Глава 31. Бывших принцев не бывает

Пробивавшиеся сквозь высокие окна Большого зала солнечные лучи казались насмешкой над мрачным настроением Малфоя. Свет был слишком ярким, почти неприличным, словно мир отчаянно хотел притвориться, что ничего не происходит. Он сидел в углу, прислонившись спиной к холодной каменной стене, стараясь слиться с интерьером. Драко сознательно сторонился окружающих, пытаясь снова спрятаться в своём одиночестве. Но Блейз и Лиана, будто назло его планам, неизменно оказывались рядом, игнорируя его предупреждающие, молчаливые сигналы. Втроём они засиживались в библиотеке до тех пор, пока мадам Пинс не начинала тушить свечи, разрываясь между пересдачей СОВ и новыми лекциями. На что-то другое времени не оставалось. Иногда они даже не успевали нормально поесть — приходилось жевать на ходу. Драко бы и вовсе забывал о еде, если бы не Лиана. — Ты что, откармливаешь меня к Рождеству? — ворчал он, когда она в очередной раз совала ему в руки яблоко или сэндвич. — Да, — спокойно отвечала она. — Мне категорически не нравится, во что ты превратился. Пей. Подруга протягивала ему склянку с очередным укрепляющим зельем. Горьковатым, пахнущим полынью и щекочущим нос перцем. Драко покорно осушал её до дна. Впрочем, не они одни жили в таком изматывающем ритме. Поттер и его компания выглядели не лучше. К гриффиндорцам каким-то непостижимым образом примкнула странная девчонка с Когтеврана — Луна Лавгуд. Её недолюбливали даже собственные сокурсники, за спиной называли «безумной Луни», и Драко понял почему уже на первой пересдаче. На экзамене слизеринцев усадили за первую парту — прямо под бдительный взор коротышки Флитвика. Гриффиндорцы расположились позади. Драко кожей ощущал исходившее от «золотого трио» напряжение. Они ждали от него подвоха, злодеяния, любого повода для скандала. В этой предвзятости была своя усталая логика. Он годами создавал образ язвительного циника, принца Слизерина — и теперь, когда корона слетела и разбилась, получал закономерную ответку. Блейза такое внимание будто не касалось вовсе. Что значили взгляды пары гриффиндорцев, когда за тобой наблюдают сотни древних духов? Лиана же заметно нервничала. Она сидела неестественно прямо, по её виску стекала крошечная капелька пота. Сжимавшие перо пальцы заметно дрожали. Прямо за ней расположился Уизли — слишком близко, почти касаясь её шеи своим дыханием. «Почему она так боится этого убожества?» — спросил себя Драко. Он резко обернулся, перегнувшись через спинку стула так, что рыжему пришлось отпрянуть. — Продолжай пялиться на неё, Уизел, и на этот раз ты будешь блевать не слизнями, а собственными зубами, — прошипел Малфой, даже не понижая голоса. Рон мгновенно покраснел, стиснул кулаки до побеления костяшек, но ответить не успел — инициативу перехватила зазнайка Грейнджер. — Хватит! Мы здесь для того, чтобы сдать экзамены, а не снова сводить счёты. — Интересно, у кого из вас мозгошмыгов больше, — протянул рассеянный голос с задней парты. — Почему-то именно у мальчишек они не сидят спокойно здесь, — когтевранка указала кончиками пальцев на свои бёдра, — а всё норовят подняться по позвоночнику и залезть в мозги. — Она медленно провела ладонями вверх, иллюстрируя свои слова. — Но сейчас мозгошмыгам полагается спать. Тогда больше шансов сдать экзамен. Лавгуд сидела, поджав под себя босые ноги. Светлые волосы отливали почти тем же пепельным оттенком, что и у него самого. Это невольное сходство вызвало у Драко глухое раздражение. — В прошлый раз именно из-за ваших мозгошмыгов пострадал Гарри, — продолжила она тем же отстранённым тоном. — Хорошо, что я вовремя нашла его в поезде, иначе он опоздал бы на пир и пропустил йоркширский пудинг, который так любит. А когда времени остаётся мало, нужно ценить такие моменты… Флитвик щёлкнул хронометром, прервав их бессмысленный и нелепый разговор. Экзамен начался. Результаты СОВ оказались вполне предсказуемыми. Малфой получил высшие баллы по всем дисциплинам. Грейнджер показала не менее блестящий результат. Блейз оказался третьим, его единственное «Выше ожидаемого» слегка подпортило общую картину. Лиана тоже справилась, пусть и без показного триумфа. Зато по Зельеварению и Травологии она получила «Превосходно». Удивительно, но её оценки в точности совпадали с баллами Лонгботтома. Этим утром, когда на дверях Большого зала вывесили итоги экзаменов, к «серебряному трио» демонстративно подсели Тео и Пэнси. Паркинсон плюхнулась рядом с Лианой, швырнув на стол учебник по Зельеварению и метнув на Драко быстрый, колючий взгляд. Её злость на их расставание так и не выветрилась. Малфоя удивляло, что Пэнси до сих пор не заколдовала его, превратив слизеринскую форму в какую-нибудь позорную нелепость из перьев и блёсток. — Спасибо, конечно, Слагхорну за послабление ограничений, — процедила Паркинсон, сильнее кутаясь в толстый кашемировый свитер. — Но лучше бы он вместе с директором вернул в наше подземелье тепло. Или они все дружно забыли, что мы единственный факультет, живущий в подземельях, где невыносимо холодно и сыро? В подтверждение своих слов она чихнула, прикрыв ладонью нос и рот. — Да, Оши так ни разу и не появился в гостиной. — отозвался Блейз, накалывая на вилку кусок ростбифа. — Даже не представляю, где он шляется. — У ориентальной породы нет подшёрстка, — заметила Лиана. — Он мёрзнет больше всех. Уверена, Оши обосновался где-нибудь на кухне и кошмарит весь штат школьных эльфов. — Не кот, а наказание, — проворчал Забини, крутя на пальце фамильный перстень. — Только бы эльфы не устроили бунт и не пошли с жалобой к Дамблдору. Разливая