щеку, заставляя повернуть голову в сторону Оги. Рот Бесопуза был завязан, но глаза широко распахнуты.       — Посмотри, кто пришел тебя навестить, Вельзевул. Твой обожаемый добрый папочка из сказочного зазеркалья, который играл с твоим отражением в игрушки, покупал ему сладости и читал комиксы перед сном, — улыбка двойника дернулась, лицо исказилось от гнева, когда он снова поднял взгляд на Огу. — Как же я ненавидел тебя каждый раз, когда в детстве он рассказывал о тебе, — двойник передразнил детский голосок: — «Папочка в зеркале учил меня кататься на велосипеде, я тоже хочу!» «Папочка в зеркале пошел со мной в аквапарк, а мы почему идем на лекцию?» «Папочка в зеркале разрешает мне есть в кровати и драться в школе, а ты почему запрещаешь?» Видит дьявол, ты достал меня в детстве Вельзевула, как горькая редька! Я думал он так выклянчивает игрушки и всяческие привилегии, выдумывая «папочку из зазеркалья», когда я был с ним слишком строгим, пока однажды, много лет спустя, я не понял, что ты в самом деле существуешь.       Выходит, от Бесопуза Оге никуда не деться, раз взрослое отражение Вельзи видело все это. Губы слега дернулись в улыбке, но сейчас было не до этого.       — Ты в порядке, Бесопуз? — Ога опустил взгляд на прикованного к алтарю юного владыку, но тот не замычал, не кивнул, не мотнул головой, продолжая безмолвно и без всякого сопротивления лежать и испуганно глазеть во все глаза на Огу. — Не можешь ответить? Ясно.       Было ничего не ясно, но показывать свое волнение было запрещено. Он перевел взгляд на уже не улыбающегося двойника. Его буквально перекосило от злости.       — Я сделал все, что можно было, чтобы Вельзевул вырос истинным владыкой тьмы. Держал его в ежовых рукавицах, обучал боевым искусствам и магическим приемам дьяволов, учил не реветь и не пускать сопли почем зря, он получил лучшее образование на Земле и в Демонии, какое я мог себе позволить. Мы с Хильдой вложили в него все, что у нас было, а получили — вот это! — он отвесил беспомощному Вельзи пощечину, и Ога дернулся, стискивая кулаки и рыча, но понимая, что не может, будучи человеком, преодолеть защитный барьер, окружающий алтарь. — Вот это! — двойник поднял руку выше и ткань балахона задралась, обнажая его изуродованную кисть и предплечье. — Жалкие крохи дьявольской силы, которые я смог от него получить через метку, изуродованное тело и его бесконечное «не хочу» и «зачем»! Зачем мне трон, я не хочу в Демонию, почему я должен это делать, может, лучше не надо, не заставляй меня делать то, не буду это! Достало! А ты… Ты, — он едва не захлебывался от злости, шипя, — тупой, никчемный уголовник из Чертокамня с дурацкими принципами настоящего мужика и геройскими заскоками просто берешь и сливаешься со своим сопляком, будто это все равно что раз плюнуть. Пользуешься всей его мощью, даже не понимая, какая силища сейчас в твоих руках, тратя ее на тупые разборки с одноклассниками и приспешниками Бегемота. Ты никто, пустое место, которое имеет привилегии в обращении с дьяволом, положенные мне по праву!       — Положенные тебе? — Ога ударил кулаками по барьеру, ощущая как волшебная сила дрожит от его прикосновений. — Думаешь, если ты всю жизнь мальца с говном смешивал и пичкал его какой-то сраной алгеброй, то заслужил получить силу дьявола и стать владыкой Демонии? Ты сам-то понял, чо за херню сказал, говна кусок? — он снова ударил кулаком по барьеру, ощущая, как под его напором магия алтаря поддается, против всяческих логических правил. — Нет у меня никаких сраных дьявольских привилегий, баран! Бесопуз просто доверяет мне, потому что я веду себя с ним, как отец с сыном, а не как дрессировщик с цирковой обезьяной! Может, я и тупой, и детей воспитывать не умею, потому что сам тока из средней школы вышел, но даже мне понятно, почему у тебя, ушлепана, ни хера не получилось. Надо было любить его больше, олень!       