тыквенный сок по стаканам, Тео пренебрежительно фыркнул: — А кто, по-вашему, во всём виноват? Макгонагалл! Её решение ввести комендантский час для наших комнат — чистой воды профанация. Типично для гриффиндорцев: сперва делать, потом думать. Наши предшественники наложили на подземелья заклятие вечного тепла ещё два века назад — и всё работало отлично. Магия Макгонагалл вступила с этими чарами в конфликт, и теперь никто не знает, как вернуть всё обратно. — Дамблдор-то должен знать, — Блейз отправил кусок мяса в рот. — Он же застал те времена, когда Салазар Слизерин лично растапливал камины. Забини кивком указал на преподавательский стол, где Дамблдор что-то тихо говорил новому декану Слизерина. Спустя мгновение Слагхорн с кряхтением поднялся со своего места. Его круглое лицо озаряла слишком добродушная улыбка, и это невольно настораживало. Он уверенно направлялся к их столу, вытирая взмокший лоб накрахмаленным платком. — Дорогие мои, как я рад! Вы трое блестяще сдали все экзамены. — сказал он, не переставая обмахиваться платком. — Этого и следовало ожидать от моих лучших студентов. Та неприятная задержка в конце прошлого года — сущая ерунда. Досадное недоразумение, ничуть не умаляющее ваших достижений. Его взгляд на мгновение задержался на Драко. Улыбка тут же исчезла, губы поджались, щёки дрогнули, будто Слагхорн собирался что-то сказать, но передумал. Он торопливо отвёл глаза, притворившись, что поправляет запонки на бархатном пиджаке, после чего посмотрел на Лиану. На его лице снова засияла улыбка, словно предыдущей неловкости и не было. — Мисс Забини! — воскликнул профессор. — Самая очаровательная из моих новых звёзд! Прошу прощения за беспокойство, но директор просил передать вам его… ммм… сердечное приглашение. Когда у вас появится свободная минутка, он был бы рад видеть вас в своём кабинете для приватной беседы. — Боюсь, в ближайшее время с этим будут сложности, — ответила Лиана. — Мы только что сдали СОВ и мне ещё нужно нагонять учебную программу. Я слишком много пропустила. — О, не стоит беспокоиться, дорогая! — Слагхорн взмахнул платком, будто отмахиваясь от её возражений. — Тем более что Альбус… то есть директор Дамблдор, сегодня уезжает по делам. Но тема разговора касается вашего будущего. Так что настоятельно рекомендую в ближайшее время всё же найти возможность заглянуть к нему… Блейз с глухим лязгом бросил приборы на тарелку, оборвав профессора. — О каком будущем моей сестры он собирается говорить? — процедил он сквозь зубы. Драко молчал, но его напряжение было столь же очевидным, как и у Забини. — Уверяю вас, мистер Забини, директор желает всем своим студентам исключительно добра. — И всё же… — И всё же не стоит воспринимать это как угрозу, — перебил профессор. — Не съест же Альбус… то есть директор вашу сестру! Скорее всего, речь пойдёт о её блестящих перспективах в колдомедицине. Да и вам, молодой человек, пора бы задуматься о магической специализации. Пока строптивые студенты не принялись задавать новых вопросов, пожелав всем хорошего дня, Слагхорн поспешно ретировался. — Ну что ж, — протянула Пэнси, заговорив первой. — Это было интригующе. — Слишком, — пробурчал Блейз, уткнувшись в тарелку с едой, к которой больше не притронулся. Нотт хихикнул, наклонился к столу и, понизив голос, произнёс: — Кстати, вы в курсе, что Слагхорн возрождает Клуб Слизней? Всё как во времена его преподавания в семидесятых: собрания в классе зельеварения и шикарные вечеринки. Для одних — это шанс попасть в высший свет и завести нужные связи, для других — прямая дорога в министерские кабинеты. В общем, всё как мы любим: лесть, интриги, элитные зелья и выпивка. Лиана насупила брови, отодвигая тарелку с остывшей овсянкой, к которой она не притронулась с момента появления профессора зельеварения у их стола. — Нам же запрещены вечеринки. — Запрещены студенческие попойки, — поправил Тео. — А Клуб Слизней — это «образовательные встречи под руководством уважаемого профессора». Слагхорн коллекционирует таланты, как драконы — золото. И большинство его «экспонатов» — слизеринцы. Уверен, что все мы получим приглашения. Как и предполагал Нотт, вечером подписанные витиеватым серебряным почерком зелёные конверты нашли своих адресатов. Блейз и Лиана получили приглашения за ужином. Конверт для Драко так и не прилетел. Его имя, как и имя отца, было вычеркнуто из всех приличных списков. Фамилия Малфой стала клеймом, закрывшим двери в блестящий круг Слагхорна. — Ты будешь моим «плюс один», — сказала Лиана, протягивая Драко своё приглашение. — Абсолютно не вижу смысла там появляться. — Твои возражения не принимаются. Кто же будет развлекать меня на этом сборище, если ты не пойдёшь? — Всё равно считаю, что моё присутствие там будет неуместным. Ваша мать курирует отдел поиска и изучения волшебных артефактов в Британском музее магии. Это Слагхорна и привлекло. — Драко посмотрел на Блейза, мысленно моля друга остановить Лиану от этой идеи. — А мой отец — заключённый в Азкабане. — Так, — Лиана цокнула языком. — Я сказала не спорь. Запираться в комнате в одиночестве я тебе всё равно не позволю, а мнение остальных меня совершенно не волнует. Блейз тоже остался глух к слабому протесту Драко. Он наклонился к Лиане так близко, что его губы почти коснулись её уха, и прошептал хриплым голосом: — Поддерживаю любую твою бредовую идею, душа моя, но при одном условии: надень платье, которое я подарил тебе в конце прошлого семестра. Тогда все будут обсуждать не нашего белобрысого дружка, а тебя. «Да что же произошло этим летом между этими двумя?» — снова кольнула неприятная мысль.

✶✶✶

Кабинет директора почти не изменился за полгода. Время здесь словно остановилось: те же загадочные приборы, дремлющие портреты прежних руководителей школы и неизменная горсть леденцов на столе, которыми директор пытался притупить её бдительность в прошлый раз. Но теперь в комнате появилась новая деталь — каменная чаша с рунами в центре. Омут Памяти, о котором Лиана прочитала всего несколько часов назад. Два дня назад она выведала у Драко пропитанные болью детали его «уроков» с Беллатрисой. После чего принялась без устали штудировать книги по магии разума, пытаясь понять, насколько сильно это отразилось на нём. «Какое совпадение», — подумала слизеринка, медленно опускаясь в кресло напротив директора. Каждый мускул её тела был напряжён до предела. Сложив руки в замок, Дамблдор наблюдал за ней поверх очков-полумесяцев. Когда он заговорил, голос звучал привычно мягко, но приобрёл нотку усталой решимости: — Мисс Забини, благодарю за визит. — Вы вызвали меня. Вряд ли это было предложением, от которого можно отказаться, — парировала слизеринка, небрежным жестом поправив зелёно-серебряный галстук. — Выбор есть всегда, — ответил старик, и в уголках его глаз появились морщинки. — Но я рад, что вы всё же решили прийти, хоть и спустя четыре дня после приглашения. Сцена почти дословно повторяла их разговор полгода назад. Тогда всё закончилось опасными полунамёками и недосказанностью. На этот раз Лиана не собиралась разгадывать его шарады. — Что вам нужно, директор? — спросила она, отчеканивая каждое слово. Дамблдор вздохнул, словно решая, с чего лучше начать. — Мне сообщили, что вы настаиваете на сопровождении мистера Малфоя на вечере Слагхорна. Хотя сам профессор достаточно ясно выразился насчёт уместности его присутствия. — Он мой друг! — заявила Лиана, нахмурившись. — А вы повторяетесь, директор. Зимой речь шла о Блейзе, теперь — о Драко. Приглашение Слагхорна я получила после вашего, значит, позвали меня явно не для этого. — Что ж, юная мисс, вы честны и прямолинейны… Слизеринка нервно перебила его, не дав договорить: — Это мы также выяснили в прошлый раз. Уверена, разговор снова сведётся к Гарри Поттеру и тому, что вам от меня что-то нужно. Давайте не будем терять время. Я уже задала вопрос: чего вы хотите от меня? Директор встал и неспешно обошёл стол, единственную разделявшую их преграду. — Тогда не будем ходить вокруг да около, — произнёс он, его голос окончательно лишился мягкости, обнажив расчётливую строгость стратега. — Я знаю о вашем даре видеть человеческие души. И он критически важен в грядущей борьбе с Волдемортом. Сердце Лианы ёкнуло, проваливаясь куда-то вниз, но лицо осталось непроницаемым. — К сожалению, я не смогу вам помочь. У меня больше нет этого дара, — сказала она на удивление спокойно, почти отстранённо. — Я обменяла его на нечто более важное для себя. По губам Дамблдора пробежала судорога, голубые глаза вспыхнули яростью. — Как… как это случилось? — его голос дрогнул, затем сорвался на крик. Он сделал шаг к слизеринке и схватил её за плечи. — Отвечай, девочка! Где твой дар? Фоукс встревоженно взмахнул крыльями и истошно закричал. Страх сковал девушку, заставив судорожно вцепиться в подлокотники кресла. В ушах зазвенело, а перед глазами встала знакомая тьма паники. — Это не ваше дело! — закричала она, задыхаясь. Дверь кабинета распахнулась без стука, пропуская чёрный силуэт Снейпа. Он молниеносно оценил обстановку: дрожащую Лиану в кресле и Дамблдора, всё ещё сжимавшего её плечи. В два шага преодолел расстояние, твёрдой рукой отстранил директора и, схватив слизеринку за подбородок, запрокинул ей голову, вливая в рот успокаивающее зелье. — Директор, думаю, мисс Забини уже пора готовиться к вечеру профессора Слагхорна. — холодно и чётко сообщил Снейп. Дамблдор поправил съехавшие очки. Движение было слишком медленным, словно он с большим усилием возвращал утраченный контроль. — Вы правы, Северус. — старик сделал глубокий вдох и повернулся к Лиане. — Простите, мисс Забини. Я позволил эмоциям взять верх. Это непростительно. — Полагаю, всем нам будет разумнее забыть об этом инциденте, — вмешался Снейп, отвечая вместо девушки. Придерживая Лиану за локоть, он помог ей подняться и вывел из кабинета. Только когда они почти спустились к подземельям Слизерина и зелье начало действовать, девушка нарушила тишину. — Зачем Дамблдору понадобился мой дар? — голос звучал глухо. — Что он задумал? — Директор видит дальше и знает больше, чем кто-либо из нас, — сухо заметил профессор, будто повторяя давно выученную фразу. — Он всегда действует ради общего блага. — Он кричал на меня, когда не смог добиться своего, — горько усмехнулась Лиана. — Так не поступают во имя «всеобщего блага». Так поступают, когда теряют контроль. — Возможно, — не стал спорить Снейп. — Но его цели благородны. Этого вы не можете отрицать. — Его цели? А что насчёт моих целей? Или целей Драко? Блейза? Мы хотим просто жить! Хотим, чтобы нас наконец оставили в покое. Может, это не так благородно, зато честно! Профессор на мгновение застыл, сжав губы. Его лицо стало мягче. — Лиана, я дружен с вашей семьёй. Я крестный Драко. И мне небезразлично, что с вами происходит, — произнёс он уже тише. — Но иногда жертва одного может спасти миллионы жизней. И это цена, которую Дамблдор готов платить. Это отличает его от нас. Лиана отпрянула от него, словно обжегшись. — И кем же из своих пешек он решил пожертвовать? — прошипела она. — Напомню, я не давала согласия быть одной из них. Но профессор, судя по выражению его лица, не просто остался равнодушным к её словам — он воспринял этот принцип жертвенности как нечто само собой разумеющееся, как неизбежный закон войны, который бессмысленно оспаривать. — Вам пора, мисс Забини, — невозмутимо сказал он, заканчивая разговор. — Вечер Клуба Слизней скоро начнётся. Не заставляйте ваших друзей ждать.