Следующий удар Ога нанес кулаком, в последний момент ощущая, как на руке появляется кастет занпакто. Магический барьер рассыпался волшебными осколками, но двойник успел что-то выкрикнуть, и Огу отшвырнуло к стене. От удара головой о прочный камень из глаз посыпались искры, Бесопуз испуганно запищал под ухом.       — Ога, ты как? — Фуруичи оказался рядом, помогая подняться.       — Подержи-ка его, Фуруичи, — Ога передал Бесопуза в руки другу и улыбнулся малому. — Я уделаю его, вот увидишь.       — Все храбришься, Ога, у самого уже кровь идет, — Фуруичи притиснул Бесопуза к своей груди, глядя как Ога упрямо встает обратно на ноги.       По шее текла горячая кровь, смешиваясь с потом и холодя кожу.       «Иссин…»       Занпакто послушно обернулся кастетами вокруг его кулаков. Не стоит забывать про защитный барьер, если что. Но у двойника, очевидно, были другие планы. Он прервал ритуал и отошел в сторону, позволяя Вельзи вытащить изо рта кляп и неловко соскользнуть с алтаря.       — Бесопуз? — Ога с тревогой смотрел на юного владыку тьмы, упершегося ладонями в алтарь.       Он тяжело дышал, грязные волосы, не стянутые резинкой, свисали по бокам, закрывая от Оги его лицо. Лишился ли он всех своих сил или все же что-то осталось? Сможет ли восстановиться? Ответов не было. Но сейчас это не главное.       — Можешь ответить ему что-то, если хочешь, — двойник усмехнулся, скрещивая руки на груди, и его глаза сверкнули золотом.       — Уходи отсюда скорее! Без силы дьявола ты с ним не справишься! — голова Бесопуза все еще была склонена вниз, но в голосе звучало отчаяние.       — Еще чего. Я пришел закончить начатое. Иди сюда, Фуруичи выведет тебя к остальным, — Ога двинулся вперед, обходя алтарь, протягивая Вельзи руку.       — Нет, не подходи ко мне! Ты не понимаешь! — его буквально трясло, но он продолжал стоять, как и раньше, глядя куда-то себе под ноги, опираясь руками об алтарь.       — Бесопуз? — смутные подозрения прокрадывались в голову Оги, но он все еще не мог догадаться, что происходит.       Рука Оги опустилась на плечо взрослого Вельзи.       — Осторожно!       Он резко вскинулся, в ладони откуда ни возьмись появился черный клинок, полоснувший Огу по груди. Он едва успел уклониться от второго удара, отбиваясь щитом занпакто и отпрыгивая.       — Ты что делаешь?       Теперь клинка у юного владыки было два — по одному в каждой руке. Они были такими же нематериальными, как и кастеты Оги, — сотканные из демонической силы, но прочные, способные пробить и плоть, и духовную энергию. Вельзи держал их в крепко стиснутых кулаках, готовый снова напасть, в то время как на его лице читался испуг.       — Я не могу это контролировать, на мне печать подчинения, — он дрожал, пытаясь совладать со своей рукой, в тщетной попытке поднять ее и показать прячущуюся под рубахой метку.       — Покажи ему, — двойник подал голос, и Вельзи отвел правой рукой воротник, показывая уродливое клеймо: не такое, как было на руке маленького Бесопуза, но похожее на то, что было на лже-Саотоме, который убил себя на глазах у Оги.       — Псих чокнутый! У тебя что, мания всех клеймить? Может быть, тебе надо было идти в тату-салон работать? — Ога в ярости рванулся в сторону двойника, но был вынужден отбить атаку Вельзи.       — Вельзевул, убей его!       — Нет! Я не хочу! Прекрати это сейчас же, отец! Ты уже получил все, что хотел, от меня! Прошу тебя!       Может, Ога лишился дьявольской поддержки, но он все еще оставался сам собой, ловко уворачиваясь от ударов клинков, уходя в глухую оборону. Благодаря их бою в подвале Форкаса, Ога знал какими приемами Вельзи владел, как нападал, как двигался. Он почти улыбнулся, блокируя его нападения и уворачиваясь от атак. Он спокойно мог делать это бесконечно долго. Но занпакто тянул из него силу, а без кастетов отбивать удары было бы невозможно. Нужно срочно что-то придумать!       — Наслаждаешься этим, говнюк? Хочешь, чтобы он меня убил тебе на потеху? Не унижайся перед ним просьбами, Бесопуз. Он не достоин этого. Бей со всей силы, не бойся, — Ога улыбнулся ему, скаля зубы. — Я отобью все твои атаки. Мы ведь уже проходили это, правда?       — Это он убил мою мать, — Вельзи почти достал клинком до Огиного горла, краснея и часто моргая.       — От такого ублюдка можно было ожидать чего-то подобного. Я грохну его, потому что не хочу, чтобы такой дерьмовый кусок меня ходил хоть по одному из миров, — Ога отбил чужой выпад, ощущая, как по коже прошелся конец лезвия и по боку потекла горячая кровь.       — Она перестала быть полезной, и я избавился от нее, — двойник пожал плечами, почти смеясь.       — Ненавижу тебя! Будь ты проклят! — Вельзи в ярости набросился на Огу, оттесняя его обратно за алтарь ближе к выходу.       — Я и так проклят из-за тебя. Ты мое проклятье, Вельзевул! Но ничего, я обернул его себе на пользу. Я…       Он не договорил. Со страшным грохотом что-то врезалось в верхнюю часть башни, разбивая стеклянный купол и разрушая часть стены. Сверху посыпались обломки, засыпая их стеклом, камнями и пылью. Ога едва успел прикрыть голову, Вельзи юркнул вместе с ним под выступающую столешницу алтаря, двойник закрылся волшебным щитом.       — Фуруичи?! — Ога выглянул из-за угла и успел увидеть, как друг с Бесопузом прижимается к нише в стене, недосягаемые для обломков.       — Ба! — Бесопуз тянул к нему ручки, и Ога показал ему большой палец, чтобы тот знал, что у них все отлично.       Сверху раздался яростный драконий рев, и бешеное пламя рванулось вниз, опаляя комнату. Двойник был вынужден использовать свои силы, прикрываясь, а Вельзи рванулся вперед, прикрывая Огу.       — Что за тварь? А ну, пошел! — двойник швырнул в дракона заклятьем, и тот с болезненным ревом рванулся прочь, вновь задевая хвостом стену и обваливая еще часть камней.       Это был его шанс! Пока двойник отвлекся, подобраться и ударить со спины. Ога дернулся, было, вперед, но Вельзи крепко прижимал его к остову алтаря.       — Бесопуз?       — Нет, не подходи к нему. Вам нужно уходить туда, где связь снова восстановится! — он отстранился, заглядывая в лицо Оги, и того вдруг осенило.       — Он больше не влияет на тебя?       Вельзи растерянно моргнул, касаясь ладонью клейма под одеждой.       — Тацуми! — крик двойника был полон злости.       На то, чтобы принять решение, было не больше половины секунды. Слишком мало для такого тупого, как Оги, чтобы обдумать все возможные варианты развития событий. У него ведь было не только желание отомстить, но и миссия, которую нельзя просрать. А еще те самые дурацкие принципы, про которые что-то там вякнул его двойник. Он даже не знал, сработает ли.       — Не дрейфь, я не продую, — он положил руку на плечо взрослому Бесопузу и отстранился, глядя на то, как вокруг Вельзи расползается едва зримое защитное поле занпакто. — Я тут, говнюк.       