✶✶✶

Пока Блейз ждал опаздывающих друзей, вечеринка Слагхорна набирала обороты, погружаясь в сладкий, душный омут огней и звуков. Его ладонь лежала на талии Дафны, лишь формально её придерживая. Изображая идеального кавалера, он подал бокал своей спутнице. Класс зельеварения преобразился до неузнаваемости. Длинные, исчерченные царапинами столы исчезли, уступив место высоким коктейльным тумбам. На одних высились хрустальные пирамиды бокалов, на других — изысканные фуршетные композиции. Портьеры и гобелены скрыли ниши с полками и котлами, и лишь витавший в воздухе запах трав и зелий напоминал об истинном назначении помещения. Дафна пожирала его глазами, не скрывая своего вожделения. От этого зрелища у него сводило скулы. Каждый раз после секса с Гринграсс Блейз сгорал от презрения к самому себе. Он использовал её тело, чтобы заглушить навязчивый шёпот лоа и подавить тёмную жажду убийства. Она же пользовалась им: его статусом, его хищной опасностью, его умением причинять ту самую боль, от которой у Гринграсс перехватывало дыхание. Циничный симбиоз. Только этим летом Блейз с изумлением понял, что может быть иначе. Он способен любить без яда самоотвращения, и его тоже могут любить не за жестокость, а вопреки ей. Секс может быть не борьбой или унижением, а проявлением нежности и доверия. И это открытие было не пугающим, а головокружительным. — Если ты думаешь, что моё приглашение значит хоть что-то больше обычной светской формальности — забудь, — произнёс он, глядя поверх её головы на мелькавшие в толпе лица. Его голос был ровным, лишённым даже намёка на теплоту. — Мне надоело тебя трахать, Дафна. — Ты всегда так говоришь, — протянула Гринграсс, растягивая рот в улыбке. — И каждый раз, напившись, начинаешь зажимать меня по углам Хогвартса. Мне слишком нравится твой член, Блейз, чтобы я так легко от него отказалась. А ты слишком боишься, что вместо меня под тобой окажется твоя сестра и ты сделаешь ей больно. Травмированная малышка, над которой ты так носишься, этого не выдержит. Не выдержит тебя настоящего. И к другой ты не уйдёшь. Потому что никакая девушка не позволит тебе стонать другое имя во время секса. В ответ у Забини вырвалось что-то среднее между нервным вздохом и звериным рычанием, а пальцы впились в её талию так, что на коже наверняка останутся синяки. Далеко не первые. Но, кажется, Дафне нравилось всё, что он с ней делал, и лето ничего не изменило. Ему захотелось придушить эту стерву. Однажды он даже чуть не сделал это. Блейза раздражали её нарочито громкие стоны; он хотел, чтобы она замолчала. Тогда, продолжая вбиваться в неё грубыми толчками, он сомкнул пальцы на горле Гринграсс — не для ласки, а чтобы заткнуть. Но она, проглотив воздух, выгнулась и кончила с такой силой, что у него похолодело внутри. После этого Забини ждал ненависти, страха, а получил лишь более цепкую, отчаянную одержимость. Его спасли вовремя подошедшие Тео и Пэнси. — Ну и как вам компания? — произнёс Нотт, отпивая эльфийское вино и морщась. Тео любил выпивку покрепче. Он был одет в тёмно-серый костюм, оттенявший платье Паркинсон глубокого изумрудного цвета. С Ноттом Пэнси смотрелась гораздо гармоничней, чем с Драко. И выглядела более расслабленной. Между ними могло бы вспыхнуть что-то помимо дружбы. Все слизеринцы знали: Тео давно влюблён в Паркинсон, но она упорно этого не замечала. — Как всегда, утомляет, — ответил Забини и застыл. Под руку с Малфоем в зал вошла Лиана. Шёпоты и разговоры на мгновение стихли. Платье, которое он выбирал с мучительной тщательностью, оправдало каждый потраченный галлеон и каждую секунду сомнений. Лёгкая золотая ткань струилась по её фигуре, переливаясь при каждом шаге. Кружевные рукава, тонкие, как крылья стрекозы, скрывали шрамы и придавали образу хрупкую загадочность. По усыпанному кристаллами подолу порхали оживлённые магией шёлковые бабочки. Шею и декольте Лиана прикрыла вуалью, скрывая шрам под ключицей. Девушка была похожа на сошедшую с полотен волшебника Климта вейлу. Забини прикусил губу, представив, как срывает с неё эту ослепительную ткань, а его губы находят под ней знакомые изгибы и шрамы. Все остальные мысли вылетели у него из головы. Люди вокруг померкли, будто кто-то приглушил свет. Дыхание стало глубже, тело вспыхнуло от желания. Блейз сделал глоток вина, чтобы перестать на неё пялиться. Даже Драко не мог сдержать эмоции: блеск в глазах выдавал его восхищение. Лиана опиралась на локоть Малфоя, пока они неторопливо шли через зал, притягивая к себе взгляды. — Ты выглядишь опасно, Ли, — выдохнул Блейз, когда они присоединились к их компании. — Спасибо за платье. — Лиана робко улыбнулась, пальцы слишком крепко сжали подлетевший к ней бокал. — Нервничаешь? — Немного, но я приняла успокоительное зелье. Так что не переживай за меня, — девушка мягко коснулась его руки. — Золото тебе очень идёт. Подчёркивает цвет твоих глаз. — заметила Пэнси, разглядывая Лиану, а затем с усмешкой посмотрела на Драко. — Ну, а твой чёрный костюм, Малфой, предсказуемо скучен, как и все твои поступки в последнее время. Малфой вздёрнул бровь, привычным жестом отгораживаясь от её колкости. — Твоё остроумие, Паркинсон, по-прежнему не знает себе равных. Хочешь моего публичного покаяния на коленях за наш разрыв? Тогда ты меня простишь? — Ох, не стоит искушать меня такими заманчивыми идеями. — Пэнси спрятала в бокале лукавую улыбку. — Что за нелепые страсти? — встрял