Ога поднялся на ноги, чувствуя, как кастеты пропадают с его рук, оставляя его полностью безоружным: один для взрослого Вельзи, второй — для Фуруичи с Бесопузом.       — Я едва не огорчился, подумав, что тебя убило камнем, — двойник усмехнулся, его глаза сверкнули. — Вельзевул, продолжаем. Убей его, и пошли.       Вельзи поднялся из-под столешницы алтаря, оборачиваясь к своему отцу, и… ничего не сделал. В его руках не появились кинжалы, тело не рвануло вперед, нанося удар. Он растерянно хлопал глазами, не понимая, как так получилось. Снова коснулся метки под одеждой — ожог был на месте.       — Что такое? Не работает? — Ога усмехнулся, глядя на тщетные попытки двойника снова и снова активировать метку, теперь отрезанную от него защитным полем занпакто.       — Ах, ты ублюдок, — двойник стиснул пальцы в кулаки, делая пару шагов вперед, и Ога наконец-то увидел то, что должен был достать: слабо поблескивающий на шее черно-белый медальон. — Использовал занпакто. Точно. Как я мог забыть. Ведь ты получил свой занпакто для того, чтобы защищать, а не для того, чтобы мстить. Ну, что ж, тем проще для меня.       Самым разумным было броситься бежать прочь, уводя за собой остальных. Где-нибудь товарищи и Саотоме подсобили бы, да и за пределами зала Ога вновь мог бы обрести метку и вынести говнюка. Достаточно было лишь добраться до лестницы.       Позади послышался странный звук и вскрик Фуруичи.       — Он заблокировал помещение! Нам не выйти!       Точно, Ога забыл, что его двойник соображает куда быстрее, чем он сам.       — Бежать тебе некуда, Тацуми.       И Фуруичи тоже… Значит, схватить медальон и кинуть другу, даже рискуя жизнью, не вариант. Снять щит занпакто с Бесопуза, значит подвергнуть его заклятью подчинения, снять щиты с Фуруичи и малого — значит, подставить их под удар.       — Я и не собирался. Все равно смахнусь с тобой.       — У тебя ни силы дьявол, ни занпакто, кретин. И все равно полезешь в драку? — двойник стиснул пальцы в кулаки и по ним побежали красно-черные молнии.       — Не надо, черт! Да прекратите! — Вельзи попытался влезть между ними, но Ога отпихнул его обратно, не оборачиваясь.       — Постой-ка там, сынулька, не мешай. Видишь, у папок серьезный разговор.       Не то от природной послушности, вбитой зазеркальным батей, не то от охеревания, но Вельзи отступил, а Ога расстегнул пряжку ремня, вытаскивая его из брюк и наматывая одним концом на правую руку. Не думал, что придется пользоваться этой ерундой, но все-таки спасибо чертовому доктору за подсказку.       На другой стороне кожаной полосы были выгравированы колдовские символы. Они могли выиграть Оге немного времени, а ведь оно и так было на исходе. Луны почти сошлись в ряд, и, если в ближайшее время он не отберет медальон у своего двойника, худо же им будет.       — Интересный выбор оружия.       — Тебе понравится.       Двойник занес руку и молча рванулся в атаку, Ога так же молча замахнулся ремнем. Заколдованная полоска кожи рассекла силу чужого удара надвое, как нож масло, и ударила врага прямо по лицу. Ога отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от волны взрыва, двойник шарахнулся назад, с воплем хватаясь за лицо. Когда он отнял руку, Вельзи позади Оги охнул, глядя на уродливый вздувшийся волдырями красный ожог, протянувшийся ото лба через всю правую щеку до линии нижней челюсти.       — Что за дрянь?!       — Я обещал Вельзи, что за клеймо у него на руке, ты у меня попляшешь, скотина. Так что получи еще одно — и за второго!       На этот раз двойник увернулся, но в третий выпад Ога достал его оголившееся предплечье. Ремень обернулся вокруг, опаляя драконовым огнем, и соскользнул вместе с лоскутами кожи, заставляя двойника скорчится от боли.       — Ну, все, ты достал меня!       Ога поднял ремень, чтобы защититься, но на этот раз просчитался. Сила удара была столь большой, что магическая полоска кожи распалась на сотни частиц, а Огу прямо в лицо ударило обжигающей болью. Его отшвырнуло не так уж сильно, он ударился спиной об алтарь, и тут же на плечах оказались руки Вельзи, испуганно кричащего ему в ухо, пока он стискивал зубы, чтобы не заорать. Все левую половину лица жгло огнем: кажется, в него бросили чем-то похожим на заклятье на его ремне. Ощущение было таким, словно сдирали кожу, болью пронзило глаз, заныли мышцы, зубы и кости.       — Да прекрати! Ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу! — Вельзи вскочил на ноги и бросился вперед, занося руку с появившимся в ней клинком, чтобы ударить отца прямо в грудь.       Но был отброшен в сторону мощным ударом чужой силы, его буквально перевернуло в воздухе и швырнуло о стену с такой силой, что по ней пошла трещина.       — Бесопуз! — Ога с трудом мог видеть сквозь пелену слез, застилавших от боли глаза.       Фуруичи и малыш Бесопуз испуганно смотрели на происходящее, взрослый Вельзи со стоном поднялся на четвереньки. Из-за смутного зрения Оге казалось, что у него за спиной на мгновение мелькнули крылья, но это были только взметнувшиеся волосы.       Точно! Вот оно!       Ога с трудом выпрямился, все еще держась одной рукой за израненное лицо.       Когда Ога и Бесопуз сливались, у Оги появлялись крылья повелителя мух, на это был способен даже черный Бесопуз, а значит, взрослый Вельзи… он тоже мог летать! Он мог отнести медальон к острову, и нужно только сорвать его с шеи злобнюка и бросить в руки юного владыки!       — Фуруичи… — Ога не оборачивался, не рискуя пугать их своим внешним видом, если что. — Помнишь, что ты сказал мне, когда мы упали сюда на подбитой дракошади.       — Да, что нам…       — Так вот, — Ога не дал ему договорить, глядя одним не поврежденным глазом на Вельзи, который смотрел на него снизу вверх. — Я нашел выход.       — Выход? Какой? И почему ты так странно говоришь, а? Хоть обернись сюда, Бесопуза пугаешь!       Вельзи тоже глядел на него испуганно.       — Помнишь, как Химекава добрался на остров Причесон, когда похитил черного Бесопуза? Просто скажешь ему, куда, и он сделает это, хорошо, Фуруичи?       — Что? Куда? Ты хочешь, чтобы… почему я-то? — в голосе друга звучало испуганное отчаяние.       — Думаешь, они смогут уйти отсюда живыми, Тацуми? — двойник усмехнулся. — Как только ты сдохнешь, щит занпакто исчезнет, и я закончу то, что начал.       Ога не обратил на него внимания, глядя только на Вельзи, встающего на ноги и испуганно мотающего головой, отказываясь принять любой план Оги, какой бы тот ни задумал, ведь очевидно, что тот не решил ничего хорошего.       Ему нужно было только подобраться на расстояние вытянутой руки, чтобы сдернуть кулон и бросить его Вельзи.       — Даже если я сдохну, то сделаю это в бою, и буду драться с тобой до конца, пусть даже голыми руками.       Он опустил левую ладонь — все равно хватание за сползающую с лица кожу ничем ему не могло помочь. Левый глаз потерял зрение, но чтобы сделать пару выпадов хватит и одного.       