Нотт, театрально закатывая глаза. — Наша Пэнс ещё злится на своего бывшего парня, дай ей выпустить пар. — со смешком произнёс Блейз. — Я больше на него не злюсь. Можете расслабиться, — парировала Пэнси, ловко хватая пролетавший мимо бокал. — Свою злопамятность я приберегу для тех, кто этого действительно заслуживает. Вспыхнувший к слизеринцам всеобщий интерес оказался мимолётным. Вскоре внимание зала вернулось к главному герою вечера — мальчику-который-выжил. Слагхорн, щёки которого уже порозовели от обилия хереса, обвил Гарри пухлой рукой и увлёк его в самую гущу светской болтовни. Блейз усмехнулся, наблюдая за происходящим. Поттер уже не в первый раз оказывался в центре внимания, но каждый раз это его невероятно смущало — настолько, что это было заметно даже невооружённым глазом. В толпе Забини заметил Снейпа и уже собирался подойти к нему, чтобы расспросить о том, как прошла встреча Лианы с Дамблдором, но подвыпивший Слагхорн опередил его. Гораций громогласно вещал о «невероятном потенциале Гарри в области зельеварения», попутно упрекая Северуса в том, что тот не разглядел «такое дарование» раньше. Блейз раздражённо тряхнул головой. Расспросить Лиану при однокурсниках и прилипшей к нему Дафне он не мог. Узнать подробности у профессора — наилучший вариант, только что от него ускользнувший. Оставалось запастись терпением и дождаться окончания вечеринки. Неожиданную передышку ему подарил Малфой. Схватив Блейза за рукав, он метнул в сторону надувшей губы блондинки ядовитый взгляд и утянул друга в сторону. — Зачем ты вообще позвал Дафну? — прошипел Драко. — Прошлый год тебя ничему не научил? — Научил, — отрезал Блейз. — Она бы всё равно была здесь и всё равно ко мне липла, а так я могу окончательно закрыть этот вопрос. — И как, успешно? — В процессе. Но, смотри, вокруг тебя вертится другая Гринграсс. — Забини едва заметно кивнул в сторону Астории, не сводившей с Драко глаз. — И её совершенно не смущает, что ты сопровождающий Лианы. — Мне кажется, единственное, что волнует двойняшек — власть, статус и красивые мордашки. К сожалению, всё это у нас с тобой есть. Щит в виде Пэнси меня больше не спасает. Хотя я был уверен, что с клеймом отца-пожирателя стану неинтересен Астории. — Самый богатый волшебник Англии? — фыркнул Блейз. — Она вцепилась в тебя мёртвой хваткой. А то, что эта стерва до сих пор тебя не заполучила, только подогревает её азарт. Они замолчали, сделав по глотку вина, прежде чем Блейз заговорил снова: — С Гринграсс мы разберёмся. Если они останутся такими же настырными — будем действовать иначе. Меня сейчас больше волнует другое. — Он впился взглядом в Лиану, болтавшую с Пэнси и Тео. — Как прошла её встреча с Дамблдором? Она тебе рассказала? — Он снова спрашивал о её даре, — ответил Драко. — На этот раз прямо. Боюсь, наши предположения были верны. Знакомое чувство ярости начало просыпаться в груди. Забини быстро осушил бокал вина, пока его преображение не шокировало собравшихся. Почерневшие глаза и барабанные ритмы сейчас были бы совсем некстати. Он схватил следующий бокал, как раз пролетавший мимо. — Тогда хорошо, что его у неё больше нет, — тихо сказал Блейз. — Впервые этому рад. — Да, хоть здесь обстоятельства сыграли нам на руку. Но это лишь исключение. И если мы хотим, чтобы таких совпадений было больше, ты знаешь, что делать. Он указал бокалом на прятавшуюся за бархатной портьерой Грейнджер. С этого ракурса слизеринцам её было превосходно видно: собранные в небрежный пучок кудри, выбивались из-под диадемы с аметистами. Платье цвета пыльной розы съехало с плеча, обнажая шрам — след битвы в Министерстве. — Займись ею, — продолжил Драко. — Обольсти. Если потребуется — переспи с ней. Но сделай так, чтобы грязнокровка преданно заглядывала тебе в глаза и сообщала обо всём, что происходит с Поттером. Ты не должен допустить повторения мая. Мы оба едва не погибли из-за того, что ты не до конца выяснил их планы. — Я знаю, Малфой. — сквозь зубы прошипел Блейз. Драко ободряюще хлопнул его по плечу, и Забини, поправив несуществующие складки на пиджаке уверенным шагом направился к Грейнджер. — Кажется, я нашёл твоё убежище, кудряшка. — произнёс он, приподнимая тяжёлую портьеру. Грейнджер вздрогнула, но, узнав его, чуть расслабила плечи. — Ты от кого-то прячешься? — От Маклаггена. Он считает, что приглашение на вечеринку даёт ему неограниченные права, — призналась она. — Ты пришла с ним? — Блейз слегка склонил голову, изображая участие, которого не испытывал. — О чём уже жалею. — И зачем столь умной девушке приглашать такого, как он? — усмехнулся Забини. — Даже тролль знает о галантности больше. Ты же могла пойти с Уизли. — Мы с Роном… поссорились. А Гарри теперь с Джинни. В общем, я не знала, с кем идти на вечеринку. А сейчас вообще не хочу здесь быть. — Она помолчала, затем добавила тише: — Проводишь меня до гриффиндорской башни? — Конечно, милая. Буду твоим рыцарем и спасу от сальных приставаний Маклаггена. Он участливо предложил ей свой локоть, за который девушка тут же ухватилась. По дороге Блейз сыпал безобидными байками о Трелони, услышанными от Тео, а она смеялась — сначала из вежливости, потом всё искреннее. У портрета Толстой Дамы слизеринец остановился. Его пальцы скользнули к её запястью, нащупывая учащённый пульс. — Хочешь и в этом году вместе заниматься в библиотеке? — предложил он, большим пальцем медленно проводя по чувствительной внутренней стороне её руки. — Мне не хватает твоего… обширного кругозора и остроумия. — Ты слишком осмелел, Забини, — тихо произнесла гриффиндорка. Она не спешила отбрасывать его руку, принимая обманчиво невинную ласку. Щёки Грейнджер порозовели, и вовсе не от вина. Блейзу было противно от собственной томной улыбки, от роли, которую снова пришлось играть. Но, не оставляя ни ей, ни себе времени на сомнения, он резко притянул её к себе и прижался к губам. Сначала она застыла, тело стало деревянным от шока. Потом губы гриффиндорки дрогнули, приоткрылись, впуская его дыхание. Блейз не пошёл дальше, его язык не проскользнул внутрь. Он медлил, желая удержать вкус Лианы, не пачкать его другой. Этого промедления Гермионе хватило, чтобы разум снова взял верх. — Нет, Блейз. — выдохнула она, отстраняясь. — Нам нельзя. — Почему? — он сделал глаза чуть шире, изображая невинное мальчишеское непонимание. — Потому что я… люблю Рона… — Того самого Рона, с которым ты поссорилась и из-за которого оказалась здесь одна? — хмыкнул Забини. — Ты достойна большего, Грейнджер. — И чего же я достойна? Тебя? — зло бросила она. — Решать тебе, кудряшка, — его голос стал тише, интимнее, слова стелились сладким ядом. — Ты достойна того, чтобы перед твоим умом преклонялись. Чтобы твою красоту замечали. Он сделал шаг назад, возвращая ей пространство, воздух. Давить на неё дальше сейчас было неразумно, да и продолжать желания не было. — Мое предложение о занятиях было искренним, Грейнджер. И запомни: я никогда не сделаю того, чего ты не захочешь. Он оставил гриффиндорку посреди тёмного коридора, наедине с новыми ощущениями и тревожными мыслями. Завернув за угол, Блейз прислонился к холодной каменной стене, провёл ладонью по лицу, стирая следы притворной нежности, и тихо выругался, обращаясь к пустоте. Осторожно выглянув, он увидел, что Грейнджер стояла на том же месте, как заворожённая. Кончики её пальцев касались губ, а на лице читалось смятение.

✶✶✶

Циничная усмешка застыла на губах Драко, пока он провожал взглядом удалявшихся Грейнджер и Забини. На этот раз друг не подведёт — пойдёт на крайние меры, чтобы не повторить прежних ошибок. Карман согревал медальон связи — парный экземпляр был у Блейза. Они настроили их в первую же ночь после возвращения в Хогвартс. Как только Забини покончит с грязнокровкой, то свяжется с ним через артефакт. Возвращаться сюда ему незачем. С Дафной можно разобраться и позже. Хотя наблюдать за противостоянием Грейнджер и Гринграсс за сердце мулата было бы забавно. Малфой бросил взгляд на нервно кусающую губу Дафну, стоявшую рядом с сестрой. Астория улыбнулась ему, помахала рукой, но Драко демонстративно отвернулся, проигнорировав жест. Поймав бокал с эльфийским вином, настойчиво предлагавшим заменить опустевший, он слегка пригубил и вернулся к Лиане, Пэнси и Тео. — Что вы с Блейзом задумали? Признавайся! — тут же прицепился к нему Нотт. — Ничего. С чего ты решил, что мы что-то задумали? — Потому что вы ведёте себя подозрительно, — Тео прищурил глаза. — Если ваша дружба не переросла в пылкую влюблённость, и в ванной вы закрываетесь не для того, чтобы потеребонькать друг дружку за пиписьки, то вы явно что-то замышляете. Я склоняюсь ко второму варианту, потому что вы больше походите на коварных интриганов, чем на любовников. Драко обескураженно застыл. Пэнси залилась смехом, а Лиана закашлялась и, выдернув из его рук бокал, сделала быстрый глоток. — Аж во рту пересохло от твоих фантазий, Тео, — пояснила она. — Нотт, тебе нужно наконец начать с кем-нибудь встречаться. Ты меня пугаешь, — произнёс Драко, приобняв Лиану за талию. — Представляешь, с каким извращенцем я живу в одной комнате? — Угу, — кивнула Лиана, подмигнув Нотту. Она вернула бокал Малфою, и тот снова немного пригубил, только сейчас заметив несвойственный эльфийскому вину горький, металлический привкус. Горячая волна ударила в виски прежде, чем он успел что-либо понять. Рядом пошатнулась и Лиана, вцепившись в рукав его пиджака. Её лицо вспыхнуло, на лбу выступила испарина. — Тебя трясёт, — выдохнул Драко, наклоняясь к ней. — Нам нужно на воздух. Тут слишком душно. Он сам едва держался на ногах. Жар опускался ниже, путая мысли и вызывая неуместное сейчас возбуждение. Недовольно тряхнув чёлкой, Пэнси шустро подхватила подругу под руку, блокируя любые попытки посторонних приблизиться: — Бедняжка перепила! Тео, помоги Малфою! Его сейчас вырвет на собственные ботинки, — фальшиво сокрушалась Паркинсон, а затем тихо, чтобы никто больше не услышал, добавила: — Вас отравили. В вине было зелье. Пэнси и Тео тащили Лиану и Драко по коридору, всё дальше от праздничного гомона. Они поднялись на второй этаж, надеясь пройти через галерею, чтобы избежать людных мест и спуститься в слизеринские подземелья обходным путём. Каждый шаг отзывался у Драко мучительным спазмом внизу живота. Член стоял колом, болезненно упираясь в брюки, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу. — Не могу больше. Мне кажется, что под платьем ползают раскалённые угли, — со стоном выдохнула Лиана, сползая по стене. Её вуаль слетела где-то на повороте, обнажив вспотевшую кожу декольте. Драко сглотнул, кусая губу до крови, рванул галстук, душивший шею, расстегнул воротник рубашки. Потемневший взгляд Лианы скользнул по его шее, и она снова застонала, прижимая ладонь к низу живота, сводя бёдра в судорожной попытке хоть как-то