Ога рванулся вперед, занося правую руку для удара. В последний раз вмазать в эту противную рожу. Кто бы знал, как может бесить собственное улыбающееся лицо! Думать о том, что вот с таким лицом его двойник подходил к своему зазеркальному Бесопузу, чтобы отвесить ему подзатыльник учебником истории или заставить кому-то набить морду, было противно. С таким лицом он наклонялся над Огиным Бесопузом, когда ставил ему клеймо на руку. С таким лицом вырывал Хильде глаза, пытал Саотоме… Ога предпочел бы никогда не видеть в зеркале свое уродливое, искаженное отражение.       Двойник со смехом увернулся, занося правую руку для удара, которая не попадала в Огино поле зрения.       — Ты умрешь!       — Нет, отец!       Все случилось слишком быстро, чтобы осознать произошедшее. Вот Ога — слабый человечишка стоит с занесенным кулаком, готовясь принять магический удар в грудь и сорвать медальон с чужой шеи, а вот его зрение возвращается вместе с дьявольской силой, сметающей все на своем пути. Не такой мощной как раньше, но узнаваемой, его родной силой Бесопуза, тянущейся не просто извне, идущей из его собственного тела.       — Чт… что это такое? — двойник отшатнулся, держа в руках рукоять сломанного о грудь Оги клинка.       Осколки оружия осыпались к Огиным ногам, разбившись о барьер занпакто, светящийся тонким слоем, окружающим его тело.       — Этого не может быть! Вы не могли! — двойник с отвращением смотрел на Огу, его почти трясло от ярости, пока Ога пытался понять, каким образом он не подох и откуда вернулась сила Зевула.       Он резко обернулся в сторону ниши, но Фуруичи и Бесопуз все еще были там, пялясь на Огу во все глаза. А вот взрослый Вельзи… Вельзи…       Ога моргнул, снова вернувшись взглядом к двойнику, и вспомнил, словно это было с ним самим. Каждое несправедливое наказание, каждую детскую обиду, каждое холодное слово и равнодушный кивок головы.       — Ты пускаешь все мои старания насмарку, Вельзевул. Хватит ныть, ты позоришь всю Демонию!       — Не возвращайся, пока не выполнишь то, что я тебе велел, слабак!       — Эта паршивая псина сама напрашивалась на пулю, нечего реветь. Я научу тебя стрелять по живой мишени…       — Ты просто ходячее разочарование. Пока другие родители радуются успехам своих детей, я вытаскиваю тебя из очередного дерьма.       — Жаль, что мой план не сработал. Я надеялся, что ты убьешь моего двойника, решив, что это он зарезал твою матушку. Думал, может, хоть это заставит тебя быть чуточку мужиком. Но ты и тут оплошал. Зря я только руки замарал в крови этой стервы…       Ога не знал, как, но знал, что нельзя упускать свой шанс. В голове раздался голос Вельзи, запертого в его теле.       «Я долго не протяну. Ну же, убей его!»       — Долго и не придется, — Ога почувствовал, как сила формирует в его руке острый черный кинжал.       — Невозможно… — двойник пятился, таращась на Огу, идущего на него без капли страха и сомнения.       — Он так ненавидит тебя, что смог слиться даже со мной.       Мгновенный, быстрый шаг на пределах возможностей Вельзи, но Ога должен был использовать всю его оставшуюся силу, чтобы все сделать быстро. Один удар. Меткий и такой стремительный, что у зазеркального злобнюка не было шансов на то, чтобы отбить его. Клинок вошел в чужую грудь с уже привычным уху и руке хрустом, пронзая кожу, мышцы, легкое и сердце.       Ога стоял сам с собой лицом к лицу, чувствуя, как с каждой секундой оставшаяся сила Вельзи тает и они начинают разъединяться. Он склонился ниже, к уху двойника, вдавливая кинжал еще глубже и поворачивая лезвие, ощущая, как от дрожи умирающего врага, все дрожит внутри.       По щеке скатилась горячая, обжигающая кожу, чужая слеза.       — А знаешь, что самое обидное? Ты был таким говнюком, а он все равно так любил тебя.       Раздался тонкий хруст стекла, он стал громче, и через секунду отражение Оги рассыпалось на осколки. Вельзи рухнул на задницу, разъединяясь с родителем, тяжело дыша и с трудом сдерживая рыдания. А Ога почувствовал, как из него словно выдрали стержень. Пропало зрение слева, помутилось в голове, ноги подкосились, и он рухнул на пол рядом.       — Ога! — Фуруичи рванулся к ним, и Ога опустил ниже лицо.       — Не подходи близко, Бесопуза напугаешь.       — Вельзи, — Фуруичи опустился рядом с шокированным, пытающимся отдышаться Вельзи. — Нужно отнести медальон на острова. Синигами будут ждать тебя там, чтобы все вернулось на свои места. Мы потеряли свой транспорт, а ты можешь летать с крыльями повелителя мух!       Вельзи перевел растерянный взгляд на Фуруичи и молча кивнул, забирая из протянутой руки отворачивающегося Оги медальон.       — Ка-бу! Ба! — маленький Бесопуз тянул к нему руки, и Ога снова показал ему большой палец.       — Со мной все в порядке, Бесопуз. Посиди пока с Фуруичи.       Черт, даже говорить нормально было тяжело вот так… Ога старался не ощупывать свое лицо, чтобы не знать до какой степени все было плохо. Вельзи подлез ему под плечо, вынуждая выпрямится.       — Ты… как ты? Посмотри на меня.       — В порядке. Думаю, Форкас подлатает меня или на худой конец девчонка Рыжего, но сейчас мое лицо не для показа.       Пальцы Вельзи настойчиво потянули за подбородок, вынуждая поднять голову. Ога с трудом смог фокусировать взгляд: юный владыка перед ним был бледный и растрепанный, по его виску текла кровь от удара о стену. Он взял руку Оги за запястье и потянул, убирая ладонь от лица, но тут же вздрогнул, отводя взгляд. Ога вернул руку на место.       — Все пиздец как ужасно?       — До костей… — прошептал Вельзи и наклонился вперед, утыкаясь лбом в его лоб… в ту половину лба, которая не пострадала.       — Лан, хорошо, что я не баба, могу и с половиной лица жить припеваючи, — он улыбнулся правой стороной рта, кладя свободную руку на плечо Вельзи. — Но должен признать, что я охуел не меньше своего двойника, когда ты со мной слился. Как ты это сделал?       Вельзи хмыкнул, но не отстранился. Их колени касались друг друга, волосы молодого владыки скользили по Огиному плечу.       — Один демон сказал мне, что контракт между дьяволом и человеком — это не просто метка на теле и магическая печать. Это связь души с душой. Она так глубоко внутри, что нет магии способной раз и навсегда расторгнуть контракт между демоном и человеком, нет расстояния, способного разделить их связь, и даже время не может убить ее навсегда. Ее можно только сгноить, иссушить до тонкой нити предательством, ненавистью, обидой… равнодушием, — Вельзи выпрямился, чтобы заглянуть Оге в глаза. — Я не знал, получится ли, тем более в таком месте, но решил рискнуть. Ведь у тебя получалось с другим мной…       Ога положил ладонь ему на холку, улыбаясь.       — Я ж сказал, что ты такой же сильный, как Бесопуз. Если бы не ты, пиздец бы всем нам был. Ты сегодня спас всю гребаную Демонию.       — Ну, строго говоря, еще не спас. Поторопились бы вы, а? — Фуруичи позади снова подал голос.       И Вельзи накинул цепочку на шею. Ога стиснул пальцы руки, лежащей на колени в кулак. Двойник Бесопуза должен был вернуться домой, чего бы они ни хотели. Они оба это знали.       — Я рад, что ты оказался настоящим, а не моей галлюцинацией, — Вельзи улыбнулся, раскрывая за спиной большие стрекозиные крылья. — И рад, что мы встретились.       — Я тоже, Вельзи.