облегчить жгучую тяжесть. — Так, ясно, — Паркинсон остановилась и оценивающе вгляделась в их напряжённые позы. — Астория, дракл её раздери, решила опоить Драко зельем похоти и таким образом наконец переспать с ним. А ты, Лиана, отпила из его бокала — и тебя накрыло той же дрянью. Она попыталась приподнять мокрый от пота подбородок Малфоя, но он резко дёрнулся назад, упираясь затылком в холодный камень стены. — Не трогай меня, Пэнс. Иначе я трахну всех присутствующих, включая Тео. — Не надо меня трахать, Малфой! Я же шутил о тебе и Блейзе! — испуганно отшатнулся Нотт, вытаскивая волшебную палочку. — Нужно отправить патронус Снейпу, пока этот придурок действительно не достал из брюк своё достоинство, чтобы присунуть тому, кто окажется рядом. — О, Моргана всемогущая, ну что за идиоты! — Пэнси со злостью распахнула ближайшую дверь и мощным толчком втолкнула туда Лиану. Затем, не дав Драко опомниться, схватила его за рукав и буквально вкатила следом. — Вы оба приняли зелье четвёртого уровня. Оно в десять раз сильнее амортенции. Если бурно не кончите в ближайшее время — сгорите от возбуждения. Это оказался класс астрономии. Просторное круглое помещение освещалось холодным искусственным светом звёздных карт на куполообразном потолке, придавая их коже синеватый оттенок. Сквозь узкие окна виднелась огромная жёлтая луна. Вдоль стен тянулись ряды парт со свёрнутыми пергаментными картами и приборами, накрытыми на ночь тканевыми чехлами. В центре комнаты висел бронзовый мобиль планетарной системы, а под ним находился массивный дубовый стол профессора Синистры. Запирая дверь заклинанием, Тео ехидно бросил: — Теперь ты меня не трахнешь, Малфой. Мы вернёмся через час… А может, и не вернёмся. — Для него это всё розыгрыш, что ли? — выдохнул Драко, оттягивая ткань брюк, пытаясь ослабить невыносимое давление. Лиана прислонилась к краю преподавательского стола. Застонала, прикусив губу, и судорожно потянула кружево рукавов вниз, открывая его затуманенному взгляду покрытые веснушками и шрамами предплечья. Он жадно смотрел на её обнажённую шею, где пульсировала тонкая жилка, на дрожащие ключицы, на сладкие, жаждущие поцелуев губы. Близость усугубляла желание, превращала его в пытку. Драко хотел её и без зелья. В его фантазиях Лиана не раз лежала рядом, как тогда в Мэноре, и он не делал вид, что спит, а действовал. После вторжения Волдеморта в разум эти мечты были помещены в отдельную книгу без названия и похоронены в самом дальнем углу ментальной библиотеки. Сейчас переплёт трещал, страницы вырывались наружу, а усиленное в сотню раз желание уничтожало остатки сдержанности. Драко не мог допустить, чтобы их первый раз был одурманен зельем. И в то же время не собирался умирать, сгорев в пламени похоти. Сначала он должен позаботиться о Лиане. Драко шагнул к ней, прижал спиной к своей груди. Твёрдый, болезненно напряжённый бугор в его брюках упёрся в её ягодицы сквозь слои ткани. Лиана ахнула и чуть наклонила голову, подставляя шею. Он приник губами к влажной коже у неё за ухом, провёл языком по чувствительной линии к плечу. Солёно-сладкий вкус её пота, смешанный с ароматом цветочных духов, ударил в голову. — О, Мерлин, как ты пахнешь. Такой сладкий… горячий… Глаза девушки закатились, затылок упёрся в его грудь. — Нет, искорка. Это ты горячая… как пламя… — прошептал Драко, и голос его стал низким, хриплым. — Огонь, от которого хочется жить. Он провёл кончиками пальцев по линии декольте и потянул корсет платья вниз. Ткань не выдержала и с глухим хрустом разошлась, обнажая её до талии. Драко сжал её небольшую, аккуратную грудь. «Идеальная». Она ложилась в его ладони, будто была создана именно для них. Соски, уже твёрдые и набухшие, покраснели от возбуждения. Он провёл по этим трепетным вершинам большими пальцами, заставив Лиану выгнуться, пока его губы и язык продолжали работать на хрупкой шее, оставляя влажные, горячие следы. — Драко, я горю… — в её голосе была отчаянная мольба. Руки девушки вцепились в край стола, ногти царапали дерево. — Да… сейчас, искорка. Я помогу. Сейчас. Он потянул ткань ещё ниже. Платье с треском разорвалось. Кристаллы рассыпались, мерцая как хрустальные слёзы. Шёлковые бабочки на мгновение сверкнули в воздухе россыпью пайеток и, взмахнув крыльями в последний раз, опали к их ногам, превратившись в бесформенную груду сверкающих лоскутов. Дрожащими пальцами Драко спустил тонкие кружевные трусики и коснулся сияющей от возбуждения и смазки горячей плоти. «Салазар, какая она мокрая…» Палец скользнул по разгорячённому лону, собрал жемчужную липкую влагу и начал растирать её медленными, настойчивыми круговыми движениями вокруг пульсирующего клитора. Лиана вскрикнула и задрожала, бёдра непроизвольно подались навстречу его руке. — Вот так… — бормотал он ей в ухо, захлёбываясь её запахом, теперь смешанным с пряным ароматом возбуждения. Его палец не умолял — утверждал, наращивая ритм и давление. Драко чувствовал, как она отзывается, полностью отдаваясь на его милость. Уловив её трепет, он сменил тактику. Указательный палец, скользкий от её соков, мягко, но уверенно нажал и вошёл внутрь. Из губ Лианы вырвался долгий, дрожащий стон. Её внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его фаланги. Драко начал двигать пальцем — сначала неглубоко, почти полностью вынимая и снова погружаясь, давая ей привыкнуть, растягивая нежные складки. Потом добавил второй. Большой палец при этом продолжал своё неумолимое вращение снаружи, на самом чувствительном нервном узле. Тело Лианы было волшебством, к которому он лишь дважды несмело прикоснулся, а теперь исследовал дальше. Салазар, он стал бы лучшим учеником, если бы выбрал эту специализацию. Каждый её стон становился новым выученным заклинанием. Лиана вцепилась в его волосы, прижимая лицо к своей шее. — Драко, а как же ты? Ты весь дрожишь, милый, — её голос сорвался на хриплый шёпот. — Тебе тоже нужно… Она обхватила его запястье, не давая вынуть пальцы, и повернулась. Уселась на край профессорского стола, шире расставив ноги. Он оказался в ловушке между её бёдер, впервые видя во всей красе то, что до этого лишь ощущал: блеск соков на гладко выбритом лобке и розовую, распухшую от возбуждения плоть. Драко замотал головой, пытаясь прогнать невыносимое желание. — Нет. Я сам… Потом… — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Сначала ты… — Ты не выдержишь, — прошептала она ему в ухо, проводя губами по мокрой щеке. Её рука скользнула между ними, нащупала выпуклость в его брюках и сжала сквозь ткань. По телу Драко прокатилась горячая волна. — Тебе нужно это сейчас. Тебе же больно… Лиана попыталась стянуть с него рубашку, но дрожащие пальцы не справлялись с пуговицами. Он рванул ткань сам. Пуговицы со звоном отскочили и покатились по полу. Пиджак, рубашка, ремень, брюки и трусы — всё было сброшено в ту же бесформенную кучу, где лежали остатки её золотого платья. Теперь ничто не разделяло их кожу, кроме липкого пота и всепоглощающего жара. Губы девушки скользнули по его ключице, по груди, покрытой тонкими свежими шрамами, пугающе похожими на те, что украшали её загоревшую кожу. Драко вздрогнул, когда Лиана обхватила его твёрдый, напряжённый член, почти багровый от возбуждения. — Лиана, нет… я не могу… — застонал Малфой. Но бёдра сами подались навстречу её ладони. Лиана провела рукой по всей его длине: снизу вверх, медленно, нащупывая каждую пульсирующую вену. Палец скользнул по головке, нежно оттянул крайнюю плоть. — Возьми меня, — выдохнула она, в её голосе не было просьбы, лишь приказ. — Мне мало твоих пальцев. Салазар, как же он хотел подчиниться. Но проглатывая эту жажду, Драко тихо произнёс: — Нет. Твой первый раз не должен быть таким… под зельем. — Я уже не девственница, Драко. Мир качнулся. Малфой упёрся ладонями в стол по бокам от Лианы, ища опоры. — Что? Когда ты… И сквозь рёв крови в ушах до него дошло. «Блейз. Этот ублюдок всё же посмел.» В груди стало больно от сгустка ярости и ревности. Хмельной разум тут же достал с полки книгу воспоминаний: Увиденный поцелуй Лианы и Блейза. Его кулаки, молотящие по лицу друга… Драко моргнул несколько раз, захлопывая том и возвращая на место. Но он не мог справиться с потребностью стереть прикосновения Блейза, заявить свои права. — Мы потом всё обсудим. Ладно? — Лиана впилась в его губы, разламывая ярость, растворяя её в новом поцелуе. Драко застонал, сдаваясь. Приподняв её бёдра, он нашёл нужный угол и вошёл — резко, глубоко, преодолевая упругое, обжигающее сопротивление. Лиана коротко, обрывисто вскрикнула, вцепилась ногтями ему в плечи. Все ощущения сузились до этой точки соединения, до невероятного чувства тесноты. Потом острая волна удовольствия накрыла парня, заставив потемнеть в глазах. Лиана дрожала, а её внутренние мышцы судорожно сжимались вокруг его члена, привыкая, принимая. — Искорка… — прошептал он, зарываясь лицом в её шею. — Какая же ты горячая… Салазар… Как хорошо… Драко пытался двигаться медленно, осторожно, боясь причинить боль. — О, Мерлин, быстрее! Я не рассыплюсь, не нужно быть таким нежным… — прошипела Лиана. Сдержанность окончательно лопнула. Его пальцы крепче впились в её бёдра, укладывая на стол и меняя угол проникновения. Он стал вбиваться в неё грубо, глубоко, безжалостно. Лиана принимала этот натиск, обвив Драко ногами, впиваясь пятками в спину, каждым движением таза встречая его толчки. Скрип старого стола под ними, хлюпающие звуки соединённых тел и стоны смешались в сладострастной симфонии. Его рука снова нашла её грудь, сжала, большой палец грубо закружил вокруг набухшего соска. Другая ладонь накрыла клитор. Лиана пронзительно закричала. Тело девушки затряслось в судороге, внутренние мускулы стиснули его член в серии мощных, молниеносных спазмов. Увидев, как её глаза закатываются, а лицо искажается гримасой чистого, безудержного наслаждения, Драко сделал несколько неистовых толчков — и собственная кульминация настигла, вырвавшись вместе с хриплым рыком. Он рухнул на Лиану, прижав к столешнице, погребённый под тяжестью удовольствия и истощения. Нарушаемая лишь их прерывистым дыханием тишина оглушала. Тепло его семени разливалось внутри неё. Драко спохватился, попытался приподняться, чтобы выйти. — Я… я не вытащил… — виновато пробормотал он осипшим голосом. Ладони Лианы соскользнули с его плеч на ягодицы мягко, но настойчиво удерживая. — Ничего, — Лиана устало улыбнулась, нежно откидывая с его лба мокрые, слипшиеся серебряные волосы. — У меня есть противозачаточное зелье. Побудь так ещё немного. Драко улыбнулся в ответ. Ослабленный, опустошённый, он обмяк на её грудь. Бешеный галоп сердца девушки под ухом постепенно замедлялся, переходя в ровный, умиротворённый стук. Жар зелья отступал, оставляя после себя приятную истому. — Хорошо, искорка, — прошептал Малфой, закрывая глаза. — Как пожелаешь…